Рина Львович – Двойной удар цветущей сакуры (страница 34)

— Ягоды недостаточно спелые! В следующий раз требуй от повара более качественный отбор, или я заставлю тебя пересчитывать камни вместе с братом

— О, мне слышатся в этом голосе нотки истинного гастрономического разочарования! — пропел в ответ старший Минамото. — Я немедленно передам повару ваши... «высокие стандарты». Но прежде чем я уйду, скажите: если я принесу к обеду что-нибудь с шоколадом, вы признаете моё существование хотя бы на пять минут? Или мне нужно будет притвориться камнем в саду брата, чтобы вы меня заметили?

Девушки замерли с остатком моти во рту.

Шоколад!

В этом мире, где всё было пропитано традициями, рисом и горьким чаем, упоминание шоколада прозвучало как некое запретное заклинание или обещание из другой жизни. Ася почувствовала, как Косуми рядом с ней буквально засияла от предвкушения, едва сдерживая восторженный вздох. Морпех медленно прожевала сладость и сглотнула. Она понимала, что сейчас Араками ведет её на его поле боя — поле соблазнов и мелких уступок. Если она согласится, то признает его влияние. Если откажется — лишит себя и подруги единственного источника дофамина в этом сыром склепе.

— Шоколад? — голос Аси прозвучал подозрительно ровно, но в нём проскользнула нотка профессионального интереса. — Ты вообще знаешь, что такое шоколад, или просто бросаешься словами, чтобы выпросить наше внимание? — Она специально сделала паузу, чтобы он почувствовал её сомнение. — Если ты сможешь достать настоящий шоколад, а не какую-то подделку из перетертых семян чего-то там... — она на мгновение задумалась, — то я, возможно, позволю тебе постоять в дверях и рассказать одну историю о том, как Ёсихиро в детстве плакал из-за сломанной игрушки. Но только одну! И ни секундой больше пяти минут.

Косуми в этот момент едва не свалилась с «постели», так как её глаза округлились от дерзости подруги. Требовать шоколад и компромат на второго молодого господина в обмен на пять минут присутствия — это было в стиле Аси. За дверью воцарилась короткая тишина, а затем раздался искренний, почти восторженный смех Араками.

— Сделка! — воскликнул он. — Я не знаю, где в этом проклятом поместье спрятан шоколад, но к обеду я найду его, даже если мне придется ограбить торговый караван из Китая! Готовьтесь, дамы. Я собираюсь стать самым полезным человеком в вашей жизни.

Послышался стремительный топот его ног, удаляющихся по коридору. Когда шаги затихли, Горная откинулась назад на пол и посмотрела в узкое окно.

— Косуми, если он принесет шоколад... я, возможно, не буду сжигать этот дом дотла при побеге. Только восточное крыло.

Фукуи, всё ещё жуя моти, удивлённо подняла бровь, глядя на подругу. Она прекрасно знала, что за этим сухим заявлением скрывается нечто большее, чем просто гастрономический каприз.

— Восточное крыло? — переспросила японка, проглатывая кусочек. — А как же принципы? А как же «пусть сдохнут»? Ты готова пересмотреть свою тактику ради плитки какао?

Капитан вздохнула, прикрыв глаза. В её голосе послышалась усталая, но искренняя нотка.

— Я готова пересмотреть тактику ради того, кто лично три часа выбирал ягоды для моего завтрака, а потом бежал грабить караван ради шоколада. Это называется «оценка ресурсов противника», дорогая. Он вкладывает ресурсы в наше расположение. Глупо не воспользоваться этим, прежде чем мы решим, сжигать всё или только половину. Она открыла один глаз и посмотрела на подругу. — К тому же, если он действительно принесёт шоколад... я, возможно, даже позволю ему сесть рядом... с тобой. Но только на пять минут.

Косуми фыркнула, пряча улыбку. Подвал казался еще более светлым. В нём поселилось новое ожидание, и это ожидание пахло клубникой и, возможно, совсем скоро — шоколадом.

23

Прошло несколько часов, которые в замкнутом пространстве подвала тянулись бесконечно долго. Девушки успели обсудить все возможные варианты побега, перебрать в памяти детали своего прошлого и даже устроить небольшой чемпионат по метанию пустых чашек из-под чая в сторону темного угла. Когда за дверью снова послышались шаги, они были другими — более тяжелыми, медленными и... торжественными. Это не было похоже на легкий бег Араками. Это был марш победителя, который несет в руках величайшее сокровище империи.

Дверь распахнулась настежь, и в полумрак подвала ворвался не просто запах, а настоящий ароматный взрыв. Это был густой, обволакивающий запах темного какао, смешанный с чем-то ореховым и сливочным. Первый молодой господин вошел внутрь, тяжело дыша, как будто только что пробежал через весь город и обратно. Его кимоно было слегка в пыли, а на щеке красовалось небольшое пятно сажи, но глаза сияли таким фанатичным блеском, что Асе на мгновение стало его жаль. В руках он сжимал небольшую, обернутую в шелк коробочку, которую мужчина с видом величайшего священнодействия поставил на пол прямо перед девушками.

