Рина Лесникова – Девятая печать (СИ) (страница 40)

– С вашего позволения, я уединюсь, – она зашла в комнатку, оглядев стену, обнаружила узел из магических линий и, приложив к нему ладонь, закрыла проём. Разделась. Активировала душ.

Даже если очень захотелось бы постоять под струями подольше, всё равно ничего бы не получилось. Первая партия жидкости смачивала и намыливала тело, вторая – споласкивала. Всё. Можешь считать себя чистым. Ну что ж, вполне разумно в условиях жёсткой экономии ресурсов.

А теперь нужно бы выйти. Нет, Нэйта не сомневалась, Филипп её найдёт, но лучше это сделать самой. Показать хозяевам станции, что не пещерные люди к ним попали, а равноправные маги.

Проём открылся по первому требованию. И туда, куда нужно, и, кажется, весьма вовремя. Несчастная иингу начинала потихоньку закипать.

– Дорогая, ты уже ополоснулась? Так быстро? – Филипп тут же подошёл и нежно коснулся губами виска. – А мы тут с госпожой Руисграттен беседовали. Оказывается, проход можно открыть только в свободную санитарную комнату, это разумно, ты не находишь? – ну точно издевается! – А ещё я пока не очень разобрался в их сложной социальной организации, но, надеюсь, у нас ещё будет не одна возможность пообщаться, ведь так, госпожа Руисграттен?

Нэйта бездумно улыбнулась. Перед нею был совершенно новый Филипп. Не мрачный и угрюмый, а ироничный и весёлый. Его ирония не была злой, скорее, подтрунивающей. Наверное, таким его и полюбила Лилит.

– Желаете продолжить экскурсию? – Руис словно не услышала вопроса.

– Да! – счастливо заявил Филипп.

Пожалуй, если он таким и останется, Нэйте придётся прилагать усилия, чтобы отваживать от него соперниц.

На этот раз они не блуждали по бесчисленным коридорам. Руисграттен прикладывала руку к стене, и открывался проход в новое помещение. Какие же они все одинаково скучные. Пожелтевшие стены, мебель, росшая либо из этих самых стен, либо прямо из пола. Столовая, кают-кампания, зал для физических упражнений, кстати, все помещения были абсолютно безлюдными. Случайность? Хочется верить. Святая святых – оранжерея. Правда, прямо в оранжерею гостей не провели, этим сокровищем им позволили любоваться через мутное стекло. Какими же чахлыми казались растущие там растеньица, папа их только из жалости пустил бы на компост, судя же по интонациям Руис, иингу ими гордились.

– Здесь мы используем не только достижения магии, но и техники, – вдохновенно вещала их сопровождающая. – Благодаря труду земледельцев наши дети имеют возможность получать несинтезированную пищу!

Дети. И как Нэйта не подумала, если Станция до сих пор существует, значит, здесь обязательно есть дети. Дети, для которых великим счастьем считается съесть несинтезированную тыкву или что там растёт, весьма на неё похожее.

– А ваших детей можно увидеть? – поинтересовалась она.

– Детей? Да что на них смотреть, дети как дети. У нас в планах ещё посмотреть инженерные паэр-пространства, блок управления и обзорную площадку! – тоном заправского искусителя заявила Руис.

– А на детей посмотреть нельзя? – Нэйта и сама не знала, зачем продолжала настаивать.

Руисграттен на несколько мгновений замерла. Понятно, опять с кем-то общается.

– Хорошо, пойдёмте посмотрим, – кивнула иингу спустя время.

И они пошли. Опять их путь пролегал по коридорам. Что ж, пешком, значит, пешком, физическая активность полезна.

Остановившись в одном из ничем не примечательных коридоров, Руисграттен открыла очередной проём в стене.

Наверное, это можно назвать классом. Десятка полтора детей от десяти до пятнадцати лет сидели за чем-то, напоминающем столы, и увлечённо водили по их поверхности стилосами. Все худенькие, бледные, и в этой бледности какие-то одинаковые. При появлении гостей все дружно подняли головы и замерли. Изумились? Нет. Значит, их предупредили о появлении гостей. Любопытство, восторг, неприятие и превосходство. Зависть. Сколько взглядов, столько и мнений. Однако, неоднозначно относятся к людям на станции иингу. Дети ещё не научились скрывать своих эмоций.

– Здравствуйте, – поздоровалась Нэйта.

Ей ответил нестройный хор голосов. И опять, как по-разному прозвучало одно и то же слово. Странно, вроде бы ущербными здесь считают их двоих, но именно Нэйта почувствовала себя древним Дедом Морозом, явившимся на ёлку к детям без подарков. Только бы не расплакаться. Она ещё некоторое время растерянно рассматривала притихший класс, после чего так и не сказав ни слова, вышла.

– Родная, ты плачешь, что с тобой? – Филипп положил руки ей на плечи и приложился губами ко лбу.

– Не стоит так расстраиваться, – в голосе Руис осуждение смешалось с сожалением. – Это дети, они не думают, что творят. Да, многие считают людей много ниже по развитию, но ведь… – смутившись, женщина споткнулась, не зная, как закончить предложение.

