Рина Кент – Кровь Моего Монстра (страница 64)
Мои пальцы находят ее лицо, и я не спеша вытираю слезы, которые прилипли к ее щекам, носу, губам и подбородку.
Она дрожит в моих руках, и еще больше слез каскадом стекает по ее щекам. Я притягиваю ее к себе, затем высовываю язык, чтобы слизать слезы, которые стекают по ее щекам и по краю губ.
Ее губы дрожат, и я не могу сопротивляться непрекращающейся потребности опустошить ее. Я снимаю очки и прижимаюсь ртом к ее рту. Мой язык проникает внутрь ее гостеприимного жара, и я целую ее с дикостью животного.
Саша пытается поцеловать меня в ответ неуверенными движениями, но невозможно выдержать мой темп, не тогда, когда у меня есть намерение поглотить ее целиком.
Не тогда, когда каждая частица во мне требует, чтобы я поглотил ее так, что от нее ничего не останется, когда я закончу.
Она хнычет мне в рот, ее сердце бьется в унисон с моим, а тело становится податливым в моих руках.
Я целую ее так, будто никогда не собираюсь останавливаться, а она целует меня так, будто хочет разорвать эту извращенную связь, но не может.
Глава 27
— Саша, это ты?
Я прячусь дальше за стеной у подножия лестницы клуба и крепче сжимаю телефон.
— Это я, дядя Альберт.
— О чем ты думала? — его голос твердеет от беспокойства. — Как ты могла уехать из России, не предупредив меня?
— Прости, но ты сказал не связываться с тобой, если только это не срочно и абсолютно необходимо, так что...так что…
— Значит, ты решила уехать, не предупредив меня, после того как пообещала держаться подальше от Морозовых.
Я ерзаю, с каждым мгновением пот все сильнее струится по моему позвоночнику. Он говорит спокойно, но за его словами чувствуется разочарование, словно он доверил мне что-то, а я его подвела.
— Я просто хотела узнать, какое отношение имеет Роман Морозов к гибели нашей семьи. Я заслуживаю знать, почему я потеряла всех в одно мгновение.
— И? Ты получила ответ?
— Нет. Он умер, как только мы приехали сюда, но я сблизилась с Кириллом. Если я проявлю себя, он даст мне доступ к кабинету, в котором его отец хранил документы, и…
— Это бесполезно, Саша. Ты ведешь безнадежную борьбу.
— Но почему? Я не узнаю, пока не попробую.
— Или тебя убьют за то, что ты перешла на сторону мафии. — Он выпускает длинный вздох. — Это не регламентированная военная жизнь, Саша. Ты пошла вперед и вписала себя в беззаконный мир, который не терпит предательства. Ты можешь думать, что сблизилась с этим Кириллом, но как только он учует что-то неладное, ты будешь похоронена там, где тебя никто не найдет.
У меня перехватило дыхание, и я прислонилась к стене, чтобы восстановить самообладание. Да, я думала о такой возможности, когда впервые решила приехать сюда, но это было до всего, что случилось с Кириллом.
Правда в том, что какая-то маленькая и, возможно, глупая часть меня думала, что я точно смогу отделить бизнес от удовольствия. Мы оба используем тела друг друга для удовлетворения плотских потребностей, и это все.
У меня нет чувств к нему, и не дай Бог, чтобы у него были чувства к кому-то. Иногда мне кажется, что он даже сам себе не нравится.
Прошла неделя с тех пор, как Рай застала нас в своем кабинете. Каждый вечер мы приходим в клуб, где он встречается с теми, кого считает подходящими для своих манипуляций, а потом возвращаемся в особняк, где он пожирает меня, а потом заставляет задыхаться от его члена. Вчера это произошло в одно и то же время.
После того как мы заканчиваем, он оставляет меня спать в своей кровати, а сам продолжает работу на диване напротив кровати. Иногда он строит свой дурацкий карточный домик.
Он
Я бы тоже хотела не спать, потому что все мои ночи были наполнены одним и тем же повторяющимся кошмаром, в котором Майк просит о помощи, а потом умирает, а за ним следуют дядя Альберт и бабушка.
Поэтому, хотя я и боялась реакции дяди Альберта на мою поездку в Нью-Йорк, я должна была позвонить ему и убедиться, что все в порядке.
— Я могу о себе позаботиться. Не беспокойся обо мне, — говорю я с уверенностью, которой не чувствую. — Как там бабушка и Мишка?
— Они в порядке, Саша. Мы все в порядке. Это ты попала в тяжелую ситуацию.
— На самом деле все не так плохо, у меня…
Я запнулась, прежде чем сказать, что у меня есть друзья.
Дядя Альберт не очень хорошо на это отреагирует. Наличие друзей не отличается от того, что я подвергаю опасности свою настоящую личность и, следовательно, всех их.
— Что у тебя есть? — спрашивает он.
— Здесь я хорошо интегрирована. Никто меня не подозревает.
Кроме Кирилла и Виктора. Анне, Юлии и Константину я тоже не нравлюсь, но дяде об этом знать не обязательно.
— В таком месте никогда нельзя не быть слишком осторожным.
— Я знаю, знаю. Я действительно сближаюсь с Кириллом.
— Правда?
— Абсолютно. Наверное, я хороша в с своем деле, да?
— Он Морозов, Саша. Я бы на твоем месте не был так уверен в том, что с ним можно сблизиться.
— Я знаю, что у меня получается. В любом случае, как там бабушка?
— Ты меняешь тему.
— Ты можешь мне сказать? — спрашиваю я невинным тоном.
С другого конца доносится протяжный вздох.
— Она стареет, но она не страдает или что-то в этом роде. Она более энергична, чем я, на самом деле.
Я улыбаюсь, чувствуя, как меня охватывает облегчение.
— Приятно слышать.
— Звони мне иногда.
— Я думала, это опасно?
— Да, но я бы предпочел время от времени слышать, что ты еще жива.
— Хорошо. Могу я поговорить с Майком?
— Одну минуту. — Его голос звучит далеко от телефона. — Майк, это Саша.
В трубке раздается мальчишеский визг, за которым следует короткое дыхание.
— Саша, Саша, это действительно ты, Саша?
Мои плечи расслабляются, и я смягчаю голос.
— Привет, любовь моя. Я скучаю по тебе.
— Скучаю по тебе больше, чем по луне и обратно, а потом снова по тебе, скучаю по тебе, скучаю по тебе, Саша.
— Не больше, чем я. Я хочу тебя съесть.
— Что ты имеешь в виду? Я не конфета! — он смеется, и я тоже смеюсь. — Когда ты вернешься?
— Прости, но я сейчас не могу, Мишка. Я нахожусь в далеком месте и не смогу вернуться домой какое-то время.
— Так далеко, как луна?
— Нет, но сейчас трудно вернуться.