Рина Лесникова – Девятая печать (СИ) (страница 41)

– Я не обидчивый, я боязливый, – ничуть не стесняясь признания в немужских чувствах, сообщил некромант. – Раньше у меня был только один страх – потерять Макара. Теперь добавился ещё один – ты. Знаешь, родная, любовь – это не только наша сила, она так же и наша слабость.

***

{Филипп Ферран, некромант}

Вот они, те самые мгновения, ради которых стоит жить. Мгновения, когда чувствуешь себя не просто магом, богом. Ведь только получив недосягаемое, можно постигнуть неизведанное. Или наоборот, это уже не важно. Его девочка с ним, она его и только его, и это главное. Не оттолкнула. Да ради этих мгновений можно не только преодолеть козни иингу, но свернуть их Станцию и весть мир. Хотя, нет, мир сворачивать не нужно, лучше его украсить и бросить к ногам единственной.

Глава 16

– Кхм, кхм, я не помешала? – вопрос раздался неожиданно.

Неужели, Руисграттен не хватило общения со своим человеческим гостем? Или её отправили продолжать выполнять задание? Нет, это была другая женщина. Кажется, именно её Нэйта видела в каюте Филиппа.

– Мирисграттен?

– Да, это я, – иингу широко улыбнулась, как будто встретила давних друзей.

На этот раз она была одета в такие же шортики и топ, как и Руис, как и дети в классе. Похоже, это их единая форма. Практично и экономично, что здесь ещё скажешь.

– Тоже пришла полюбоваться Планетой?

– Да что я там не видела, – скривилась Мирисграттен. А ведь в её голосе прозвучала явственная тоска. Ничего она там не видела, это же ясно. Хочет посмотреть и боится. Боится оказаться среди тех, кто не выжил или сошёл с ума. – Я хочу поговорить с тобой, пока рядом нет старших.

– Поговорить? О чём же?

Нэйта собственнически взяла Филиппа за руку. Да, она многое готова понять, готова даже жалеть всесильных иингу. Но делиться мужчиной – её мужчиной! – она не готова. А кажется, именно на Филиппа это дамочка и имела виды.

– Отдай мне твоего мужчину!

Ну вот, как знала. Нет, ну вы только посмотрите на эту простоту, граничащую с наглостью! Филипп успокаивающе сжал ладонь. Ладно, стоит проявить такт и не говорить все те слова, которые уже готовы сорваться. Возможно, подобное поведение для иингу норма. Стоит вспомнить про чужую Станцию и свои правила.

– Это почему же я должна тебе его отдать?

– Ах, Нэисграттен, твой мужчина такой страстный! Выплеск вашей энергии почувствовали все на Станции! При моей жизни здесь такого и не было. Да что при моей, думаю, и старожилы такого не припомнят! – говоря так, Мирисграттен в экстазе прижала тонкие бледные лапки к груди. – Мы же все подпитались вашей энергией! Это волшебно.

Глубокий вдох. Выдох. Вдох, выдох. Нэйта взрослый состоявшийся маг, и посылать проклятие в бесподобную в своей простоте Мирисграттен было бы неправильно.

К счастью, первым дар речи обрёл Филипп.

– Такой страстный я только со своей женщиной, – спокойно пояснил он и, посчитав контакт рук недостаточным, крепко обхватил Нэйту, спрятав её в объятиях и положив подбородок на макушку.

– А почему?

Ну надо же, сама наивность.

– Потому что я люблю её. Потому что именно без неё моя жизнь прервётся.

– Даже так? – на лице Мирисграттен проявилась явная озадаченность. – А почему? Почему ты умрёшь? – кажется, слова про любовь она не услышала. Или не поняла?

Какие же странные эти иингу. Попытаться объяснить? Но можно ли объяснить любовь в двух словах? Все писатели, поэты и певцы за всё время существования их мира не смогли этого сделать. Учёные и маги? Про них и говорить не стоит. Любовь сможет понять только тот, кто полюбит. А потому придётся изъясняться с Мирисграттен на понятном ей языке.

– На лорде Филиппе лежит проклятие, понимаешь? Он может заниматься этим только со мной, – да, может, и немного соврала, но так будет доходчивей.

– Только с тобой? – и так некрупная женщина стала ещё меньше. Её плечи понуро опустились.

Ну сколько можно жалеть этих странных иингу? Ладно ещё детей, но ту, которая покушалась на её мужчину? И тем не менее, Нэйта жалела.

– Мирисграттен, ну зачем тебе чужой мужчина? У вас что, не хватает своих?

– Да что ты понимаешь? – иингу, уже протянувшая руку к стене, чтобы открыть проход и выйти, замерла.

– Если ты считаешь, что я что-то не понимаю, объясни, я попробую понять.

