Рина Кент – Бог Ярости (страница 100)

— Пожалуйста.

Чтоб меня.

Я позволяю Джереми и остальным оттащить меня назад, наблюдая за тем, как они втроем спускаются по лестнице.

Брэн смотрит на меня в последний раз, его плечи напряжены, глаза полны страдания.

Я только что узнал, что моя младшая сестра легла в постель с врагом во всех смыслах этого слова, но самое главное, что заставляет меня сходить с ума, — это чертова боль в глазах Брэна.

Брэн: Мы можем поговорить?

Брэн: Мы можем ненадолго встретиться в пентхаусе. Тебе не придется оставаться на ночь, если ты не хочешь.

Брэн: Ты выглядел очень взвинченным. Я просто хочу убедиться, что с тобой все в порядке. Могу я тебя увидеть?

Брэн: Значит, ты не собираешься извиняться за то, что ударил меня? Не то чтобы я на тебя обижен или что-то в этом роде.

Брэн: Ладно, обижен, но не из-за удара. Я знаю, что ты сделал это не специально, но игнорируешь ты меня точно специально.

Брэн: Насчет Лэна и Мии, я не хотел держать это в секрете, но я знал, что ты взбесишься, если узнаешь, и… я был прав, не так ли?

Брэн: Если тебя это утешит, я думаю, Лэн действительно серьезно к ней относится. Он никогда ни к кому не относился так серьезно за всю свою жизнь. У него никогда не было отношений, и он никогда не боролся за любовь девушки. Представляешь, он попросил меня научить его практиковать эмпатию только для того, чтобы завоевать ее. Он впервые попросил меня о чем-то, и мне это нравится. Мы сблизились на этой неделе, и мне очень нравится проводить время с ним вместе.

Брэн: Я даже показал ему несколько картин, которые держу в секрете, и он сказал, что гордится мной. Представляешь? Лэн гордится мной? Последний раз он говорил такое, когда мы были детьми… Ну, возможно, я сыграл свою роль в том, что мы отдалились друг от друга, но в любом случае, он сказал, что знает подходящего агента для меня, и это ЕГО агент. Он познакомил нас на днях, и она действительно нравится мне больше, чем та, с которой мама пыталась заставить меня подписать контракт. Она так хорошо понимает мое видение, и, возможно, скоро я перестану держать эти картины в секрете. Я начинаю надеяться, и это все благодаря Лэну. Разве это не безумие?

Брэн: Хотя я не в особо хорошем настроении.

Брэн: Подсказка. Это из-за тебя.

Брэн: Я немного скучаю по тебе.

Брэн: Ладно, это была ложь. Я действительно скучаю по тебе.

Брэн: Николай, пожалуйста. Не делай этого.

Брэн: Ты явно читаешь мои сообщения, но не можешь написать мне пару слов?

Брэн: Знаешь что? Забудь об этом.

Это были сообщения, которые Брэн прислал мне за последнюю неделю, и да, я прочитал каждое из них, но не смог ответить.

Если бы я это сделал, то стал бы катастрофически жестоким. Мои опасные мысли и дурная голова еще не успокоились. Впервые в жизни я провел две недели под кайфом. Целых две гребаных недели.

Это не то состояние, в котором я хочу с ним разговаривать.

Но вопреки здравому смыслу, который в последнее время отсутствует напрочь, я оказываюсь возле особняка Элиты, где ждал его каждое утро.

Я прислоняюсь к своему мотоциклу, замаскированному поваленным деревом, и смотрю на причину, по которой я проделал весь этот путь.

Несмотря на то, что я не отвечаю на его сообщения, на самом деле я слежу за каждым его шагом, будь то через его социальные сети или его друзей.

Час назад он опубликовал фотографию, на которой Ремингтон сжимает его в удушающем захвате, и они оба смеются. Они, блять, смеялись.

