Рина Макошь – Вдовец (страница 10)

Полицейские переглянулись снова. Они были молоды, но видели уже достаточно, чтобы не раскисать и не размякать даже от самых интеллигентных попаданцев. Совершил проступок – отвечай. И большинство всегда предлагали взятки, угрожали и искали способы на ощупь в поисках обхода ответственности. Этот спрашивал «как сделать правильно» и «что нужно, чтобы не продлить», а ведь это совсем иная категория.

– Отвезем тебя в участок, настрочим протокол еще один и посмотрим, что дальше. За пьянство у нас до 15 суток, а то, что ты кипеж поднял и дрался, так это вообще мелкое хулиганство. Эта еще мадам пригонит, будет тебя мурыжить, судить-рядить, отдать тебе пацана или забирать его. У них свои порядки, я не сильно в курсе.

– Понятно…

И Игорь замолчал. Положение было – хуже не придумаешь. Надо связываться с тестем и подключать его к тому, чтобы забрать сына из рук, как выразился лейтенант, «мадам».

Может, они все-таки решили сначала связаться с бабушкой и дедушкой? Воспитательница-то должна хорошо знать Ирину Васильевну, столько раз она приходила за внуком по вечерам и приводила его по утрам… Но ведь он сам видел, как работница соцслужб спускалась с Максимом за руку. А вдруг Максима у него отберут и отдадут в детский дом?

Мысли прервала остановка. Они приехали. Полицейский участок оказался весьма плачевным зрелищем. Таким, как и представлял себе Игорь: советские панели-бордюры на стенах, а выше разные плакаты, доска с лицами «розыск», окошко с дежурным. Клетка-обезьянник была в другом помещении, и Игорь пока ее не приметил. С него сняли наручники и отвели в комнату, где стояли две парты, приставленные друг к другу. С одной стороны уселся молодой парень в форме, тот, что ехал на пассажирском сиденье. Он наконец представился – старший лейтенант Хлебин Кирилл Григорьевич – и стал расспрашивать, что произошло и составлять протокол.

– А с чего начать-то? Если сначала, то началось все в ноябре…

– С ноября прикладываешься? – брови старшего лейтенанта взмыли так высоко, что почти переманили внимание допрашиваемого.

– Да нет, в ноябре умерла жена… – и Игорь начал рассказывать свою историю, а старлей не стал перебивать. Ему самому было интересно, ведь мужик казался нормальным, адекватным и даже совсем не пьяным. Что ж он в саду устроил?

Когда Игорь закончил, товарищ Хлебин вернул самообладание, вписал в протокол все, что необходимо, и ушел в другую комнату. Вернулся с коллегой и мадам в горчичном пальто. Ее карие глаза обжигали осуждением, сканировали не хуже рентгеновского аппарата. Она довольно долго смотрела на него и молчала. Игорь тоже не отваживался заговорить, даже глаза опустил под ее взглядом. Он думал, что она оценивает его как отца, пришедшего за сыном в пьяном виде. Часто он выпивает? Бьет детей? Где сейчас второй ребенок? Он задавал сам себе эти вопросы и гадал, какие из них проносятся в голове у этой строгой женщины. На ней была белая рубашка, очки хоть и не с толстыми стеклами, но в толстой оправе. Волосы, когда-то выпрямленные утюжком, начали завиваться у лица и выбились из тугого хвоста.

– Меня зовут Тамара и я буду заниматься вашим делом, – женщина по-деловому представилась, смахнула пылинку со своей юбки и продолжила. – У Максима есть родственники, у которых он может пожить, пока мы с вами разбираемся?

Игорь кивнул.

– Я так понимаю, есть еще ребенок?

Игорь снова кивнул.

– И он сейчас у этих же родственников?

Игорь кивнул в третий раз.

Женщина взяла со стола протокол, пробежалась глазами и задала следующий вопрос:

– Вы здесь уже не в первый раз, да?

Игорь отчаянно замотал головой и в первый раз в ее присутствии заговорил:

– Нет, я раньше не бывал в полиции, ни нарушителем, ни… ну понимаете, жаловаться тоже не приходилось.

В ответ Игорь получил быстрый колючий взгляд.

– Как зовут родственников, которые могут взять Максима?

– Петр Сергеевич и Ирина Васильевна. Это родители Нелли, жены моей…

– Покойной.

Игорь не ответил. Его словно пригвоздило к неудобному стулу. Тамара, выждав театральную паузу, продолжила.

– Мы уже вызвали родственников, бабушка скоро приедет и заберет Максима. Вы завтра придете ко мне, в соцзащиту, я выдам вам пакет документов, которые нужно собрать, чтобы мы дали разрешение на проживание детей с вами. Затем мы будем наблюдать за вами и оценивать то, насколько безопасно детям жить с отцом-алкоголиком. Плюс вам надо будет записаться к наркологу, в сообщество анонимных алкоголиков и принести мне справки. Понятно?

Игорь удрученно кивнул. Внутри он протестовал, хотел сказать ей с вызовом «я не алкоголик!», и это было чистой правдой. Но взгляд ее колючих глаз останавливал.

Тамара встала, с прямой спиной вышла из кабинета, не попрощавшись. Игорь увидел в коридоре бледное лицо Ирины Васильевны. Снова зашел Хлебин.

