Рина Когтева – Изгони меня, или Дачная готика (страница 37)
– Что? – не поняла Дарья.
– Еафим.
«Серафим». Значит, Томас с Серафимом, которого как раз и пытался вызвать Немастор. И болотный черт боится Серафима? В это Дарья никогда в жизни бы не поверила.
– Мне надоело уже тебя уговаривать, – отрезала она. – Возвращай меня, давай. Мы не в первый раз сделку заключаем, можешь проявить немного уважения.
– Еафим ожет уит ея и ео.
«Серафим может убить и тебя, и его». Ну ты смотри, какой заботливый! Оказывается, боится, что некому будет платить по счетам. Дарья поднялась, в ребра как будто воткнули по раскаленному пруту.
– Да все равно! И вылечи меня на сдачу.
Черт издал булькающий звук. Дарья не была уверена, что именно это означает, но болеть стало существенно меньше.
– Атри.
«Смотри».
– Куда? – проскулила Верочка, уже, кажется, начавшая разбирать слова черта.
– Куда надо, – отрезала Салтыкова.
Что объединяло Серафима с Гермесом Трисмегистом, так это способность к театральным паузам. Хотя Гермес, что уж говорить, в этом вопросе был… ну, попроще что ли.
– Если вам будет угодно, – ответил де Торквемада.
Серафим поудобнее устроился на своем живом табурете по имени Немастор.
– Мы все здесь, в аду, – Серафим сверкнул зелеными глазами, – о тебе наслышаны, Инквизитор…
Значит, все-таки они в аду.
– … Ты у нас прямо-таки знаменитость.
– Весьма польщен, – холодно ответил де Торквемада.
Может, он и сам был демоном и любил убивать, но популярность в аду ему нисколько не льстила. Он все-таки всю свою жизнь был монахом и действовал во славу Господа… пусть и несколько своеобразно.
– Это, знаешь ли, – продолжал Серафим, – очень даже хорошо, что тебе удалось отделаться от Гермеса…
Они знают, кто такой Гермес, отметил про себя де Торквемада.
– И кто он? – перебил он Серафима.
– Кто такой Гермес?
– Да.
– А ты так и не догадался?
Ну почти.
– Нет, – ответил де Торквемада.
– Он ангел, как и я.
Все-таки ангел. Дария Николаевна заслужила поощрение за догадливость. Если они еще когда-нибудь встретятся, конечно.
– Не совсем как я, конечно, – добавил ложку дегтя Серафим. – Ты же понимаешь, что мы отличаемся друг от друга.
Пока что-то не слишком. Уголки губ Великого Инквизитора чуть дрогнули.
– Не будем вдаваться в детали, давай сразу к делу, – зеленоглазый Серафим зевнул. – Я хочу, чтобы ты вернулся обратно и заманил Гермеса в ад.
– Как? – спросил де Торквемада.
– Пусть гоняется за тобой, а я скажу, куда именно его нужно привести.
Час от часу не легче: Гермес гонялся за Серафимом, а Серафим, оказывается, гоняется за Гермесом. Де Торквемада постучал указательным пальцем по рубину на кресте.
– Мое почтение перед великим Серафимом безмерно, – он снова чуть наклонил голову в своей этой особенной манере, – но я не могу понять, чем столь ничтожный слуга способен помочь Великому Серафиму, ангелу ангелов, способному подчинять себе ветер и сдвигать с места горы.
Серафим лукаво улыбнулся.
– Ты льстец, Инквизитор.
Де Торквемада наклонил голову чуть ниже, но все еще не насколько низко, чтобы это сошло за поклон – еще одна его удивительная способность, известная при испанском дворе.
– Тот, кого ты называешь Гермесом, выбрал свободную волю. Он отрекся и от Бога, и от нас, выбрал для своего существования земной мир и… ну можно сказать, повелевает им. Мы хотим вернуть нашего брата, мы полагаем, что он уже достаточно долго пребывает между небом и преисподней, и ему пора сделать выбор.
Ах вот кто такой Гермес Трисмегист – отбившийся от стада ангел, который по каким-то причинам не возжелал ни оставаться на стороне Господа, ни переходить на сторону Дьявола. Вот поэтому он и гоняет нечисть в земном мире при помощи другой нечисти. Робин Гуд из мира падших ангелов.
– Хорошо, – согласился де Торквемада.
– Ты согласен? – улыбка Серафима стала еще шире.
– Конечно, – нехотя, с трудом сгибая свою старческую спину, Великий Инквизитор поклонился. – Кто я такой, чтобы противиться воле Великого Серафима?
– Хорошо, Инквизитор, – Серафим кивнул, – но имей в виду так, как Гермеса, тебе меня не обмануть. Сделаешь, как я скажу – и станешь одним из владык ада, не сделаешь – и станешь самым ничтожным из моих слуг.
