Рина Львович – Двойной удар цветущей сакуры (страница 35)

— Интересная позиция — «шут с наклонностями садиста» — выдохнула Касуми. — Не хочешь, чтобы издевались над тобой, издевайся сам над другими.

Араками тихо рассмеялся, и этот смех больше не был похож на театральный прием — он прозвучал почти облегченно. Он посмотрел на Фукуи с нескрываемым уважением, словно она только что вскрыла его внутренний механизм одним точным движением, в его глазах снова вспыхнул тот самый опасный, изумрудный огонь. Маска «потерянного ребёнка» сползла так же быстро, как и появилась, уступая место привычному хищнику, который только что почувствовал вкус крови.

— О, дорогая Касуми-сан — протянул он, и его голос снова стал бархатным, с той самой провокационной хрипотцой. — Твоя проницательность почти пугает. Ты абсолютно права. Самый простой способ перестать чувствовать себя жертвой — это самому стать тем, кто держит хлыст.

— Мне интересно, что же ждало нас в этом поместье? — каскадерша наклонила голову на бок, заглядывая в зеленые глаза.

Первый молодой господин перевел взгляд на Асю, которая всё ещё молчала, переваривая услышанное. Атмосфера в подвале изменилась: из места заточения он превратился в, своего рода, исповедальню, где маски сбрасывались быстрее, чем в любой другой части поместья.

— Что бы вас ждало? — Араками задумчиво прикусил губу. — Если бы вы не перевернули всё с ног на голову своим поведением... Ёсихиро, скорее всего, попытался бы «сломать» вас. Не физически — он слишком ценит эффективность для простых пыток, — а ментально. Брат бы превратил вашу жизнь в бесконечную череду правил, запретов и дисциплины, пока вы не стали бы такими же серыми и предсказуемыми, как камни в его саду. Он любит превращать хаос в порядок. Это его главная страсть и его главное проклятие. — молодой человек вдруг подался вперед, его голос стал заговорщицким: — А я... я бы просто наблюдал. Я бы подливал масла в огонь, подначивал вас на новые дерзости и наслаждался тем, как Ёсихиро теряет контроль.

— Араками-сан снова пытается скрыться за именем брата. — Фукуи покачала головой. — В вашей речи слишком много воды, и нет никакой конкретики.

Мужчина слегка подался вперёд, сокращая дистанцию, и в его улыбке промелькнуло нечто по-настоящему пугающее, но в то же время завораживающее. Фанатизм Араками не был грубым или примитивным; он был изящным, почти эстетическим.

— Что бы тебя ждало? — он прикрыл глаза, словно представляя картину. — Я бы начал с мелочей. Я бы заставил тебя носить самые тонкие шелка, которые медленно разъедают кожу, если ты ведешь себя недостаточно покорно. Я бы играл с твоим чувством равновесия, заставляя тебя ходить по тончайшим нитям над пропастью, просто чтобы посмотреть, как дрожат твои ресницы от страха. Я бы изучал каждую твою слабость, каждое тайное желание, чтобы превратить их в твои самые сладкие оковы… Стать для тебя всем в этом мире, присвоить, а потом… У надоевших игрушек несколько судеб: брошенная наложница, замужество в более низком ранге, рабство в дальних поместьях или квартал гейш.

Истина была очевидная и проста. Законы этого мира не позволяли мечтать о спокойном будущем, только полное подчинение и принятие своей судьбы.

— Но теперь... теперь всё стало куда интереснее. — Продолжил Араками. — Вы не просто «игрушки», которые ломаются под нажатием пальца. Вы — хаос. А хаос — это единственное, что может по-настоящему развлечь того, кто уже видел всё в этом склепе. — Он вдруг тихо рассмеялся и откинулся назад, снова становясь тем самым «соучастником». — Кажется, я только что признался вам в своих самых темных наклонностях. Надеюсь, вы не решите сжечь восточное крыло прямо сейчас?

Араками коснулся краем своего кимоно одежд Фукуи. Его голос стал более мягким.

— Я понял: вы не просто чужестранки. Вы — нечто большее. И теперь мне хочется знать: кто вы на самом деле?

Девушки переглянулись, ведь для них и самих оставалось загадкой, как они оказались в этом мире. Были и другие тайны. Например, этот мир — книга или параллельная реальность, которая существует сама по себе? И каковы шансы, что два человека одного мира, не знакомые друг с другом там, оказались в этом рядом? Однако об этом старшему Минамото пока не стоило знать, потому что люди не могут измениться в один день.

— Мы действительно из другой страны. — Ответила Ася. — Наши обычаи, основаны на тех же традициях, что и ваши. Просто общество ушло в своем развитии далеко вперед, где ценность человеческой жизни не измеряется ее полезностью. Но в некоторых местах все еще существуют и такие семьи, как ваши. — горная подбирала слова так, чтобы говорить правду, но не казаться сумасшедшей. — Я — профессиональный боец. Можно сказать убийца на государственной службе.