– Сегодня ночь у нас переконтуешься. Подумаешь, где же в этой жизни ты накосячил так, что оказался без жены, детей разобрали опека и родня, а сам сидишь в кутузке. Завтра с утра штраф заплатишь и вали на четыре стороны, – медленно, как в школе, с чувством, толком и расстановкой пояснил старший лейтенант Хлебин.

Глава 7

Максим съежился на стуле. Злая тетенька в строгом костюме пугала его. Хотелось домой, к папе. Зря он тогда не пошел к нему, а стал прятаться за воспитательницей. Сейчас бы уже смотрел мультики или спал. Больше, чем домой к папе, хотелось домой к маме. Когда шел по коридору страшного места с названием «полиция», он видел, как мама вышла из одной двери и прошла в другую. Лицо ее было обеспокоенным, суровым, волнистые волосы колыхались при каждом шаге.

В какой-то момент про Максима будто бы все забыли. Но стоило только ему встать со стула, тут как тут нарисовалась Тамара, взяла его за плечо и защебетала своим строгим голосом, делая вид, что она добрая:

– Ты устал тут сидеть один? Хочешь, я тебе водички принесу?

И что-то еще, она говорила, не переставая.

– Вот там, – Максим указал на дверь, где секунду назад мелькнуло мамино лицо, – моя мама. Я хочу на нее посмотреть.

Тамара ничего не ответила, согласилась пройти. Мамы в той комнате не оказалось. Максим предполагал, что так и будет, мама уже не раз проделывала такой фокус дома, но он все равно надеялся, что уж в этот-то раз он ее поймает. Чтобы перевести внимание противной тетеньки в строгой юбке, Макс попросил воды и снова уселся на стул в коридоре.

Вдруг послышался какой-то шум, поднялось движение, в коридор ворвалась растрепанная бабушка. Она ухватила Максима в объятья, целовала его в лоб, щеки, нос, волосы и при этом пыталась спрашивать:

– Ну как ты? Испугался? Тебя обижали?

За спиной у бабушки со стаканом воды в руках стояла злая тетя. Максим вдруг жутко застеснялся, отстранился от бабушки.

– Да все нормально, ба…

Тамара кашлянула:

– Ирина Васильевна?

Бабушка обернулась, и взрослые затянули свой скучный взрослый разговор. Максим старался не слушать, но некоторые обрывки фраз не могли его не заинтересовать.

– Он категорически отказывается от помощи, когда мы предлагаем… иногда просит сам… Нет, никогда не злоупотреблял, но мы не видим, что происходит, пока нас нет… Мы так любим Максима… мне кажется, Максиму было бы лучше у нас… ой, дедушка, он вообще, знаете… конечно, все тяжело переживают смерть Неллечки… да что вы, идеальная семья была… только вот знаете, Майю-то, младшую, Нелли не хотела рожать, это Игорь ее заставил…

Тут Максим навострил уши и стал было слушать внимательно, но, к сожалению, взрослые ушли в отдельный кабинет, а за ним присматривать оставили какого-то дяденьку в форме. Какое-то время он молчал, но потом решил заговорить:

– Че, пацан, плохо себя вел в саду, да? – спросил он и прицокнул языком. – Вот мы тебя и забрали.

Значит, это правда! Если бы он вел себя хорошо, они с папой были бы дома! Если бы он пошел к папе, если бы не вредничал, то все было бы хорошо. Это он во всем виноват!

На глаза реками набежали слезы, Максим тут же зарыдал в голос.

– Эй, ты чего, я ж пошутил!

Но было слишком поздно. Тут же выскочили Тамара и бабушка, они стали успокаивать его и выяснять, что случилось.

А потом бабушка забрала его из этого ужасного места. Они ехали сегодня не на автобусе, а на такси. Бабушка много молчала, мало говорила и крепко обнимала Максима.

– Максим, не шуми пожалуйста, Майя спит, – сказала бабушка перед тем, как повернуть ключ в замке двери.

Дома у бабушки было очень тихо, в коридоре горел торшер, слабо освещая пространство вокруг себя. Встретил их обеспокоенный дедушка.

– Уже поздно, Петя. Давай я Максима уложу и потом расскажу тебе все в подробностях? – ответила бабушка, выразительно кивая головой на внука, при этом она странно таращила глаза, подмигивала и вообще вела себя странно.

Максим тут же запротестовал:

– Бабушка! Я не хочу спать!

– Уже поздно, внучек, надо быстро чистить зубы и ложиться. А то завтра в садик не встанешь.

– Но я не хочу в садик!

– Не спорь!

Максим эту битву со взрослыми, как и любую другую битву со взрослыми, проиграл. Бабушка рассеяно читала ему сказку и все время проверяла, не уснул ли он. Она торопилась, хотела поскорее пойти все рассказать дедушке. В конце концов она поцеловала его в лоб, сказала «спокойной ночи» и ушла.

Максим дождался, когда придет мама. Она села на краешек кровати и улыбнулась ему. Но глаза ее оставались серьезными и грустными. В отличие от бабушки, она никуда не спешила и была вся только его, Макса. Она гладила его по волосам и улыбалась, когда с кухни послышались громкие голоса. Мама вздрогнула, вскочила и ловко скрылась в темноте.