Еще хуже была подпись. Поздние ночные разговоры с Реми — самые лучшие. Я так благодарен, что ты у меня есть, @lord-remington-astor.

А потом ответ Ремингтона. За твое здоровье, приятель. Ты знаешь, что ты мой любимчик. Только не говори моему отпрыску.

Я не думал, когда пришел сюда. Я в принципе мало думаю.

Иногда мне кажется, что лучшее решение для всей этой хренотени — пойти в особняк Элиты, убить Лэндона, а потом похитить его брата, но что-то мне подсказывает, что это не пройдет гладко.

Как будто этой дилеммы было недостаточно, ему пришлось выложить фотографию с Ремингтоном. В его чертовой спальне.

Господи, мать твою.

Так вот что значит «Забудь»? Неужели он уже нашел замену и отбросил меня в сторону?

Не в его гребаных мечтах.

Мои пальцы затекли, пока я печатал.

Николай: Выходи на улицу.

Брэн: Взгляните, кто решил наконец-то признать мое существование.

Николай: Выходи на чертову улицу, Брэндон.

Брэн: Куда? Пожалуйста, не говори мне, что ты здесь.

Николай: На улицу. Сейчас же.

Брэн: Прекрасно. Ты сегодня сплошная радость.

Я сузил глаза, глядя на телефон. Конечно, я не радостный по сравнению с этим клоуном Ремингтоном.

Брэн даже как-то сказал: «Он такой смешной». Но это, блять, не так.

Мои мышцы вот-вот затрещат от того, как они напряжены. Две недели под кайфом — это слишком долго, и я не чувствую никаких признаков облегчения.

Я принял таблетки в ту ночь, когда ударил Брэна, потому что больше не мог доверять себе. Я должен был признать, что теряю контроль над собой.

Они не помогли. Если только не считать помощью то, что я чуть не утонул в бассейне.

И все же я принял три из них ранее, чтобы не сделать того, о чем потом буду жалеть. Мысль о том, чтобы причинить ему боль, чертовски пугает меня. Но я не думаю, что они работают. Желание ударить кого-нибудь сильнее, чем я могу его сдерживать.

Мне следовало держаться подальше.

Я действительно не должен быть здесь…

Сердцебиение учащается, когда я замечаю Брэна, спешащего ко мне. Он знает точное место, где я обычно жду.

Черт побери. Как же я скучал по нему и его утонченному присутствию. Простые черные шорты и серая футболка не скрывают его подтянутого телосложения.

Волосы в беспорядке, бессистемно спадают на лоб, что делает его более человечным, а не заносчивым.

Он останавливается передо мной, и выражение его лица медленно меняется с гнева на… мягкость? С каких это пор он стал мягче?

— Мы могли бы встретиться в пентхаусе. Тебе не обязательно было приходить сюда. Не то чтобы я не хотел, чтобы ты был здесь…

Я смотрю на него и молчу. Я не верю себе, что не сорвусь прямо сейчас.

— Николай, послушай, — он огибает мотоцикл и встает передо мной. — Есть много вещей, о которых я хочу с тобой поговорить. Я поговорил со своими друзьями, с Глин и…

— Заткнись, мать твою, — я хватаю его за горло и пихаю к стволу дерева. — Я здесь не для того, чтобы разговаривать.

Я прижимаюсь губами к его губам, и он издает изумленный звук, но я проглатываю его. У него вкус лимона, имбиря и меда.

Он ощущается как моя неминуемая гибель.

Я прижимаю свой язык к его языку, причмокивая, потягивая и покусывая, пока он не застонет.

Он стонет для меня так, будто чертовски ждал этого. Как будто он уже не заменил меня кем-то другим.

— Нико… подожди, — он отрывает губы.

— Мне надоело ждать, — я гонюсь за его ртом, а потом снова захватываю его. Он тянет меня за волосы, но я ничего не чувствую. Никакой боли. Никаких мыслей.