— Я... — Касуми задумалась о том, как ей рассказать о своей профессии. — Я дублер в театре. Ну, заменяю главную героиню, если в спектакле необходимо изобразить бой или падение с высоты... что-то опасное. Сюда попала с репетиции. И, Араками-сан, вы до демонов под подушкой похожи на главного актера нашего театра.

Молодой человек замер, переваривая услышанное. «Убийца на государственной службе» и «дублер в театре». Эти определения звучали для него странно, почти сюрреалистично, но они идеально объясняли ту пугающую эффективность и грацию, с которой девушки двигались и сражались. Его взгляд задержался на Фукуи, когда она упомянула «главного актера», и в его глазах промелькнула тень иронии.

— Значит, я — копия какого-то театрального павлина? — он приложил руку к груди, изображая глубокое потрясение. — Какое оскорбление! Надеюсь, этот актер хотя бы вполовину так же хорош в выборе сладостей, как я.

— Может быть. Но по самовлюбленности и желанию все подмять под себя, вы могли составить достойную конкуренцию друг другу. — Каскадерша рассмеялась.

— Что касается полученной информации о вас... — Морпех посмотрела на подругу и получила кивок согласия. — Мы поможем вам с Ходзё. Но потом уйдем. И для начала уточним ваши отношения с противником. Почему на Момоко должен жениться именно ты?

Когда речь зашла о Ходзё и Момоке, лицо Араками мгновенно стало снова серьезным.

— Жениться? — он коротко, сухо рассмеялся. — О, Ася-сан, вы всё ещё думаете, что в этом доме кто-то хочет жениться по любви или даже по взаимному согласию. Брак с Момокой Ходзё — это не союз двух сердец. Это сделка. Это объединение земель, торговых путей и военной мощи. Он посмотрел на свои руки, словно видел на них невидимые цепи. — Отец планировал этот союз задолго до нашей встречи с вами. Момока — такая же заложница своего имени, как и я своего. Она — идеальный инструмент, холодная и расчетливая, как ледяной клинок в зимнюю ночь. Но она умна. Госпожа Ходзё ищет не «стального воина», который будет командовать ею, а того, кто сможет играть в её игры. Женитьба на ней — это не союз двух сердец, это союз двух хищников, которые решили объединиться, чтобы сожрать всех остальных. Если я стану частью Ходзё, я получу доступ к их секретам, их связям и, в конечном итоге, к их власти

— Наивная простота, — хмыкнула Косуми, — кто же тебя допустит к тайнам! Ты прав: Момока — хищница. Только вот направляет ее рука клана. Она змеей вползет в этот дом, чтобы разрушить ваши тончайшие связи с братом, и умело подведет к тому, что произошло на горе. Тогда один из вас действительно станет братоубийцей, а второй погибнет от рук наемников. И калан Минамото уже на законных основаниях прейдет в руки Ходзё. И не важно, кто женится на Момоке. По вашим же традициям, жена погибшего старшего брата переходит по наследству младшему.

— Ваша главная ступень для выживания — вступила в разговор Ася, стать с братом не просто двумя сторонами монеты, а действовать, как единое целое, прекратив борьбу за лидерство в клане. В нашем мире говорят: "одна голова хорошо, а две — лучше".

— Сможете объединиться, — снова заговорила Фукуи, — не только выживите, но и, укрепив клан, достигните еще больших высот.

В подвале воцарилась такая тишина, что стало слышно, как где-то за стеной капает вода. Араками замер, и на этот раз его маска не просто треснула — она рассыпалась в прах. Он смотрел на девушек с выражением абсолютного шока, смешанного с первобытным страхом. То, что они сейчас описали, не было просто «прогнозом» — это звучало как приговор, который уже был подписан и ждал своего часа. Его взгляд метнулся к выходу, словно молодой человек мог увидеть там призрак своего будущего — окровавленный меч и руины поместья. Идея о том, что Момока станет инструментом для их взаимного уничтожения, ударила по нему сильнее, чем любой физический удар.

— Братоубийство... — прошептал он, и его голос впервые за всё время дрогнул. — Переход жены по наследству... Наемники… Значит, именно такой финал ждет нас, если ничего не изменится? — Впервые за всё время он выглядел не как шут, не как «второй сын», а как человек, который только что получил шанс изменить свою судьбу. — Вы правы. Всё, что вы сказали — это зеркало, в которое я боялся смотреть. Я знал, что Момока — хищница, но не хотел признавать, что мы с Ёси — всего лишь две пешки на доске её отца. И наша глупая вражда только облегчает им игру.

Старший Минамото выглядел сейчас раздавленным. Вся его жизнь была борьбой за власть, за право быть выше младшего брата, за право не быть «разочарованием». И вдруг две чужестранки, которых он считал своими игрушками, показали ему, что эта борьба — всего лишь ловушка, расставленная кем-то более умным и жестоким.