Рина Осинкина – Аллергия на ложь (страница 11)
Бобров, насупившись, изучал изгибистую трещинку на асфальте у себя под ногами. Из трещинки топорщились резные листочки гусиной лапчатки.
После паузы сказал:
– Буду признателен, если вы станете держать меня в курсе новостей. Признаться, удивлен и рад, что вы принимаете участие в наших проблемах. Разрешите откланяться.
Владе хотелось уточнить, что до его бобровских проблем дела ей нет никакого, она просто за Ваню боится, но в этот момент ожил ее телефон, а на определителе высветилось «Росомаха».
– Да! – вскричала она. – Да, я слушаю, Алина! Что-то узнали про Ивана?
Бобров замер на месте.
Влада торопливо отпирала дверь библиотеки и никак не могла справиться с ключами.
– Погоди, погоди, Алин, я сейчас вот войду в комнату, а то тут шум мешает.
Бобров прижал палец к губам, вытащил из ее рук ключи, отпер замок, распахнул дверь и следом за ней вошел в комнату с дощатым полом, одним окном, книжным шкафом, письменным столом и несколькими стульями.
Влада, плюхнувшись на ближний стул, слушала трубку, не перебивая, Бобров стоял у подоконника, замерев в ожидании.
Наконец она отложила смартфон в сторону и произнесла задумчиво:
– Звонили вечером Ване с телефона некоего Типунова, пять лет как уже покойного. Мобильный оператор выдал справку, что разговор длился не более десяти секунд. Сообщение на электронку, которое Ваня получил днем, отправили через вайфай в метро. Провайдер уверяет, что подключение было произведено на станции «Полянка». Это все.
– «Полянка»? О каком письме со станции «Полянка» идет речь? – насторожился Бобров.
– В котором Ваню пригласили на встречу. Она должна была состояться на следующее утро в парке Сокольники, и на ней Ване обещали сообщить о…
О некой опасности, исходящей от опекуна.
– О чем сообщить-то?! – с нетерпеливым раздражением поторопил ее Бобров.
– О чем-то важном. Но он ведь туда не попал, отчего же так волноваться, а, Антон Дмитриевич?
– Да оттого так волноваться, уважаемая Владислава Константиновна, что на улице Большая Полянка расположен офис…
Бобров умолк.
– Впрочем, это простое совпадение. Но очень все-таки странно… Звонок от покойника был, вы говорите? Получается, краденым мобильником кто-то воспользовался. Как-то все это очень нехорошо выглядит. Спасибо, что про «Полянку» выяснили. Думаю, я должен до следствия один нюанс донести. А почему он мне ничего не рассказал про это письмо? Зато рассказал вам?
– Во-первых, не мне спасибо, а знакомой моей, у которой другая знакомая. Во-вторых, вам рассказать Ваня не мог, поскольку вы были на тот момент в отъезде, если я ничего не путаю. А почему со мной поделился, вы выясните у него сами, я очень на это надеюсь. Кстати, Иван застал вашего партнера, когда тот какие-то бумаги просматривал в вашем кабинете. Этот факт вам известен? Если уж все перечислять, о чем мы с Ваней говорили.
– Что Шабельников копался в моих бумагах, мне известно. Извините, мне пора. Благодарю за помощь.
Сразу вывалить на соседа ворох свежей информации не получилось.
Бобров ушел, на его место прискакали две девчонки-семиклассницы, которым понадобились альбомы по вязанию, и они втроем эти альбомы вытаскивали с самого низа журнальной стопки, переворошив старые номера «Работницы» и «Огонька», пороняв их на пол, а выудив нужное, долго листали, рассматривая узоры и схемы, чтобы определить, то ли это, что им было нужно, или придется искать в интернете, а потом распечатывать.
Глупо, но она до сих пор не потрудилась обменяться с Артемом мобильными номерами. Теперь приходится идти, а могла бы просто позвонить.
Она набрала код на домофоне его калитки, прошагала по асфальтовой дорожке через двор, взбежала по ступенькам крыльца, забарабанила в дверную створку.
Темка долго не шел открывать. А когда открыл, не предложил войти, а стоял и смотрел на нее, молча и выжидательно. Секунд пять, не меньше.
Ну и ладно, она и на пороге ему расскажет новости. С кем-то ведь надо поделиться новостями?
И Влада приступила увлеченно выкладывать соседу все, что узнала от Алины и Боброва, а также какие мысли пришли ей в связи с этим в голову.
– Я не понял, а зачем ты мне все это вываливаешь? – прервал ее Артем, и она как споткнулась. Как в бетонное заграждение врезалась на скорости сто восемьдесят в час. Не от слов, а от интонации, которой слова были сказаны.
От него таким холодом дыхнуло, незаслуженным, обидным, что Влада испугалась, не расплакаться бы. Она заморгала веками часто-часто, носом втянула воздух поглубже, а он, подняв в удивлении брови, смотрел с любопытством на все эти трансформации.
Это ее добило.
– Пока, – пробормотала она, разворачиваясь. А он вроде и вовсе ничего не сказал. Просто захлопнул дверь у нее за спиной.
