Рина Каримова – После измены. Он тебя любит (страница 55)

— Домой.

— Мы не договорили.

— Так с вами бесполезно о чем-то говорить. Вы же только самого себя слышите.

— А вообще, — вдруг замечает Крестовский, внимательно глядя на меня. — Если так поразмыслить, то никакое согласие от тебя больше не требуется.

65

— Подожди, — качаю головой. — Что значит — мое согласие не требуется?

Крестовский смотрит по сторонам. Вероятно, лишь теперь понимает, что мы говорим посреди прохода на студию. Оживленное место. Вокруг постоянно ходят люди. Конечно, тут все работают на него. Его команда. Поэтому им наверняка плевать на то, что именно выдает их босс.

— Вера, давай мы лучше пройдем…

— Нет, извини, никуда мы не пройдем.

Все же хочу уйти.

— Жданов тебе ничего не говорил? — вдруг спрашивает Крестовский. — Не звонил?

— Нет.

Имя адвоката заставляет меня задержаться.

— Да? Вон оно как, — протягивает Крестовский, проходясь ладонью по затылку. — Там очень важная информация была. Мне стоило начать с нее, а не с разговора о шоу. Хотя ты меня сбила, вот я и…

— Что за информация? — внутри мигом поднимается тревога.

— Он же взял твое дело, верно? О разводе.

— Да, мы недавно встречались. Не понимаю, что он сказал? — достаю мобильный, проверяю, на всякий случай. — Он мне не звонил.

— Жданов меня сам набрал, — говорит Крестовский. — Сказал, не может до тебя дозвониться. Просил кое-что передать.

— Что?

— Ну не здесь же это обсуждать, — качает он головой. — Давай немного пройдем. Такую информацию лучше обговорить наедине.

На сердце совсем неспокойно.

Что скрывает Крестовский?

И почему нельзя все сразу сказать?

Тут и другая мысль обжигает будто кипятком. А ведь он может отговорить своего друга заниматься моим делом. Если я откажусь сниматься в шоу, играть в этом безумном спектакле. А я откажусь. Тогда как же быть? Замкнутый круг. Пока ясно лишь одно: идти на уступки Крестовскому точно нельзя. Этому человеку вообще нельзя верить.

Вот только ситуация осложняется тем, что он друг Жданова и способен повлиять на его мнение. А от денег Жданов сразу отказался. Можно еще раз предложить, но чувствую, он все равно не согласится.

Пользуясь моим подвисшим состоянием, Крестовский берет меня за руку, тянет за собой.

— Идем, идем, — приговаривает он. — Давай, Вера. Это важно. Такое надо сразу решить с адвокатом.

— Возникли проблемы? — снова спрашиваю.

— Вер, пойдём, говорю же. Тебе лучше присесть.

Крестовский заводит меня в одну из комнат. Это не то место, где мы обсуждали и отсматривали выпуск. Замечаю несколько кресел. Массивный диван. А еще тут стол с зеркалом, перед которым выставлена косметика.

Кажется, это гримерка.

— Присаживайся, — говорит Крестовский. — Я тебе сейчас кофе заварю. Покрепче?

— Не надо, просто объясни, о чем говорил Жданов. Или может лучше, если я сама ему наберу?

— Нет, он сейчас на совещании. Не волнуйся. Я тебе сам поясню.

Нервно обнимаю себя руками, наблюдаю, как Крестовский проходит мимо. К стойке, где установлена кофемашина.

Вскоре слышится гудение.

Пока он занимается кофе, все же пробую набрать Жданова. Его телефон отключен.

— Вер, он на совещании, — замечает Крестовский. — Ты не веришь мне?

Поворачиваюсь. Он смотрит на меня. Улыбается.

— Что случилось? — спрашиваю.

— Жданов навел некоторые справки про твоего мужа, — он вздыхает. — Кажется, дело будет гораздо сложнее, чем предполагалось.

— Что он такого узнал?

— Твой бывший супруг довольно опасен. Похоже, Жданов не рассчитал силы, когда на все это согласился. И теперь хочет отказаться. Конечно, я с ним переговорил. Но у него не было времени. Спешил на совещание. В общем, ты не переживай Вера. Я с этим разберусь. Все-таки мы с тобой одна команда. Вместе работаем. Не могу давать тебя в обиду.

Ну просто «отлично».

Крестовский будто мысли мои прочел. Понял, что именно можно использовать. Куда надавить, чтобы я стала посговорчивее.

— Ну и сама посуди, — продолжает он. — Если мы разыгрываем пару, то будет странно, если я тебя в такой ситуации брошу.

Практически прямым текстом намекает. Либо я участвую в его постановке для зрителей, помогаю делать рейтинг выше. Либо все. Никакой помощи от Жданова не будет.

Конечно, адвокат совсем не производит впечатление такого человека, который будет плясать под чужую дудку. Однако он давно дружит с Крестовским. А я для него кто? Посторонняя женщина. Он и взять мое дело согласился только по просьбе. Иначе бы вряд ли что-то вышло.

Не верю, будто Жданов звонил Крестовскому. Скорее всего, это выдуманная история. На ходу сочинил. Но угроза может очень быстро стать реальностью. Похоже, достаточно нескольких слов Крестовского — и я останусь один на один с Тагировым. Потеряю адвоката.

Выбор без выбора получается. И как теперь поступить?

66

Крестовский подает мне чашку кофе, продолжает говорить что-то, однако я понимаю, его слова пролетают мимо сознания.

Цель сейчас — получить мое согласие. Ради этого дурацкого шоу. Ради славы. Ради зашкаливающего рейтинга. Ведь Крестовский понял, что может это все выгодно использовать.

Он пойдет на все. Додавит так, чтобы я согласилась. Просто потому что иного пути у меня не останется. Только принять его условия. Наверное, можно было бы уступить. Теоретически. Ведь это будут не настоящие отношения.

Пытаюсь представить, как соглашаюсь. Прокручиваю в голове варианты того, что неминуемо последует за этим дальше.

Играть. Притворяться. Лгать зрителям. Лгать моим собственным подписчикам в блоге. И… пойти на сделку со своей совестью.

Противно даже в голове это прорисовывать. В реальности будет еще тяжелее. Все внутри меня буквально поднимается на дыбы. Бунтует. Зарождается мощный протест.

К тому же, если посудить логически, то соглашаться в принципе опасно. Роман уже показал себя не с лучшей стороны. А ведь я пока не связана с ним этой сделкой. Потом будет поздно отказываться. Если он уже сейчас, на берегу, так себя ведет, то что последует в будущем? И как далеко может зайти игра? Пока складывается ощущение, что предела нет. И не намечается.

— Вер, ты меня слышишь? — спрашивает Крестовский. — Держи. Иначе кофе совсем остынет.

Беру у него чашку механически. Но пить ничего не собираюсь, как и задерживаться здесь. Ставлю в сторону, на ближайшую тумбу.

— Извини, — говорю. — Лучше я пойду.

Хочу выйти из гримерки, но он встает у меня на пути.

— Куда ты?

— Ничего не получится, — говорю прямо. — Не мое это. Шоу. Медийность. Изображать что-то на публику я не смогу.

— Ты серьезно сейчас? — хмурится. — Отказываешься? От денег? От популярности?