Рина Когтева – Опустевшие небеса (страница 7)
Марка была очень дорогой, и Бенедиктов даже присвистнул. Вышел шофер-египтянин, они с Паолой перекинулись парой слов, видимо, по-арабски, водитель открыл Паоле дверь, и она села на заднее сиденье. Бенедиктов просочился следом. Пару минут они проехали в молчании, а потом Паола к удивлению Бенедиктова заговорила.
- Сейчас мы поедем на встречу. Это очень важная встреча. Я попрошу вас внимательно наблюдать за моим собеседником. Потом я попрошу вас рассказать о своих впечатлениях.
- Ну вы же меня для этого с собой и возите, - хмыкнул Бенедиктов.
Паола повернулась и посмотрела на Стаса почти в упор. На этот раз Бенедиктов ясно разглядел эти фосфоресцирующие пятна у нее на радужной оболочке глаз. Что это? Признак какой-то болезни? Почему-то Стасу так не казалось. Интуиция подсказывала, что здесь замешано нечто другое. Зловещее.
- Господин Бенедиктов, - холодно, но очень спокойно сказала Паола, - вы ведь помните, что произошло в больнице?
Бенедиктов помнил, хотя больше всего на свете хотел бы забыть. Он помнил ночь, Паолу, которая склонилась в свете фонаря над его соседом по палате, и потом тело того самого соседа, накрытое простыней. Паола отвернулась, ответа она от Стаса не требовала. Автомобиль тем временем уже ехал по улицам Каира, и то, что Стас увидел за пару десятков минут, заставило его выкинуть из головы Паолу и ее странности. Солнце клонилось к закату, и краски стали ярче, тени контрастнее. В этих тенях еще отчетливее были заметны горы мусора, женщины в хиджабах, старые автомобили, телеги, запряженные ослами – все это гудело, шумело, жило своей странной жизнью. Прямо на тротуаре стоял тент, под ним висела облепленная мухами коровья туша, от которой отрезали и продавали куски, развевались занавески на окнах без стеклопакетов. Когда они заехали на эстакаду, Бенедиктов вдруг понял, что часть домов снесли, чтобы ее построить, и на торцах все еще оставался кафель и обои. Каждый второй дом украшали плакаты с надписью на английском «Добро пожаловать в Египет!» и изображением какого-нибудь фараона. Бенедиктов с сожалением отметил, как нелепо выглядит величественное лицо Рамсеса II на фоне салатового кафеля. Они съехали с эстакады и углубились в узкие улочки города, автомобиль остановился. Паола вышла, за ней вышел Бенедиктов, и тут же на них обрушился всепоглощающий звук вечерней молитвы, льющейся с минаретов по всему Каиру. В этой безумной какофонии Стас вслед за Паолой нырнул в людской поток, который нес его между прилавками с дешевой одеждой, магазинами специй и жутко сделанных сувениров. Впоследствии он узнал, что это место называется рынок Эль-Халили, одна из самых старых частей Каира. Паола шла быстро и уверенно, разрезая толпу как нож масло, но, увы, сразу за ней толпа смыкалась, и смыкалась она вокруг Бенедиктова. Он отрицательно качал головой на каждое предложение о покупке, отбивался от тянущихся к нему рук сирийских беженок с детьми и чуть было не упустил момент, когда Паола нырнула в едва заметный переулок. Нет, это даже не переулок, понял Бенедиктов, это лабиринт внутри сросшихся зданий старого рынка: лавка старьевщика, ремонт обуви, книжный магазин… В какой-то момент Бенедиктову пришлось остановиться, чтобы пропустить слепого старика, которого вел за руку мальчик, и он испугался, что потеряет Паолу. Но нет, вот она. Все еще в своем зеленом свитере. Завороженный дикой атмосферой Эль-Халили Бенедиктов чуть не врезался во внезапно остановившуюся Паолу. Она стояла напротив лавки с медными фонарями и кальянами. Прямо на пороге сидел старый седой негр в коричневой арбе. Он неторопливо полировал тряпкой медное блюдо. Когда они подошли ближе, негр поднял голову, и Бенедиктов вздрогнул. Если у Паолы были просто странные искры в глазах, то у этого старика все глаза были белыми. Стасу даже показалось, что он слеп.
- Здравствуйте, Микал. Я – Паола. Вас должны были предупредить о моем визите.
Негр повернул голову в ее сторону.
- Да, я тебя ждал. Присаживайся.
Только тут до Стаса дошло, что говорили оба по-русски. Это казалось невероятным, но раз Бенедиктов их понимал – а он говорил только по-русски и немного на ломаном английском – то так оно и было. Паола села рядом со стариком. Учитывая, что так называемая улица была шириной едва ли в полтора метра, Бенедиктов начал всерьез опасаться, как бы их тут не затоптали.
- Нам никто не помешает, - тихо заметил Микал, как будто бы прочитав мысли Стаса.
И правда, Бенедиктов вдруг понял, что Эль-Халили вокруг них как будто вымер. Не было слышно ни звука, мимо них не прошел ни один человек.
- Нам никто не помешает, - повторил старый негр.
- Меня предупредили, что у вас есть условия для разговора, - сказала Паола. – Какие?