– Ниже по положению? – зло спросил Филипп. – Да, мы ниже, можно сказать, совсем на земле! А вы на высоте, на недосягаемой высоте! И что? Вы здесь счастливы? Счастливее самой обычной овцы, мирно щиплющей травку на самом обычном пастбище? Вы, чьи предки могучей дланью изменили жизнь целой планеты? Чувствуете себя богами?

– Филипп, пожалуйста, не надо, Филипп.

– Прости, любимая, сорвался. Все эти псевдобоги с их дряхлой станцией не стоят и одной твоей слезинки, – мужчина крепко прижал её к себе. – Не плачь, а? Ну ведь не стоят же, правда?

– Вам не стоит расстраиваться, Нэисграттен, ведь вы – ко-иингу.

Одно из двух: либо у Руис совсем нет чувства такта, либо ума. Глубоко вдохнуть, задержать воздух, выдохнуть. Ещё раз. Кажется, отпустило. Желание проклинать и убивать никуда не исчезло, но хотя бы уменьшилось.

– Руис, я уже говорила, что мне вас жаль, так вот, ваших детей мне жалко ещё больше, – устало прикрыв глаза, проговорила Нэйта. – Они же лишены самого элементарного!

– У них есть сила и знания, – гордо сообщила Руисграттен.

– Ну да, ну да, это куда важнее босоногого детства. И куда вы прикладываете свою силу? Где используете знания? Точно знаете, какая санитарная комната свободна?! А знаете ли вы, что такое синее небо? Как пахнет весенний лес? И чем тот запах отличается от запаха осеннего леса? А снег? Вы ловили когда-нибудь его языком? Ваши дети прижимали к груди новорождённых котят? Болтали ногами над речным обрывом? Эх, да о чём это я, – Нэйта безнадёжно махнула рукой.

Спорить совсем не хотелось. Хотелось оказаться дома, непременно в саду, вдохнуть настоящего воздуха, услышать смех Макара. Почему-то казалось, что дети-иингу и смеяться-то не умеют.

– Ну что, куда теперь? Посмотрим инженерные узлы? – бодро, как будто только что не было никакого тяжёлого разговора, спросила сопровождающая.

И что в тех узлах? Показать уровень доверия? Хотя, Учителю это может быть интересно, а Нэйте всё равно.

– Вы упоминали обзорную площадку, – Филипп тоже не заинтересовался техническими устройствами пришельцев.

– Да, конечно, – соглашаясь, кивнула Руис. Она приложила руку к стене, открывая проход в новое помещение.

Темно. Странно, в других залах свет загорался при открытии дверей. Руис вновь приложила руку к стене. Что это? Противоположная стена посветлела, и на ней появился рисунок. Огромный полукруг на фоне звёздного неба. Карта? Или планета? Их Планета. И стена – вовсе не стена, а огромное окно? Надо же, самые настоящие океаны и материки! И облака над ними. Зелёные пространства, необитаемые пустоши. Мёртвый материк, как напоминание о тех, давних событиях, инициированных иингу. Как же быстро сменяется картинка. Планету накрывала приближающаяся ночь. Ночь, озарённая отдельными точками и целыми полями огней. Завораживающее зрелище. Какой же он маленький, их общий дом.

– Оно не разобьётся? – Нэйта осторожно коснулась рукой прозрачной поверхности.

– Это обзорный экран, мы здесь в полной безопасности.

– Красиво, да? – так хотелось обнять и защитить свой мир, показавшийся в этот момент особенно хрупким.

– Волшебно, – шепнул в волосы Филипп. – Но там, внизу, всё равно лучше!

Кто бы спорил.

Руисграттен ещё несколько раз пыталась заговорить с Нэйтой, но та либо отвечала односложно, либо вовсе отмалчивалась. Дом, там, внизу её дом. Там её друзья и родные. Там её Макарушка, которого можно смело назвать сыном, даже если Филипп не предложит продолжить отношения. У Макара будет детство, самое лучшее детство во всех мирах.

Ничего не добившись, сопровождающая тихо исчезла, дав им возможность побыть наедине друг с другом. Возможно, оценить, как хрупок и их дом.

В зале стояла тишина. Медленно поворачивалась внизу Планета. Или это Станция кружила вокруг неё? Неважно. Это так завораживающе.

– Филипп, а где наш дом? – спросила Нэйта, задумчиво водя пальцем по стеклу-экрану.

– Видишь то скопление огней? – он указал на одно из самых ярких пятен. – Это наш Магорат. Район, в котором находится наш дом, находится на западе.

– Макар нас ждёт. Знаешь, он просил называть меня мамой. Ты позволишь?

– А ты согласна? Принять проклятого некроманта с ребёнком? – вроде бы вопрос прозвучал и шутливо, но почему так напряглась грудь, к которой Нэйту крепко-крепко прижали.

– Некроманта, говоришь? Не знаю, не знаю, но ребёнка точно возьму.

Перестал дышать. Обиделся? Поверил?

– Филипп, Филипп, какой же ты обидчивый, – Нэйта развернулась и уткнулась лицом ему в грудь, где под установившейся печатью мощно стучало сердце.