Рина Каримова – После измены. Он тебя любит (страница 61)

И слушая дальнейшую перепалку, мысль мелькает только одна — как мы до такого дошли? До всех этих выяснений? До судебных тяжб?

Любили друг друга. Сильно любили. Но похоже, все это происходило в другой жизни, а не сейчас.

Когда любят, не предают, не изменяют направо и налево.

Если бы происшедшее было роковой ошибкой, если бы случилось только один раз, но… хотя о чем я думаю? И одного раза достаточно.

Таиров вообще не видел проблемы в своих изменах.

Похоже, не видит он этого и сейчас.

Ладно, хватит. Зачем я об этом думаю?

Нервно мотаю головой, стараясь отогнать непрошенные мысли куда подальше. Переключаю все внимание на обсуждение, которое идет между адвокатами. Жданов объясняет, что именно мне причитается. Адвокат Таирова пробует отразить любые его аргументы.

Когда вдруг сам Таиров заявляет:

— Хватит, — говорит он. — Не вижу смысла это дальше обсуждать.

— Да, — соглашается его адвокат. — Я тоже считаю требования совершенно неприемлемыми. Поэтому…

— Помолчи, — обрывает его Таиров и на Жданова взгляд переводит. — Я не буду ничего делить с единственной женщиной, которую любил и люблю до сих пор. С той, которая родила мне детей. Раз так все складывается, то я согласен на все ее требования, касающиеся имущества и капиталов.

— Что? — хрипит его адвокат. — Господин Таиров, вы же просто…

— Бредом мы заняты, — бросает бывший. — Я и разводиться не собирался. А имущество делить так точно. И раз поднялся этот вопрос, раз она так хочет, то я согласен отдать ей все.

— Но как же…

— А это вам виднее — как, — чеканит Таиров. — Оформите бумаги таким образом, чтобы Вера получила все, что требуется. Не будет никакого суда. Никакого раздела имущества.

Жданов хмурится. Адвокат Таирова бледнеет.

Застываю. С недоумением смотрю на бывшего.

— Я понял, Вер, сейчас я действительно все понял. По-настоящему.

— Что ты понял?

— А ты слышала, — плечами пожимает. — Люблю я тебя. А раз так, то не вижу смысла этой ерундой заниматься. Делить что-то. Общаться через адвокатов. Короче, все. Я тебе отдаю столько, сколько ты хочешь. Все. И этот твой Жданов сейчас очень верно подметил. Без тебя у меня бы ни черта не было. Мне одному это было не так важно. Для тебя лучшего всегда хотел. Для нашей семьи. Для Ксюши. Ну теперь и для малого нашего. Для Кирилла. Все самое лучшее. И что теперь? Без того я дров наломал достаточно, чтобы дальше себя закапывать еще глубже. Ничего я со своей любимой женщиной делить не стану. И со своими детьми тоже. Все — твое. Заканчиваем фарс.

Сказав это, Таиров поднимается, направляется на выход.

Немая сцена.

Даже Жданов не находится с ответом.

А меня будто неведомое чувство заставляет подняться. Словно бы вверх подбрасывает. Резко.

И я поднимаюсь. Иду за Таировым. Чувствую потребность объясниться с ним. Иначе просто не представляю, как быть. Ну как?

— Стой, Эмир! — зову.

Он останавливается. Поворачивается и шагает ко мне. На его лице отражается тень удивления, будто бывший не ждал, что я за ним двинусь.

— Вера, если ты хочешь сейчас со мной поспорить, отказаться от чего-то, то это даже не обсуждается.

Хочу. Но теперь, глядя в его глаза, понимаю, что должна сказать ему нечто совсем иное.

— Нет, — говорю. — Это мы обсудим потом. Мне все твое имущество не нужно. И вся эта история… да я просто опасалась, что ты заберешь Кирюшу и запретишь мне видеть его, как угрожал.

— Забудь, — выдает Таиров. — Я вел себя как дебил. А насчет Кирилла думаю, мы сможем договориться как взрослые люди. Что ты там говорила? Встречи по графику. В общем, обсудим все это. И решим как лучше.

— Я знаю, что у тебя проблемы на работе.

— А это здесь причем? — спрашивает, помрачнев, а после добавляет: — Я уже все считай, уладил. Не переживай. У тебе не будет проблем с имуществом.

— Я знаю, что Кузнецов проверки устроил.

— Это он тебе сказал? — еще сильнее мрачнеет, взгляд беспросветным становится.

— Нет, мы не общаемся, — качаю головой. — Не важно, откуда я это узнала. Но я видела, что Виктор встречался с Пылаевым. Они вместе пошли в ресторан.

— Даже так?

— Да.

Эмир меняется в лице. Больше задумчивости в глазах, но само выражение его лица словно светлеет.

— Ну что же, — замечает, помедлив. — Это многое объясняет. Спасибо, что сказала мне, Вера.

Он смотрит на часы.

— Извини, мне надо по делу ехать.

Так и расходимся.

Вроде бы все немного успокаивается. Напряженный момент позади, однако чувство тревоги продолжает буквально выкручивать меня всю изнутри. Нет покоя ни на секунду. Места себе не нахожу. Сколько не пытаюсь успокоиться, не получается.

И главное — повода нет.

Главная моя проблема решилась. Таиров больше не грозится отобрать сына. Не похоже, будто он лукавил в нашу последнюю встречу.

Тогда почему на душе раздрай?

Ответ приходит одним утром.

Просыпаюсь, будто от толчка под дых. Шумно втягиваю воздух, резко поднимаюсь. Уже потом различаю какой-то звук.

Это что? Ксюша?..

Нахожу дочь в зале. Она рыдает, закрыв лицо руками.

— Ксюш, — обнимаю ее, прижимаю крепче. — Что случилось? Ты чего?

Она захлебывается слезами. Ответа добиваюсь далеко не сразу, а услышав его моментально цепенею.

— Мам, — всхлипывает, а после с надрывом выдает: — Папу убили!

69

Слова Ксюши заставляют меня заледенеть.

— Доча, — начинаю и чувствую, что ком подступивший к горлу не дает мне продолжить фразу.

А я даже не знаю, что сказать. Слова вообще не идут с языка. В голове не укладывается.

Эмира… убили?

— Ксюша, не понимаю, — сглатываю с трудом. — Почему ты…

— Вот, сама посмотри! — выпаливает дочка, трясущейся рукой показывает на экран телевизора.

Перевожу взгляд и обмираю.

Таиров лежит на асфальте. Окровавленный. Рядом суетятся его охранники. Но кажется, уже поздно.

Сердце дает перебой.