Рина Кент – Возвышение Королевы (страница 37)

— На данный момент запрета на выезд нет. Это абсолютно законно, но даже если и нет, какая на хрен разница? Я не позволю им взять тебя под стражу до суда, об этом не может быть и речи. Кроме того, тебе нужно проветрить голову. — его рука хватает обе мои, прежде чем он поднимает их и целует мои костяшки. — Ты не перестала дрожать.

У меня перехватывает дыхание, я впадаю в транс от того, как его губы скользят по тыльной стороне моих рук. Он не только целует их, но и по-своему утешает меня.

Кто бы мог подумать, что настанет день, когда Джонатан Кинг утешит меня?

— Вот так. Так гораздо лучше. — он кладет мои руки, которые перестали дрожать, себе на колени.

Мне требуется все силы, чтобы не обнять его. Он предлагает мне внимательность, которую я никогда не думала, что кто-то, не говоря уже о нем самом, может проявить ко мне.

— И что дальше? — бормочу я, находясь в более спокойном состоянии.

Его большой палец проводит по тыльной стороне моей руки, вызывая небольшие всплески утешения.

— Я все придумаю, но пока нам нужно держаться подальше от шума в прессе. Когда они узнают, что тебя здесь нет, адвокат Максима сыграет в медиа–игру и полностью раскроет твою новую личность. Речь идет не только о том, где ты живешь и о твоей фирме, но все, что он уже знает, будет обсуждать вся страна.

— Вот дерьмо, — выдыхаю я с тихим шепотом.

Сценарии, которые он рисует в моей голове, формируются как гибель.

— Я знаю, что сейчас трудное время, Аврора, но мы должны быть готовы ко всем вариантам.

— О Боже! А как же H&H и Лейла?

— Этим занимается Харрис. Сейчас я владею H&H, так что с Лейлой все должно быть в порядке, но я не могу гарантировать, что они не станут преследовать ее или ее семью. Им стоит остановиться где-нибудь в другом месте. Я поручил Харрису организовать для них безопасный отель. Ты можешь попросить ее поехать с ним?

— Э... да.

Я достаю свой телефон и вздрагиваю, обнаружив около десяти пропущенных звонков от Джонатана и пять от нее.

Внимание Джонатана, как у ястреба, не упускает того, что отображается на моем экране, и его тон становится жестче.

— И в следующий раз отвечай на мои гребаные звонки, Аврора.

— Мне жаль. Я... не подумала. Я все еще не соображаю.

— Ты была с Итаном.

— Я благодарна, что он оказался рядом.

Джонатан крепче сжимает мое запястье, но ничего не говорит. Он также понимает, что я не должна была оставаться одна среди людей, которые, скорее всего, насадили бы мою голову на палку.

Я набираю номер Лейлы, и она отвечает после первого звонка.

— Какого черта, приятельница! Не пугай меня. У меня от этой фигни теперь посттравматический синдром.

— Извини, Лей. Кое-что произошло.

— Без шуток. Харрис у нас дома, говорит, что нам нужно ехать, или что-то в этом роде.

— Да, Лей, пожалуйста, поезжай с ним. Мне... мне так жаль, что я втянула в это тебя, Кензу и Хамзу. Мне так жаль.

— О чем ты говоришь?

Это дело теперь публичное, и она увидит его в конце концов. Однако я не хочу, чтобы она узнала об этом от незнакомцев.

— Максим Гриффин, тот, о котором сейчас все новости?

— Что насчет этого психопата?

— Он мой отец, Лей.

Ответа с той стороны нет. Впервые Лейла потеряла дар речи, и это не самый лучший случай.

— Ты собираешься что-то сказать?

— Подожди. Так ты, типа, та дочь, которая сообщила о нем?

— Да.

— О.

— Мне очень жаль, Лэй. Я знаю, что должна была сказать тебе раньше, и мне жаль, что вы, ребята, будете замешаны в этом, когда раскроется моя новая личность, так что просто скажи им, что ты не знала. Скажи, что я играла с тобой, лгала тебе.

— Чушь. Где ты?