Темная рука, полировавшая блюдо, замерла.
- Наш разговор выходит за рамки стандартного сотрудничества.
- Я знаю.
- Почему ты называешь себя Паола?
Бенедиктову, кстати, это тоже было интересно. Откуда в Москве Паола? Тем более что совершенно ничего испанского во внешности этой женщины не было.
- Мой порядковый номер начинается на «П». Это имя понравилось мне больше всего.
- Порядковый номер, - Микал улыбнулся. – У нас нет никаких порядковых номеров, ты же знаешь.
- Да, - Паола кивнула.
- И ты хочешь знать больше. Почему?
Паола открыла рот, чтобы ответить, но Микал остановил ее жестом.
- Ладно-ладно, милая девочка с порядковым номером на «П», расскажи мне о твоей проблеме, и я назову цену, за которую смогу ее решить. Если смогу, конечно.
«Милая девочка с порядковым номером на «П». Ребята, а вы вообще кто такие?
Бенедиктов стоял, прислонившись к стене переулка во внезапно притихшем Эль-Халили, и все яснее понимал – это не люди. Здравый смысл, конечно же, говорил: ну а кто, если не люди? То, что он видел в больнице, может быть побочным действием лекарств. Странный интерес Паолы к нему вообще объясняется миллионом различных причин. Ее глаза? Линзы! Почему Паола разговаривает посреди Каира с седым негром на русском языке? Институт Патриса Лумумбы! Порядковый номер на «П»? Секта! Вот, кстати, секта объясняла практически все, ну в сочетании с побочным эффектом от лекарств, конечно.
- Нас вскрывают, - сказала Паола. – Я лично исследовала то, что осталось от одного из нас. Я уверена, что это сделал Archangelios.
Слух Бенедиктова зацепился за латинское слово. Archangelios. Архангелы. Ну точно секта! Кстати говоря, неплохое журналистское расследование получится. Глаза Бенедиктова вспыхнули.
- Почему ты так решила? – Микал продолжил невозмутимо натирать свое блюдо, хотя вряд ли оно нуждалось в полировке.
- Я подсоединилась к нему. Никогда не встречала такого раньше. Невероятная сила. И чудовищное варварство.
- Хм…
Бенедиктов готов был биться об заклад, что Микал улыбнулся даже с некоторой гордостью.
- Но наверняка ты этого не знаешь? – вот на этот раз старик точно улыбнулся.
- Нет, - Паола покачала головой, - но логика говорит, что кроме Archangelios, этого никто не мог сделать.
Микал кивнул.
- Давай предположим, что все именно так. Это – один из нас…
«Из нас», - отметил про себя Бенедиктов. То есть Микал принадлежит к этим Archangelios, а Паола к ним не принадлежит.
- … так чего именно ты хочешь от меня?
- Чтобы вы помогли мне найти и наказать виновного. Кого-то из Archangelios.
- Это не входит в протокол сотрудничества, - мягко напомнил Микал.
- Тогда назовите уже, наконец, свою цену, - Бенедиктову показалось, что Паола медленно, но верно начинает выходить из себя, хотя еще пару часов назад он был уверен, что она вряд ли способна на такие яркие эмоции.
А улыбка на лице старика становилась все шире и шире.
- Что? – все-таки не выдержала Паола.
- Кто второй? – спросил Микал.
- Что-что? – растерянно переспросила Паола.
- Я знаю, что вы контактируете с двумя Archangelios. Кто второй? И не говори мне, что это - закрытая информация, девочка с номером на «П». Мне нужно имя второго.
Паола подняла глаза на Микала и тут же их опустила. Лицо старика вроде бы оставалось приветливым, но в светло-голубых, почти белых глазах появилось властное выражение.
- Из всех Archangelios на контакт с нами вышли только двое. Вы сразу же начали исполнять протокол. Второй Archangelios просто обозначил свое присутствие, но сказал, что не будет сотрудничать. Точнее, он не в состоянии сотрудничать.
- Имя! – рыкнул Микал, и Бенедиктову показалось, что его голос разнесся далеко за пределы старого рынка и всего Каира, долетел до древних пирамид и только там разбился о тысячелетние камни.
- Габриэль, - ответила Паола.
Старик, по всей видимости, ожидал совершенно другого. Его лицо вытянулось, блюдо выпало из рук.
- Кто? – тихо переспросил он.
- Габриэль, - повторила Паола.
- Невероятно… Где она сейчас? Я должен ее увидеть…
- Она во Флоренции, но она не выходит на контакт. Все время, что мы о ней знаем, она добровольно находится в психиатрической лечебнице.
- Но почему? – старый Микал так разволновался, что наклонился к Паоле и вцепился в ее свитер. – Почему Габриэль не вошла в протокол?
- Она не может.
- Почему она не может?
- Потому что ее вскрыли, - ответила Паола. – А вскрыть Archangelios может только Archangelios. Я думаю, это тот же, кто расправляется с нами.
Микал с трудом оторвался от Паолы и прислонился к стене. Сейчас он был похож на того, кем выглядел - на больного восьмидесятилетнего старика. Микал сокрушенно покачал головой.