Рина Каримова – Неверный (страница 33)

Таиров хмурится.

— Ты чего? — спрашивает. — Ты что такое говоришь?

— Ксюша мне уже давно не звонит, — отвечаю как есть. — На сообщения мои не отвечает. Как ты думаешь, матери легко это все выносить? Как тебе вообще в голову такая идея пришла?

— Да о чем ты? — выдает мрачно. — Ничего я не запрещал. У нас вообще никакого разговора об этом не было.

— Ладно, не важно, — прикрываю глаза, невольно морщусь.

— Что такое? Вер…

Он опять собирается подойти. Уже вплотную подступает. Но тут я успеваю вовремя распахнуть глаза.

Смотрю на него.

Застывает.

— Вера…

— Голова болит, — говорю. — Сильно. Я устала, Эмир. Пожалуйста, дай мне пройти. Не могу я с тобой общаться. Не могу. Понимаешь?

— Ладно, понял, — кивает и в следующую же секунду показывает, что ничего он не понял, потому что прибавляет: — Когда приехать? Давай на выходных.

— Да отойди ты, прошу тебя, — говорю резко.

Отходит.

И я стараюсь скорее зайти в подъезд. Поднимаюсь на свой этаж. Прохожу в квартиру. И там уже просто обессиленно опускаюсь на диван.

Надеюсь, раньше выходных Таиров не объявится. А на выходных меня здесь уже не будет.

Через несколько часов звонок телефона заставляет вздрогнуть.

Смотрю на экран — Ксюша.

— Привет, доченька, — тут же принимаю вызов.

— Мам, что с папой?

Голос ее мне совсем не нравится. Перепуганный.

— А что с ним? — спрашиваю.

— Он мне звонил… и так, — запинается. — Мам, он никогда так раньше со мной не говорил. Ты же знаешь, он вообще спокойный. Говорит мало. Только по делу. Но тут…

Насчет «спокойного» Эмира можно поспорить. Но да, когда он общался в кругу семьи, это сильно отличалось от общения на работе.

— Мам, ты прости, что я так резко пропала, — вздыхает Ксюша. — Понимаешь, сначала бабушка мне сказала. Ну что если я с тобой буду общаться, то это плохо скажется на моих отношениях с папой. Он за учебу платить перестанет. Не сразу, но так будет. А я…

Значит, вот кто все это устроил.

Мадина.

Да. От нее можно любого яда ожидать.

— В общем, бабушка очень много разного наговорила тогда. И я… мам, я не испугалась. Плевать мне на эту учебу. На деньги. Никто бы мне не смог запретить с тобой общаться. Ну перестал бы платить за учебу — к тебе бы приехала. Но я подумала, если долго не буду выходить на связь, то ты тогда быстрее с ним помиришься. Или хотя бы поговорите немного.

Ксюша продолжает мне все это объяснять, а у меня снова сердце от боли разрывается.

Слышу ведь, дочка чуть ли не плачет. На грани истерики.

— Ксюш, тише, — стараюсь ее успокоить.

Хотя словами тяжело.

Мне бы обнять ее. Приголубить.

Маленькая моя. Родная.

— Так бывает, доча, — продолжаю. — Многие люди могут вот так разойтись. Со временем.

— Многие может и могут, но не вы, мам! Я же знаю, как папа тебя любит. Ты его тоже любишь. И знаешь, он вроде расстался с той своей… мне бабушка сказала. У него сейчас никого нет.

А что бы Мадина еще могла сказать?

— Мам, скажи, ты что… ты… разлюбила папу? Ну просто если любишь. Если по-настоящему любишь. Ты же тогда простишь все.

Скорее наоборот.

Если слишком сильно любишь, никогда простить не сможешь. И назад дороги уже не будет.

Мягко пробую объяснить все дочери. Под конец вроде бы получается. Но все равно ей тяжело.

Заканчиваю разговор. Ощущения смешанные. И радость, от того, что наконец поговорили. И тяжесть от всего остального тоже накатывает.

В очередной раз убеждаюсь в правильности своего решения. Из всей этой ситуации есть только один выход — развод.

Я поступила верно.

И теперь главное — Эмир не должен узнать про ребенка.

30

Последние дни до отъезда проходят спокойно. Вот и наступает четверг. Завтра утром мне уезжать.

Жду курьера. От него как раз приходит сообщение, что посылка будет доставлена в скором времени.

Потому когда раздается звонок в дверь, я распахиваю ее, даже ничего не спросив и не глянув в «глазок».

Очень зря. Зарапортавалась. А так нельзя…

Таиров на пороге.

— Здравствуй, Вера.

Моя первая реакция — сразу же закрыть дверь. Слишком много у нас встреч за эту неделю. И слишком много разговоров.

— Стой.

Он ставит ногу так, что закрыться не получается.

— Уходи, — говорю.

Молчит.

В прошлый раз казалось, я успокоилась. Но сейчас меня буквально распирает от самых темных эмоций. Раздражение вспыхивает. Даже какая-то злость.

— Сколько же ты будешь меня донимать? — выпаливаю. — Тебе мало того, что ты уже сделал? Чего ты хочешь, Эмир? Добить?

— Тихо, Вера, выслушай меня, пожалуйста, — говорит с нажимом.

Прямо напирает. И взглядом давит, и всем своим видом. В квартиру еще пока не вломился, но чувствуется, что может.

— Наслушалась уже, — говорю. — Достаточно. Уйди. Пожалуйста. Уйди, не донимай меня.

— Вера, послушай…

— А ты меня когда послушаешь? — обрываю.