— Я уезжаю ненадолго. Пожалуйста, следуй за Харрисом. Это для твоей же безопасности. Пожалуйста.

— Мы поедем к нашим родственникам в Бирмингем. Не беспокойся о нас. Позаботься о себе, хорошо? — ее голос становится ломким в конце, и она делает паузу, прежде чем сказать: — Помни, ты моя любовь навеки, приятельница. Я с тобой.

— Лей... — я захлебываюсь слезами, крепко сжимая телефон.

К тому времени, когда я заканчиваю звонок, я слишком эмоциональна, чтобы говорить. Тот факт, что Лейла на моей стороне, даже не выслушав всю историю, сжимает мое сердце. До этого момента я не знала, что мне нужна ее поддержка.

Джонатан забирает телефон из моих пальцев и выключает его.

— Почему ты его забираешь?

— Журналисты начнут тебя доставать.

Остаток пути Джонатан проводит в тишине, держа мою руку у себя на коленях и продолжая поглаживать мою кожу.

Если бы не мои громкие мысли, которые, похоже, не собираются утихать в ближайшее время, я бы заснула у него на коленях, как я обычно делаю, когда мы долго едем в машине.

Мы приезжаем на уединенную посадочную площадку аэропорта, и самолет ждет нас. Когда мы выходим, Джонатан кладет руку мне на поясницу и ведет меня к нему. Мозес несет из машины сумки, которые, как я не знала, были уже упакованы и загружены.

Стюардесса, рыжая девушка с ослепительной улыбкой, приветствует нас. Джонатан не отпускает меня, пока мы не оказываемся внутри, и то только потому, что в проходе не помещаются два человека одновременно.

Роскошь очевидна в обстановке, от темного потолка и пола до светло-карамельных плюшевых сидений, которые кажутся сделанными на заказ.

Единственные рейсы, которые я когда-либо совершала, были из Лидса в Глазго, а затем из Глазго в Лондон. И это были самые низкие классы. Я понятия не имею, как выглядит первый класс, но что-то подсказывает мне, что это на шаг впереди.

Только когда мы уже полностью внутри, я замечаю, что никого, кроме нас, здесь нет.

— Ты забронировал весь рейс? — спрашиваю я Джонатана.

— Не нужно. Это мой личный самолет.

Верно. Не то чтобы это было сюрпризом, что у Джонатана есть свой самолет. Он много путешествует по миру. Или так он делал до моего появления, как Харрис любит напоминать мне своим снобистским тоном.

Он позволяет мне сесть у окна, словно помнит, как я сказала ему, что никогда не покидала Великобританию. У меня никогда не было возможности посмотреть на мир из окна, и мне всегда было интересно, каково это.

Джонатан пристегивает мой ремень безопасности, затем свой, и тут пространство заполняет обходительный мужской голос.

— Добро пожаловать на борт, мистер Кинг и мисс Харпер. Мы взлетим через несколько минут, поэтому, пожалуйста, пристегните ремни. Мы достигнем пункта назначения примерно через тринадцать часов. Желаю вам комфортного полета.

Голос исчезает, и я собираюсь спросить Джонатана, куда мы летим, учитывая время, которое нам придется провести в самолете. Прежде чем я успеваю открыть рот, стюардесса появляется снова и кивает, когда убеждается, что ремни безопасности на месте.

— Могу я принести вам воды? Напиток? — она обращает внимание на Джонатана, и ее улыбка расширяется, когда она понижает голос. — Что-нибудь?

Я сужаю глаза, наблюдая, как она откровенно заигрывает с Джонатаном. Она одна из его бывших приятелей? Другого объяснения тому, как она открыто флиртует, быть не может.

Мысль о том, что Джонатан прикасается к ней так же, как ко мне, целует ее или даже разговаривает с ней так же, как со мной, делает мою кровь то горячей, то холодной.

— Мы в порядке, — говорю я, радуясь, что не сорвалась.

Она все еще сосредоточена на Джонатане, как будто мои слова не имеют значения, и мне хочется выцарапать ей глаза.

Только когда Джонатан отпускает ее, она уходит, но делает это с нарочитым покачиванием бедер.