До гущинской усадьбы Влада почти бежала. От злости на себя шарахнула калиткой. Напрасно она так. Теперь войти незамеченной в дом не удастся.
На лавке, прислонившись к теплому срубу, закинув ногу на ногу, а руки сложив кренделем на животе, сидела тетка Татьяна и скучала.
– Все мужики козлы, – внезапно высказалась она.
– А все бабы стервы? – спросила Влада.
– Нет. Не все. Попадаются меж них и дуры. Ладочка, милок, а не заплатишь ли ты мне вперед квартплату? И тебе спокойнее, и мне веселее. А? Давай, заплати!
– Ни за что! – строго сказала Влада.
– Тогда я тебя турну. Через неделю и турну.
– Ну что ж поделать, Татьяна Степановна. Турнете так турнете.
– Тебя Фомина искала. Минуту назад.
– А кто это?
– Юриста домработница. Замели ее Антончика в КПЗ, прям тепленького взяли возле их ворот. Поджидали, выходит.
– Да вы что? – обомлела Влада. – Я же с ним полчаса как разговаривала…
– И что такого? Его поджидали, я же говорю. А Евгения, как тебя не застала, просила передать, чтобы зашла ты к ней. Я, конечно, поинтересовалась, а она отмахнулась и ушла. Но, веришь, я не в обиде. Не обязана она отчитываться перед каждым встречным. Ну ты как, сходишь к Фоминой-то?
Обед откладывается.
«…Станет талия поуже, это мне к лицу к тому же, буду прыгать я не хуже кенгуру…»
С домработницей Боброва Влада знакома не была, и разговаривала с ней лишь однажды, в тот самый раз, когда Евгения Петровна остановила ее вопросом, не ночевал ли Ваня в библиотеке. Странная идея, но в ситуации свалившегося несчастья вполне объяснимая.
Нынче домоправительница тоже выглядела подавленно, а то, что губы сжимала в ниточку и нижние веки напрягала в прищуре, так это по въевшейся привычке, как полагала Влада.
Отворив калитку, Евгения Петровна кивнула и предложила гостье пройти вглубь двора, подальше от ограды и посторонних ушей. В дом не пригласила – вероятно, разговор предстоял недлинный. Хотя могла бы чаем угостить, если уж ради ее прихоти Лукианова тратит время, силы и к тому же всерьез проголодалась.
Влада с любопытством осмотрелась, стараясь делать это незаметно, как бы между прочим и мимоходом. Трехэтажный особняк красного кирпича был основателен и архитектурно красив, и при этом парадоксальным образом казался бетонным бункером, вывернутым наизнанку, – холодным, сухим и очень функциональным.
Садовые насаждения, оставшиеся от прежних хозяев, были беспощадно прорежены, из новых растений – только низкорослые, неизвестной Владе породы, безликие кустики по фронту решетчатой ограды. Просторный двор сплошь в асфальте, за исключением нескольких квадратных брешей, заросших изнутри клевером и горчицей. Видимо, травка выросла в местах, намеченных для клумб, но пока не разбитых.
Асфальт был настолько тщательно выметен, а может, и вымыт, что хотелось переобуться в шлепанцы с войлочной подошвой. Ни следа не осталось от комков глины и потеков бурой жижи, которые натащил внутрь двора хозяйский «Ауди» двумя днями раньше.
Ворота гаража на две машины были в правом полуподвале особняка. С левой стороны, симметрично, Влада увидела металлическую дверь в котельную, по совместительству – крольчатник. Слева от дома виднелось одноэтажное строение, выполняющее роль то ли сарая, то ли небольшого склада для инвентаря. За домом должны быть площадка для шашлыков и беседка – со слов Вани.
Выражение «аккуратно» ко всему увиденному не подходило. На просторах бобровского двора царил маниакальный порядок, за соблюдением которого зорко присматривала домоправительница, убивая в зародыше малейшие признаки энтропии. Даже стопка кирпичей возле сарая была уложена по линеечке, и Влада отчего-то не сомневалась, что Евгения Петровна самолично переложила кирпичик к кирпичику после того, как остаток стройматериала рабочие распихали в кривобокий штабель.
Как поведал Иван, каменщиков вызывали, чтобы заштуковать – или это у них называется по-другому? – загрузочное окно в котельной, а заодно и все продухи в фундаменте – это такие крошечные оконца по периметру полуподвала размером с тетрадный лист. Окно было прямоугольной формы, метр в длину и сантиметров восемьдесят в высоту и располагалось на уровне асфальта – это если со стороны двора, и на уровне полутора метров от пола – если с внутренней стороны, то есть по стене угольного отсека.
Потребность в заглушках возникла из-за разговоров о семействе лис, которых в лесополосе за поселком неоднократно видели грибники. Антон решил уважить страхи домоправительницы за ее кролей и распорядился все окна заделать, намереваясь в перспективе провести в полуподвал скрытую вентиляцию, но начали с заглушек. Евгения Петровна была ему весьма признательна.