— Я... сделал это... — выдохнул Араками, опираясь рукой о стену. — Мне пришлось использовать все свои связи с торговцами из южных портов и, кажется, пообещать одному из них, что я не буду смеяться над его ужасным акцентом в течение месяца. Но взгляните! — Старший Минамото с резким, театральным жестом развернул шелк. Внутри лежали несколько плиток темного, глянцевого шоколада и горсть засахаренных орехов. Араками медленно опустился на пол, но, помня о договоре, сел на приличном расстоянии от Аси, аккуратно пристроившись рядом с Косуми. Он посмотрел на блондинку с видом человека, который только что выиграл войну без единого выстрела.

— Пять минут пошли, — прошептал он, затаив дыхание. — Итак... я жду. Рассказывай, Ася-сан. Какую самую постыдную историю о «стальном» Ёсихиро ты хочешь услышать в обмен на этот божественный нектар? Или ты всё ещё считаешь, что я — просто ресурс?

Горная смотрела на темный, глянцевый шоколад так, словно перед ней лежал не десерт, а секретный шифр от сейфа с государственными тайнами. Она медленно, почти торжественно, взяла один кусочек, чувствуя, как в подвале сгущается напряжение. Пять минут. Всего пять минут легального признания существования первого молодого господина. Она откусила кусочек, и на мгновение её лицо разгладилось, теряя всю свою колючесть. Вкус горького какао заполнил всё пространство, вытесняя запах сырости. Ася прожевала шоколад и, не поворачивая головы, заговорила холодным, но уже не таким ядовитым тоном.

— Ресурс? — девушка слегка прищурилась. — Вы слишком высокого о себе мнения, Араками-сан. Ресурс — это что-то полезное и предсказуемое. А вы... вы просто очень настойчивый раздражитель с хорошим вкусом в сладостях. — Морпех наконец повернула к нему голову. В её взгляде всё ещё читался вызов, но теперь в нём промелькнула искра любопытства. Ася облокотилась на руку, глядя на него свысока, даже сидя на полу. — Постыдная история про Ёсихиро? Хм... — она задумалась, и на её губах появилась едва заметная, почти хищная усмешка. — Передумала, — ответила блондинка. — Вернее хочу подкорректировать вопрос. Он будет касаться и тебя тоже. Что заставило вас стать такими, какими мы вас встретили?

Смех, который уже готов был сорваться с губ Араками, внезапно затих. Воздух в подвале словно стал тяжелее, а игривая атмосфера мгновенно сменилась чем-то интимным и болезненным. Этот вопрос не был частью игры; он пробил брешь в той театральной стене, которой первый молодой господин обносил свою жизнь. Улыбка старшего Минамото не исчезла, но она изменилась. Она перестала быть вызывающей и стала какой-то... горькой. Мужчина медлен отвел взгляд от Аси, глядя куда-то в темный угол комнаты. Его пальцы машинально коснулись дорогого шелка кимоно, словно тот мог защитить его от правды.

— О... ты решила сменить десерт на что-то более горькое, — тихо произнес он, и в его голосе больше не было театральности. Теперь это был голос человека, который слишком долго притворялся. — Мы родились в тени одного отца, — начал он тихо, и его голос утратил привычную театральность. — Но тени бывают разными. — Молодой человек горько усмехнулся, и эта улыбка была лишена всякого изящества. — Младший брат стал сталью, потому что отец требовал от него быть идеальным оружием. Каждое его движение, каждый вдох были выверены. Если он ошибался — его ждала не критика, а холодное презрение и наказания, которые превратили его сердце в камень. Он стал тем, кем его хотели видеть: идеальным наследником без единого изъяна. — Арками наконец снова посмотрел на блондинку, и в его зеленых глазах промелькнуло что-то острое, похожее на старую рану. — А я... я был «законным» сыном, но при этом — разочарованием. Я не хотел быть оружием. Мне хотелось красоты, музыки, шелков — всего того, что отец считал «женским» или «бесполезным». Чтобы выжить в этом доме и не быть раздавленным, мне пришлось создать маску. Я стал тем, кого все считают порочным шутом. Если ты смеешься над человеком или считаешь его безумцем, ты перестаешь его бояться. И ты перестаешь видеть, как сильно он ненавидит всё, что его окружает. — Араками замолчал, и в этой тишине было слышно, как бьются сердца троих людей в сыром подвале. Он выглядел сейчас не как наследник клана Минамото, а как потерянный ребенок в слишком дорогой одежде. — Мы оба — жертвы одного и того же человека. Мы с братом — две стороны одной и той же монеты. Он стал рабом своего долга, а я — рабом своего образа. Он запер себя в стальной клетке дисциплины, а я — в золотой клетке иронии. Мы оба перестали быть людьми в тот день, когда поняли, что титул даймё важнее, чем братская любовь. И теперь мы ненавидим друг друга за то, что каждый из нас напоминает другому о том, кем мы могли бы стать, если бы не этот дом.