Рина Кент – Возвышение Королевы (страница 30)

— Ты сделала кое-что неправильное, Аврора, — говорит он мне в кожу, его легкая щетина усиливает невыносимую стимуляцию.

— Я-я?

— Ты убежала от меня.

— Я-я н-не убегала.

Он кусает кожу на моем горле, и я отталкиваюсь от него, нуждаясь в большем.

— Ты в Оксфорде, а это значит, что ты сбежала.

— К-как ты вообще меня нашел?

Я сомневаюсь, что Эйден позвонил бы ему.

— У меня свои способы.

Осознание просачивается в мой ошеломленный мозг.

— Ты…у тебя есть люди, которые следят за мной, как ты следишь за Леви и Эйденом?

Понятия не имею, почему я не подумала об этом после того, как он волшебным образом нашел меня в Лидсе. Только в этой ситуации нет ничего волшебного. Все было рассчитано. Джонатан и его помешанный на контроле методичный мозг не знают границ.

— Ты действительно думала, что я оставлю тебя после того, как на тебя напали?

— Нет?

— Нет. Я преследовал тебя раньше, и буду преследовать тебя снова, если придется.

— Ты преследовал меня.

Не знаю, почему я повторяю эти слова. Это почти так же, как если бы я пыталась запечатлеть их в памяти.

— Да.

— П-почему?

Я сжимаю его пальцы, когда он вытаскивает их, но он делает это только для того, чтобы ввести их обратно.

— Потому что ты моя.

Его хриплый шепот у раковины моего уха сводит меня с ума.

Именно так. Без предупреждения. Без какой-либо подготовки.

Этот оргазм не является медленным нарастанием или погружением. Нет. Он взрывается по всей коже и внутри меня.

Я откидываю голову назад и ловлю губы Джонатана, когда волна захлестывает меня. Это может быть алкоголь или вспышки возбуждения, которые он во мне вызывает, но я не останавливаюсь, чтобы подумать о своих действиях, когда целую его.

Или, скорее, он тот, кто полностью контролирует это. Поцелуй этого мужчины так же властен, как и он сам. Его язык кружится против моего, доминируя над каждым моим вдохом и захватывая мои мысли в процессе.

Возможно, позже он накажет меня за то, что я инициировала поцелуй, но мне все равно. Не сейчас. Он смотрит на меня с вожделением, а не с разочарованием, и я хочу утонуть в этом. Я хочу вырвать его и спрятать где-нибудь.

Его пальцы все еще внутри меня, его большой палец лениво поглаживает клитор. Небольшие вспышки удовольствия вызывают у меня дрожь.

Он не перестает целовать меня; будто он делает это в первый раз. В отличие от того, как он обращается с моим телом, поцелуи Джонатана не такие опытные. Словно раньше ему не нравилось целоваться. Тем не менее, они крепкие, его поцелуи, и наполнены такой уверенностью, что превращают меня в бескостную.

Потребность затеряться в нем еще больше разгорается все жарче и ярче. Я протягиваю руку назад и обхватываю пальцами его член, который прижимается к моей спине.

Джонатан хватает меня за ягодицу своей большой ладонью, прежде чем шлепнуть по ней. Я вскрикиваю, мои губы на мгновение отрываются от его.

— Ты не можешь снова убежать от меня, Аврора. Это понятно?

— Ммм, — бормочу я, закрывая глаза, чтобы вернуться к поцелуям с ним.

Я пристрастилась к его губам, к тому, как он целуется, дико и всепоглощающе. Как будто он намеревается соединить нас воедино.

Он снова шлепает меня, и мои глаза распахиваются.

— Это, блядь, понятно?

— Ммм, — хнычу я на этот раз.

— Я серьезно, Аврора. Если ты снова уедешь, я буду преследовать тебя не только в Лидсе или Оксфорде. Я переверну мир с ног на голову, чтобы найти тебя.

— Что, если ты не сможешь найти меня? — мой голос все еще возбужден, но он низкий, когда просачиваются мои глубоко укоренившиеся страхи. — Что, если я исчезну?

— Тогда я сожгу мир, который заставил тебя исчезнуть, и воскрешу тебя из пепла.

— Ты... сделаешь это?

— Думаешь, я не в состоянии?

— Дело не в этом.

Если кто-то и способен на это, так это Джонатан. Я нисколько не сомневаюсь, что он сделает все, что пожелает.

— Ты, кажется, не понимаешь, что значит быть моей. Дело не только в том, что ты принадлежишь мне, или в том, что я отрежу член любому ублюдку, который посмотрит в твою сторону, и засуну его ему в задницу. Это также о том, как я буду защищать тебя от всего мира и от тебя самой, если придется. Речь о сжигании препятствий, чтобы ты могла выйти из тени и сиять так, как тебе всегда было предназначено. Ты можешь провоцировать или испытывать меня или даже вести себя со мной так, как ты, блядь, ведешь себя, но ты не можешь убежать от меня.

Слезы собираются в моих глазах, и я сморгиваю их, шепча:

— Хорошо.

— Хорошо, что?

— Хорошо, я не стану убегать от тебя, Джонатан. Похоже, я застряла с тобой.

— Ты чертовски права.

Его голос наполнен собственничеством и чем-то еще, когда он крепче хватает меня за задницу.

Мне нравится чувствовать, как он стоит у меня за спиной, окутывает меня коконом, будто он изолирует меня от всего мира.

Но... сегодня, и после того, что он сказал, ч нуждаюсь в большем. Я не хочу застрять в положении, когда он едва ли, если вообще когда-либо, видит мое лицо.

Положив руку ему на щеку, я поворачиваюсь и удивляюсь, что он ослабляет хватку на моей киске и заднице, позволяя мне. Обычно, всякий раз, когда я пытаюсь вырваться, он пригвождает меня к месту и трахает сзади.

Это единственная поза, которую он когда-либо использовал, чтобы брать меня.

Наши головы покоятся на одной подушке. Мой нос почти касается его, и мои соски касаются тонких волосков на его груди с каждым мучительным вдохом из моих легких.

Мгновение мы молча смотрим друг на друга, но мое сердцебиение стучит громче, быстрее ударяясь о грудную клетку. Это почти так же, как если бы оно хотело уйти и пойти к нему — мужчине, чье безраздельное внимание сосредоточено на мне.

Его член прижимается к низу моего живота — твердый, огромный и такой готовый. Он хватает меня за бедро и притягивает к своему паху.

— Чего ты хочешь, Аврора?

Возбуждение, с которым он произносит мое имя, крадет у меня стон.

— Буду ли я наказана за это? — шепчу я.

— Мы оба знаем, что порка это не наказание для тебя. Тебе это доставляет удовольствие.

— Тогда почему ты наказывал меня этим?

— Потому что ты заключила сделку.

— Я не хочу, чтобы это было в наказание. — мои слова такие низкие и... уязвимые.