– Я же не для себя прошу. Наши старцы погрязли в своём величии. Знаешь, говорят, Старейшина Секретариата – один из последних, кто помнит Эру Проклятия. Нашего проклятия. Он до сих пор уверен, что иингу должны и могут приспособить вашу Планету под наши нужды. Сколько можно? Сколько должно пройти поколений, чтобы это случилось? Сколько мы можем жевать синтепищу, пить на миллион раз переработанную воду и дышать миллион раз очищенным воздухом? Любоваться на Планету внизу и на растения в оранжерее через пластипреграду? Я хочу оказаться среди скопления самых настоящих деревьев, которые вы называете лесом, хочу вдохнуть глоток настоящего воздуха, которым ещё никто не дышал! Хочу увидеть, как растут настоящие цветы! – Мирисграттен прервала свой вдохновенный монолог, подошла к Нэйте и Филиппу, протянула руку, но, не коснувшись, безвольно её опустила. – Хочу, но боюсь, что меня постигнет участь многих предшественников, попытавшихся вырваться отсюда. Нет, нас никто не держит! Но и не ждёт. Мы там, – она указала на экран, – никому не нужны: ни самой Планете, ни её жильцам. Как вы думаете, каково это, смотреть на Планету и понимать, что всё это великолепие может закончиться для тебя смертью или сумасшествием? Тем не менее, некоторые, самые смелые, рискуют. Везёт немногим. Далеко немногим. Почему-то чаще всего мужчинам. Почему так происходит, до сих пор ни наука, ни магия объяснения не дали. Я трусиха. Я хочу жить, пусть так ущербно, но жить! А если… понимаете, ребёнок, рождённый от человека, может жить на Планете! Это доказано наверняка. Я имею право желать для своего потомка иной жизни! Разве я много хочу?

– Подожди, – Нэйта даже опешила, – ты хочешь сказать, что планируешь родить ребёнка от человека, чтобы он, твой ребёнок, мог существовать там? – она кивнула на величественно вращающуюся Планету.

– Ну да, – с бесподобной наивностью подтвердила иингу. – Внедрить в наш генетический код гены аборигенов Планеты. Другого пути ассимиляции пока не найдено. Ведь что получается, если бы так начали поступать ещё наши предки, уже мы могли бы жить в нормальных условиях. А так. Хотя бы наши дети смогут получить такую возможность.

– Так вот почему ты оказалась в каюте Филиппа! – догадалась Нэйта.

– Да, – грустно кивнула Мирисграттен, – только вы нам помешали. Теперь моя очередь подойдёт неизвестно когда. Я не оправдала возложенной высокой чести.

– Подожди-подожди. Какая честь? Какая очередь?

– Ну как же, разве не для этого вы здесь?

– Так-так-так, – в разговор вступил Филипп, – кажется, кое-что начинает проясняться. А скажите, уважаемая Мирисграттен, можем мы поговорить так, чтобы нам не помешали?

В глазах иингу непонимание медленно сменялось осмыслением. Она глянула на стоящую рядом парочку, пробежалась взглядом по потолку и углам зала – проверяла камеры наблюдения? – и быстро метнулась к ближайшей стене.

– Идёмте быстрее! – пригласила Мирисграттен, раскрывая очередной проём.

Уже покидая смотровую площадку, Нэйта услышала ещё одно уже знакомое чпокание. Похоже, кто-то пожелал присоединиться к их разговору. Шедший последним Филипп подтолкнул её в спину и не дал рассмотреть, кто же это ещё решил почтить их своим вниманием.

– Это мой личный паэр-блок, – пояснила Мирисграттен, – посторонним без моего разрешения сюда хода нет.

– И что, здесь нас не услышат и не потревожат? – Филипп внимательно осмотрел обстановку.

А чего осматривать? Те же пожелтевшие стены, тот же выступ-кровать-диван. Та же тоска и унылость. Хоть бы картинки какие-нибудь вешали, что ли. Или рисовали прямо на стенах. Всё же, стойкий народ эти иингу, если до сих пор поголовно не свихнулись.

– Конечно, нет! – для убедительности хозяйка широко раскрыла глаза. – Это же моё личное паэр-пространство! – приложив руку к стене, она материализовала три выступа-стула, на которые все чинно расселись.

– И даже капитан – или как он у вас называется – Станции не сможет открыть сюда проход?

– Старцы могут, – не стала возражать Мирисграттен, – но зачем?

– Ладно, оставим, – отмахнулся Филипп. – Лучше расскажи, что ты знаешь. Для чего мы здесь?

– Ну как же. Я же уже объяснила. Если чистокровные иингу не могут прижиться на Планете, значит нужно позволить сделать это хотя бы их детям. Если бы это поняли ещё наши предки… – вновь проговорила она с тоской.

– То есть, меня сюда переправили как производителя?

– Почему только тебя, – попыталась успокоить иингу и остановила красноречивый взгляд на Нэйте.

– Что-оо?!

– А… вы чего так всполошились? Считаете, что недостойны подобной чести?

И как можно разговаривать с этой наивностью, граничащей с безрассудством?

– Филипп, – Нэйта, пытаясь успокоить своего мужчину, положила руку ему на запястье.

– Что Филипп? Что Филипп?! Они хотят и меня, и тебя использовать в своих планах размножения! Надо же, сочли достойным! Это же, это немыслимо! У меня слов не хватает, как это можно назвать! Мы для них просто подходящий генетический материал!

Нэйте не хотелось начинать эту беседу при посторонней, но похоже, придётся.