Рина Львович – Двойной удар цветущей сакуры (страница 29)

— Сумико-сан, простите. — Девушки были искренни в своих словах, уплетая при этом завтрак. — И спасибо за помощь.

Управляющая замерла, глядя на то, с каким аппетитом девушки расправлялись с завтраком, даже несмотря на грядущую «казнь». Её лицо на мгновение осталось каменным, но затем она отвела взгляд, чтобы скрыть вспыхнувшее в глазах смятение. В этом доме извинения обычно сопровождались глубоким поклоном до самого пола и дрожью в голосе, а не искренними улыбками за обеденным столом.

— Ваша искренность... — Сумико запнулась, подбирая слово, —...излишня. В этом доме ценят верность и дисциплину, а не вежливость. Она сделала шаг назад, возвращая себе привычный облик строгой надзирательницы, но её голос всё равно звучал тише, чем обычно. — Однако, — добавила она, уже выходя из комнаты, — я ценю, что вы не пытались свалить всё на господина араками, хотя он был в этом замешан. Это... достойный поступок. Теперь ешьте быстрее. Чем дольше вы заставляете господина Ёсихиро ждать, тем больше в его списке наказаний появится пунктов. И, ради всего святого... вытрите сок со щек. Он не оценит, если вы предстанете перед ним с видом детей, обчинивших фруктовый ларек.

Дверь сёдзи тихо закрылась. Тишина снова воцарилась в комнате, но теперь она была пропитана предчувствием скорого взрыва. Девушки знали: впереди их ждет встреча с «черным драконом» клана Минамото, который только что обнаружил в своем идеальном мире огромного колючего зайца.

Путь к покоям второго сына клана напоминал прогулку по краю лезвия. Ася и Косуми шли по длинным коридорам поместья с той самой расслабленностью, которая обычно доводит до белого каления людей вроде Ёсихиро. Их негромкий смех и шутки про подвал с окошком эхом разносились по стерильно чистым переходам, вызывая ужас у проходящих мимо слуг. Каждый шаг девушек по идеально выметенным коридорам отдавался эхом, а молчаливые гвардейцы, стоявшие у стен, провожали пленниц взглядами, в которых читалась смесь ужаса и любопытства. Они знали, что в этом доме никто не смеет так «играть» с господином, и теперь с нескрываемым интересом ждали, как именно Ёсихиро будет вытравливать эту дерзость из чужестранок.

Когда девушки подошли к массивным дверям, их встретил Такео. Шиноби выглядел как всегда безупречно, но его взгляд был прикован к ним с какой-то профессиональной настороженностью. Он даже не обронил ни слова, просто отодвинул перегородку, приглашая их внутрь. В комнате было прохладно и пахло сандалом. Ёсихиро сидел в центре, сидел в идеальной позе сэйдза, его спина была прямой, как стрела, а взгляд — холодным и острым, как лезвие катаны. На нем было темное кимоно, которое подчеркивало атлетическое телосложение самурая, а татуировка дракона на шее казалась сейчас особенно темной и грозной.

Перед вторым сыном клана на низком столе лежали садовые ножницы — те самые, которыми Ася «создавала» шедевр. Ёсихиро не поднял глаз, когда они вошли. Его взгляд был прикован к какой-то бумаге, но по напряженным плечам и тому, как плотно были сжаты его губы, девушки поняли: спокойствие самурая сейчас — это всего лишь поверхность закипающего котла.

— Подойдите, — коротко бросил мужчина. Голос был холодным, как лед в зимнем ручье. — И встаньте так, чтобы я видел ваши лица. Мне крайне любопытно узнать, в какой именно момент вашего пребывания здесь вы решили, что мой сад — это площадка для упражнений по созданию уродливых грызунов. И постарайтесь сделать это быстро. Моё терпение закончилось ещё вчера, когда я увидел этот... шедевр садоводства.

— Видите ли, Ёсихиро-сан, — Касуми начала первой, потому что Ася, уже пробубнившая себе под нос «какой хозяин, такие и грызуны», могла пойти в атаку сразу, не взирая на чины и статусы, — у нас дома есть ритуал загадывания заветного желания. Он включает в себя несколько пунктов. Первый — переход моста с закрытыми глазами. Так стихия Воды очищает душу. Затем необходимо изменить течение жизни. Это касается изменения формы и содержания. Таким образом, колючий кустарник превратился в милого зайку. Третьим шагом является омовение в источнике, который был пересечен. И последней четвертой стадией священного обряда является вкушение плодов природы, собранных своими руками. Причем обязательно добытым необходимо поделится с ближним.

— Мы и вам принесли. — Брякнула Ася и поставила на столик перед мужчиной тарелочку со сливами.

— Таким образом, — продолжила Фукуи, — происходит единение всех стихий, включая самого человека.

