Рина Каримова – Неверный (страница 31)
Ну я ее найду. Конечно. Не лично. Найдут ее. И… не важно.
Еще про гниль эту не думал.
Усаживаюсь в тачку, завожу двигатель. Надо проехаться. Прочистить мозги. Просто покататься по городу и снова получить иллюзию равновесия.
Иллюзию, да. Потому что нет у меня никакого равновесия. Даже близко. С момента как Вера от меня ушла.
Ничего. Все еще можно исправить.
Всегда есть шанс.
И я этот шанс выбью. Выгрызу. Любой ценой!
28
Мне очень везет, что врач соглашается помочь.
— Будьте осторожнее, Вера, — говорит она позже. — Мне чудом удалось вашего мужа спровадить. Только когда он понял, что разговор может вашему здоровью угрожать, только тогда и остановился. А так… он бы и в палату ворвался.
— Спасибо вам, — выдаю. — За все. Спасибо большое.
— Как вы дальше быть собираетесь? — спрашивает она. — Со всем этим? Ваш бывший муж влиятельный человек. Вы не сможете долго скрывать ребенка.
— Я… уеду, — отвечаю, помедлив.
Плохо представляю, как и куда именно. Однако выбора нет. Иначе Таиров все выяснит.
Несколько дней размышляю о том, что делать. Намечаю определенный план. Время у меня есть. На работу пока ходить не нужно.
Уже понимаю, что Пылаев меня уволит.
Разговор у нас по телефону был. Практически сразу как я в больницу попала. Очень напряженный разговор. Неприятный.
— Вы беременны, Вера.
Он обращается жестко. Официально.
— О таком стоит предупреждать, не находите?
Даже возразить нечего.
Пылаев прав.
— Вы правы, извините, — говорю. — Мне правда жаль, что так вышло. Но у меня не было выбора.
— Я и подумать не мог, что вы так подставите, — бросает Пылаев с раздражением.
А если он Эмиру скажет?
Если они встретятся и…
— Я понимаю, что виновата. Но я вас очень прошу никому не говорить про мою беременность, — говорю, не подобрав слов получше.
Пылаев еще больше раздражается.
— Да что вы такое несете? С чего взяли, будто я стану трепаться?
— Извините, я просто…
— Ладно, поговорим, когда вас выпишут, — обрывает Пылаев. — А пока отдыхайте. Думайте о своем здоровье. Нечего вам было за работу браться, раз такой темп не вывозите.
Пылаев решил, что мое состояние связано со стрессом и усталостью из-за работы на кухне. И не могу ничего ему объяснить. Не по телефону же. Да и неуместно это все. Ни к чему.
Зачем ему?..
Неудобно выходит.
Ладно. Все равно оставаться здесь нельзя. И уволиться мне бы пришлось в любом случае, ведь я должна уехать.
Хорошо, что немного денег скопить успела. Иначе было бы совсем тяжело. А так надеюсь, что справлюсь.
Нужно справиться.
Другого выбора нет.
Приходит день выписки. Сегодня же и на работу собираюсь поехать. Надо поскорее решить все вопросы. И действовать дальше.
Но быстро это сделать не получается.
Застываю на крыльце клиники, увидев Эмира.
Прошедшие дни не проходили без мыслей о нем. Вспоминались фразы Снежаны. Что-то цепляло, заставляло прокручивать ее выпады опять.
Насчет браслета…
Не знаю, конечно, может Эмир ей и подарил точную копию того украшения, которое досталось мне. И да, свой браслет я тогда нашла случайно.
Однако же… на нем была гравировка. Изнутри. Особенная. С моим именем. Значит, браслет никак не мог быть куплен для Снежаны.
И мне не хочется верить, будто Эмир опустился до такой низости, как приводить любовницу в нашу с ним спальню. В наш дом.
Но даже если так, что это меняло?
Ничего.
Он изменял мне. Цинично. Грязно. Еще и утверждал, что так поступают все. Считал себя в праве. В голове такое не укладывается.
Направляюсь к выходу из клиники. И тут я вижу его прямо перед собой. Эмоции накатывают сильнее. Отвращение. Горечь. Все смешивается.
И страх есть тоже.
Вдруг… он все же узнал?
— Вера, — говорит и шагает ближе. — Нам надо поговорить.
— Мне не надо.
Отхожу от него.
Он протягивает руку.
А меня всю передергивает. Хоть его пальцы и не касаются кожи, не затрагивают мое плечо, потому что я успеваю рефлекторно отклониться, меня все равно всю ошпаривает.
— Не трогай меня, — нервно мотаю головой. — Не трогай!
Даже голос повышаю.
Все внутри встает на дыбы.
— Вера, стой…
— Не о чем нам говорить, — выдаю твердо.
И все же заставляю себя на него посмотреть. Глаза в глаза. Как же я мечтаю никогда больше его не встречать. Забыть. Вырвать из памяти.
— Или тебе мало? — спрашиваю. — Мало всего, что было?
— Вера…