Рина Каримова – После измены. Он тебя любит (страница 37)

— Да мне плевать, что я там объяснил. И плевать, как я сам отношусь. Правда в том, что без этого проклятого шоу все полетит к чертям, — раздраженно бросает Крестовский. — Рейтинги передачи падают. Если новый сезон не изменит статистику, то нас закроют. Сейчас все в Интернете. Вот там зрители от экранов не отлипают. Смотрят всю эту чушь. И вот…

Он криво усмехается.

— Я тоже должен быть в тренде, — говорит. — Плевать, что меня от этих ваших соц-сетей воротит. Никакого аккаунта у меня там никогда не было. Но… надо идти в ногу со временем.

Молча смотрю на него, теряясь с ответом.

— Просто скажите, сколько вам нужно, — заявляет Крестовский. — Хватит уже темнить. Подпишем контракт — и дело с концом.

— Это совсем не та тема, которую я готова обсуждать с человеком, с которым едва знакома лично, — замолкаю, собираясь с мыслями. — Но кажется, иначе с вами не получится. Отказов вы не слышите.

— Не слышу, — кивает он. — Вы мне глупости говорите. Это все не причина.

— У меня будет суд, — говорю. — За опеку над ребенком. Мой бывший муж очень влиятельный бизнесмен. И мать-блогер вряд ли вызовет поддержку в суде.

Сказав это, становится легче.

Надеюсь, теперь Крестовский все поймет и…

— И в чем здесь причина? — хмуро бросает он. — Дам вам своего адвоката. У него нет ни одного проигранного дела за последние десять лет. Подойдет? Он от вашего бывшего ни черта в суде не оставит. И не таких на место ставил.

41

— Ну что вы опять молчите, Вера? — спрашивает Крестовский, разрывая затянувшуюся паузу.

— Не знаю, что сказать, — признаюсь честно.

— Не надо ничего говорить, — ровно замечает он, достает из объемной кожаной сумки папку, кладет на стол, подвигая ближе ко мне. — Изучите контракт. Если вас что-то не устраивает — обсудим. Но я не вижу ни единой причины, чтобы вы не подписали эти документы.

— Послушайте, я…

— Что?

— Я вас совсем не знаю.

— И как это понимать? — приподнимает бровь. — Считаете, я вас намеренно куда-то заманиваю? Кинуть хочу? Или в чем проблема?

Неопределенно мотаю головой.

— Нет, конечно, — выдаю вслух. — Зачем вам это?

— От блогера ждал больше красноречия, — усмехается Крестовский.

— Я плохой блогер, — тоже усмехаюсь.

— Я бы не сказал, — отвечает он, поймав мой взгляд, пристально в глаза смотрит.

Молчу, потому что слов у меня действительно не находится. Его предложение сейчас звучит как гром среди ясного неба.

Но это… приятный гром.

Возможно, «обманчиво» приятный.

Я же и правда совсем не знакома с Крестовским. Ну те годы, когда я следила за ним на его шоу, нельзя посчитать всерьез. А так — мне ничего про него неизвестно.

— Что вас смущает? — спрашивает он.

— Могу я… еще немного все обдумать?

— Можете, — кивает Крестовский. — Сегодня. До вечера. А завтра, будьте добры, приезжайте на съемки пилотного выпуска.

Он кладет визитку на папку передо мной.

— Вот адрес.

— Я не могу вам сейчас ничего обещать, — говорю. — Это все слишком неожиданно.

— И? — приподнимает бровь. — Ну я же не предлагаю вам прямо сегодня увольняться. Возьмите отгул. Снимем пилотный выпуск. Потом уже все со своим боссом оформите.

Крестовский смотрит на часы.

— Ладно, — бросает он. — Мне пора ехать. Завтра жду вас к девяти. Не опаздывайте. Не выношу этого.

— Постойте, я же не…

— Насчет адвоката я не шутил, — заявляет Крестовский, будто и не слышит меня. — Вы сами моего адвоката нанять не сможете. Он вот так — с теми, кого не знает — не работает. Только по рекомендации клиентов берет. И поверьте, вам лучше него никто в суде не поможет. Если хотите своего мужа размазать, то он будет незаменим. Гордеев. Можете навести о нем справки. Сами мнение составите.

Крестовский оставляет несколько купюр, расплачиваясь за ужин. И небрежно кивнув мне, поднимается, идет на выход из ресторана.

Растерянным взглядом провожаю его массивную фигуру. Почему-то на шоу он не казался настолько высоким и широкоплечим.

Но с другой стороны, я давно перестала следить за выпусками. Не до того было совсем. Едва успевала справляться с работой, с заботой о Кирюше.

Забираю папку, до конца смены оставляю ее в шкафу со своей одеждой. Решаю вечером просмотреть более детально.

Однако на кухню вернуться не успеваю.

Звонит телефон. На экране высвечивается номер дочки.

— Привет, Ксюша, — говорю, принимая вызов.

— Привет, мам, — радостно отвечает она. — Я завтра прилетаю. На неделю. Ты же сможешь отпуск взять? Или хотя бы отгул какой-нибудь? Ну чтобы пока я в городе мы могли все вместе погулять?

Хорошая новость.

Мы давно не виделись.

Это моя первая мысль, а потом понимаю, что с отгулом все может оказаться очень не просто…

— Ксюш, мне надо с начальником переговорить. Насчет отпуска не знаю, но думаю про отгул договориться смогу, да и выходные впереди. Что-нибудь придумаем. Подожди, а ты же говорила тебе снова по учебе надо что-то сдавать? Так быстро успела?

— Да, мам, не волнуйся, все хорошо, — говорит дочка. — Давай вечером тебя наберу, а ты постарайся поговорить на работе, чтобы мы все же почаще могли видеться, пока я буду в городе.

— Конечно.

Прощаемся, потому что Ксюша снова куда-то спешит. Прячу телефон в сумку, и уже собираюсь идти на кухню, когда оборачиваюсь и вижу Пылаева.

— Здравствуй, Вера, — улыбается он, пристально на меня смотрит.

И такое чувство возникает, будто начальник уже в курсе насчет предложения Крестовского.

42

Растерянно киваю в ответ на приветствие Пылаева. Вообще, мне казалось, он должен был вернуться позже. Еще через несколько дней.

Вроде бы так говорил. Но конечно, я могла и перепутать.

— Тебе отгул нужен? — спрашивает он. — Дочь прилетает?

— Да, Ксюша приедет на неделю.

— Тогда бери отпуск, — замечает Пылаев. — Сейчас отдам распоряжение помощнику. Все оформят.

Наверное, удивление слишком ярко отражается на моем лице сейчас. Потому что я совсем не ждала услышать нечто подобное от Пылаева.

Отпуск. Так легко?

Даже не верится…