Самурай замер. На несколько секунд в зале воцарилась такая тишина, что казалось, будто сам воздух стал плотным, как свинец, и стало слышно, как в саду за стеной падает один-единственный лист. Ёсихиро медленно перевел взгляд с тарелочки со сливами на Асю, а затем на Касуми. Его зеленые глаза сузились, в них вспыхнул опасный огонек, но он не взорвался. Напротив, самурай стал еще более пугающе спокойным. Второй молодой господин был человеком чести, дисциплины и традиций, и хотя он прекрасно понимал, что его только что обвели вокруг пальца, используя красивую обертку из «ритуалов», в этом была какая-то обезоруживающая наглость. Он привык к страху, к лести или к открытой ненависти, но чтобы кто-то превратил акт вандализма в духовную практику...

Мужчина посмотрел на ягоды, которые блондинка так бесцеремонно «брякнула» на его стол. Для любого другого человека в этом доме такой жест был бы расценен как высшая степень дерзости, граничащая с безумием. Ёсихиро медленно протянул руку и взял одну сливу. Все в зале затаили дыхание: казалось, сейчас он либо раздавит плоды в кулаке, либо прикажет немедленно увести девушек в тот самый подвал. Самурай долго смотрел на неё, словно видел в этом маленьком плоде всё своё разрушенное утро и весь хаос, который принесли в его дом эти двое. Затем он медленно отправил ягоду в рот и прожевал её, не сводя глаз с Аси.

— Ритуал... — тихо произнес он, и этот шепот был опаснее любого крика. — Вы решили превратить мой дом в храм своего выдуманного культа? И считаете, что «единение стихий» оправдывает порчу имущества клана Минамото и превращение символа стойкости в посмешище? — Он внезапно подался вперед, и его лицо оказалось в опасной близости от лица морпеха. От него веяло холодом и сталью. — Ваша смелость граничит с идиотизмом. Но... — он сделал паузу, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на профессиональный интерес воина, — мне нравится, как вы врете. Слишком уверенно, слишком синхронно. Вы не просто «чужестранки», вы — обученные оперативники. — Самурай откинулся назад, снова становясь холодным и отстраненным. — Сливы я приму. Но за «зайца» и за то, что вы заставили моего брата выглядеть как мокрая курица, вы заплатите. Завтра вы приступите к тренировкам под моим руководством. Раз уж вы считаете себя частью этого дома, вы узнаете, что такое истинная дисциплина клана Минамото. Без закрытых глаз и без прогулок по ручьям.

В этот момент за ширмой послышался приглушенный смешок. Старший сын клана, который, очевидно, всё это время подслушивал, не выдержал и решил явиться в зал.

— Ёсихиро-сан разве изменение формы не является символом перерождения оного в другое? — Касуми потупила глаза в пол. — Или это противоречит вашим философским видениями бесконечности?

— Кроме того, Вы преломили с нами хлеб, то есть, ягоды, — в голосе Аси было гораздо меньше смирения, — это значит, что вы приняли в свой круг, как равных, что и требовалось доказать.

Второй сын клана, который уже собирался ответить что-то о суровости тренировок, внезапно замолчал, словно наткнулся на невидимую стену. Он смотрел на девушек, и в его голове сейчас происходила настоящая битва. С одной стороны — кодекс чести и дисциплина, с другой — неоспоримый факт: он съел сливу. В традициях Востока совместная трапеза, даже такая скромная, действительно имела вес. Лицо самурая на мгновение исказилось в гримасе, он осознал, как его, грозного воина и наследника, заманили в ловушку из слов и вежливости, причем сделали это с таким изяществом, что любой протест теперь выглядит грубо и некультурно.

— Вы... — младший Минамото запнулся, подбирая слова. — Вы пытаетесь использовать мои же принципы против меня. Это...

В этот момент Араками, который наконец-то решил выйти из тени, с шумом раздвинул ширму. Он выглядел как само воплощение торжества: сияющие глаза, лукавая улыбка и абсолютно расслабленная поза.

— Браво! Просто браво! — воскликнул он, подходя к девушкам и с видом заговорщика подмигивая блондинке. — Ёси, признай, тебя только что разгромили без единого удача мечом! Ты проиграл в интеллектуальном поединке двум девушкам, которые даже не сменили домашние тапочки! — Старший брат с наслаждением посмотрел на лицо самурая, которое начало приобретать опасный багровый оттенок. — Равными, значит? — Араками обвел девушек восхищенным взглядом.

— Хорошо. Считайте, что я принял ваши ягоды как дань. Но не смейте называть нас равными, пока не докажете, что ваша воля крепче, чем ваше умение сочинять сказки. Раз уж вы так любите «изменять форму и содержание», — Ёсихиро был подобен грозовой туче, — то сегодня вы этим и займетесь. Вам предстоит изменить форму каждого камня в моем основном саду. Вы будете перекладывать их по моему приказу до тех пор, пока ваши руки не станут такими же грубыми, как этот куст. — Второй молодой господин бросил короткий взгляд на Такео, отдавая безмолвный приказ. — А завтра утром я желаю насладиться новым видом бесконечности вселенной! Свободны!