– Да будет на то воля Великого Серафима.
– Да будет так.
Щелчок, хлопок. Майский дождь. Льет, как из ведра. Де Торквемада стоял около озера. Он один: ни Немастора, ни Гермеса, ни Дарии. Только сейчас он понял, что в том странном мире не было звуков и не было запахов. Де Торквемада никогда бы не подумал, что соскучится по всему этому. Несколько минут он просто наслаждался тем, что снова может чувствовать. Но пора за дело.
Прямо в земляной стене вдруг появилось окно, в котором Дарья увидела сапфировское озеро. Верочка Иваневская закричала и бросилась в этот пролом, но врезалась в невидимую стену. Дарья скривилась, черт даже не отреагировал, видимо, уже привык к Верочкиному скулежу и постоянным попыткам сбежать. В «Сапфире» продолжался дождь, не было ни Немастора, ни Гермеса… но вот сверкнула молния, и Дарья увидела тощую фигуру в рясе. Честно говоря, в таком виде Дарья даже не сразу узнала де Торквемаду. Но вслед за молнией опустилась тьма, а когда вспыхнула следующая, Томас Иванович уже стоял на берегу озера в своем самом наилучшем виде: лет на двадцать пять моложе и в отутюженном костюме в полоску.
– Елано, – с гордостью сказал черт.
«Сделано». Дарья хмыкнула – может же, когда хочет.
– Можешь теперь со спокойной душой с него долг списывать, – заметила она. – А теперь верни меня назад.
Раздался булькающий звук – это болотный черт рассмеялся.
– Удешь есь, ока он не аплатит.
«Будешь здесь, пока он не заплатит».
– С какой такой радости? – удивилась Салтыкова.
– Удешь есь.
«Будешь здесь». Красные глаза-угольки сверкнули и исчезли. Окно в «Сапфир» все еще было открыто, и Дарья увидела, как Томас пошел в сторону дачи Рыпина. Окно пропало.
– Ну что? Теперь вы не будете меня игнорировать? – злорадно спросила Верочка.
Дарья Николаевна Салтыкова посмотрела туда, где только что сидел болотный черт. Чертяга, конечно, ее провел… Тварь болотная. Ну ничего… Ничего… И не из таких историй Дарья выпутывалась.
– Теперь я тебе шею сверну, если пикнешь, – очень тихо и очень зло ответила Салтыкова Верочке.
Де Торквемада всегда знал, что все закончится плохо. Он не понимал, как именно, но уж точно не будет в его истории счастливого конца. Опасения подтверждались, и по большому счету было без разницы, кто отправит его в ад: Гермес или Серафим. С другой стороны, если есть способ убрать Гермеса с лица земли, то де Торквемада не видел причин этому не посодействовать. Тем более, что Серафим и правда может сдержать свое обещание. В любом случае, де Торквемада ничего не терял. Он поднялся по лестнице на веранду и отряхнул капли дождя с пиджака. Дело-то, в сущности, простое. Что волнует больше всего Гермеса Трисмегиста в земном мире? Правильно, его очень беспокоит, когда ведьмы и демоны выходят из-под контроля. Томас обернулся и посмотрел на входную дверь. Он всего-то провел здесь три ночи, а воспоминаний хватит на целую сотню лет. Де Торквемада признался самому себе, что сейчас испытывает искреннее сожаление – чувство для него несвойственное и нехарактерное. Великий Инквизитор тяжело вздохнул, словно бы признавая весь свой невероятный возраст, как человеческий, так и демонический, вышел на дорогу и остановился. В этот момент, казалось, остановилось вообще все: дождь прекратился, ветер стих, даже облака на небе не двигались, желтая луна светила, как кошачий глаз.
– Аутодафе! – провозгласил де Торквемада.
И мир как будто сорвался с цепи. Грозовые тучи понеслись по небу, ветер завыл как сумасшедший, молнии били десятками прямо в землю. И вот одна из них попала в дачу Рыпина, потом еще одна, еще и еще – дача вспыхнула, сумасшедший ветер сначала почти сбил пламя, а потом раздул его с невероятной силой. Де Торквемада медленно пошел вперед, как только он сделал первый шаг, вспыхнула дача напротив Рыпинской. Потом еще одна, потом еще – все пустые дачи «Сапфира», которые сдавались в аренду, загорались одна за другой, как только мимо них проходил Великий Инквизитор. Вдалеке раздались крики, забили по какой-то железке, которая в «Сапфире» заменяла пожарную сигнализацию. Вообще, странно, что после случившегося в церкви кто-то еще остался в этом дачном кооперативе. За спиной де Торквемады ревело пламя. Из пламени выпорхнули вороны, целая стая. Они бесновались, каркали, бросались на людей, которые выходили из домов на призыв пожарной тревоги.