Рина Харос – Проклятие Персефоны (страница 12)
Передо мной стоял невысокого роста юнга, худощавый, рыжеволосый, чье лицо покрывали многочисленные веснушки. Маленький нос с небольшой горбинкой – полученной, как я подумала, в ходе неудачной драки – на удивление ему шел, выдавая бойцовский и задиристый характер. Светлая хлопковая рубашка и широкие штаны – единственная одежда мальчишки – обдувались легким ветерком. Босые ноги были покрыты слоем грязи и пыли.
Испуганный взгляд скользил по моему лицу, явно пытаясь найти какой-то подвох, который позволит ему в любой момент дать деру. Почувствовав его волнение и страх, я приоткрыла завесу для сирены и незаметно оплела цыплячье тело юнги тонкими нитями, словно нежными объятиями.
Увидев смятение на лице мальчишки, я легонько наклонила голову набок и улыбнулась, после чего задала вопрос:
– Мы… я очень голодна, не ела уже больше суток. Не подскажешь, где здесь можно подкрепиться?
Лицо юнги моментально просветлело, и он по-детски улыбнулся в ответ.
– Конечно, мисс, конечно, знаю! – Понизив голос, заговорщически прошептал: – Честно говоря, я тоже иду набить брюхо.
В ответ я тихо засмеялась, прикрывая рот ладонью, чтобы не разбудить команду, и последовала за мальчиком, который скакал впереди доверчивым олененком.
Спустившись на несколько пролетов вниз, мы оказались в камбузе корабля, где можно было найти все: сыр, вино, хлеб, картошку, овощи, фрукты. Окутывающий помещение холод заставил поежиться. Я обхватила себя руками, чтобы немного согреться. Наблюдая за тем, как юнга набирает полные карманы еды, спросила:
– Кто вы такие?
Махнув рукой в мою сторону и немного засмущавшись, юнга задорно улыбнулся во весь рот, и я увидела, что у него отсутствовал один передний зуб. Голос, подобный свисту соловья, заставил меня улыбнуться.
– Помогаем всем нуждающимся продовольствием, деньгами. Мы не отбираем, мы отдаем. – Сделав особый акцент на последнем слове, он состроил довольное выражение лица и, сев на ступеньку, начал откусывать большие куски от хлеба и сыра. – Но все почему-то нас называют отбросами и хотят повесить. – Протолкав кусок еды в горло, он отрывисто задышал, стараясь не выдать волнения. – Может, все боятся нас из-за флага? Видала? Абна. уа… ю – и не выговоришь, рыбья головешка! А ведь он означает…
Почувствовав, как путаются мысли, сильнее сжала ракушку на груди, наблюдая за мальчиком сквозь густые ресницы.
– Скажи, как тебя зовут?
– Крис, – ответил мальчик, не переставая при этом жевать. Кажется, все внимание юнца теперь занимала еда, а не странная пленница капитана.
– Скажи, Крис, как ты оказался здесь, среди этих, – стараясь подобрать более подходящее слово, я свела брови к переносице, – мужланов?
Я тоже выбрала несколько ломтиков сыра и фруктов и присела рядом с мальчишкой, чтобы утолить голод. Странный непривычный запах немытого человеческого тела и рыбы, конечно, смущал, однако я надеялась завести с мальчонкой доверительную беседу и разузнать, где нахожусь и кем стал за эти долгие годы разлуки Уильям.
Мальчик недоуменно почесал голову, откусывая еще один большой кусок сыра.
– Уильям… он выкупил меня у торговца. Гадкого, мерзкого старикашки – вечно слюни подтереть не мог… У-ух, рыбья моя голова, я бы ему сейчас!.. А я, знаете ли, это… как его… не из робкого десятка! Я сопротивлялся, пару раз даже смог заехать ему по котлу! Правда, мне больше досталось, эх. – Он неосознанно потер нос и поморщился, будто воспоминания были еще свежи в его памяти. – Потому что для настоящего моряка свобода превыше всего! – Мальчишка гордо ударил себя кулаком в грудь. – Во время очередного побега Уильям спросил торговца, за сколько тот отдаст мальчишку, но хозяин к тому времени уже собирался извести меня и скормить рыбам – такой гад! – поэтому получил ответ, что я не продаюсь. В этот же момент перед ногами старикашки упал мешочек с золотом, после чего меня швырнули в сторону капитана, а я и рад был оказаться на воле. Собирался дать деру, но… – Юнга запнулся.
Я слегка наклонила голову набок, чтобы встретиться с ним взглядом, но Крис упорно отворачивался. Спустя несколько секунд услышала, что он шмыгает носом и вытирает слезы рукавом рубашки. Я лихорадочно начала думать, как проявить свои эмоции и выразить человеческую заботу, чтобы себя не выдать. Поэтому положила ладонь рядом с Крисом и затаила дыхание в надежде, что он заметит мой жест и не оттолкнет.
Крис грустно улыбнулся и накрыл мою ладонь своими костлявыми пальцами, предварительно стряхнув крошки. Я ответила ему самой искренней улыбкой, которую только была способна из себя выдавить. Спустя несколько минут Крис продолжил рассказ:
– Но прежде чем я успел удрать, Уильям спросил меня, хочу ли я быть под его защитой, хочу ли я чувствовать себя частью команды и жить по своим правилам? Рыбья моя голова, понимаешь?! – Сам того не замечая, мальчишка начал быстро тараторить, хватая ртом воздух: – Я почувствовал! Нутром почувствовал! Веришь мне?! А-а-ай, тьфу, и не надо! Я-то знаю, какой он, капитан наш! Он не схватил меня и не повел на корабль против воли, а спросил, желаю ли я жить под его руководством. Я незамедлительно ответил, что да. Я что, дурак какой, от такого подарка судьбы отказаться?! И вот мы уже три года ходим под одним парусом, и ни на секунду я не пожалел о своем выборе. Жаль, что он не нашел меня раньше. Мы бы с ним такие открытия сделали! Мы бы с ним столько островов обогнули! Страшно даже представить!
Глаза мальчика блестели, когда он с таким пылом рассказывал о том, что дорого его сердцу. Я была благодарна за эту наивную открытость, но понимала, что нужно выведать больше полезной информации.
– Ваш капитан, – не сдавалась я, – кто он? Мне интересно было бы узнать о нем как можно больше. – Натянув смущенную улыбку, мысленно представила, как глупо выгляжу со стороны, и едва удержалась, чтобы не фыркнуть.
– А ты никому не расскажешь?
Я активно замотала головой в разные стороны и прикрыла рот ладонью, показывая, что нема как рыба.
Крис пожал плечами и, скрепив руки в замок, начал рассказ:
– Да я бы рад, да вот никто не может точно сказать, как корабль достался капитану – вместе со всеми этими наполненными бочками, сундуками, книжонками. Правда, тогда еще корма серебристого цвета была, капитан заставил перекрасить. Зачем? Кто знает! Поговаривают, что он продал душу дьяволу взамен на то, что имеет! Хотел бы я посмотреть на этого дьявола… Да я бы его!.. – Я демонстративно кашлянула, намекая Крису на то, что он отошел от темы. – Ах да, о чем это я… Рыбья моя голова, да это единственное судно, которое ни разу не разбилось и с которого никто не пропал. Команда, набранная несколько лет назад, помнит Уильяма еще мальчишкой. Я часто пробирался к каютам старших по званиям и слушал их рассказы. Но я не шпион, не подумайте! Это просто так все захватывающе, опасно, по-геройски, рыбья моя голова. Но никто не может сказать, сколько точно прошло лет с момента первого плавания, – возможно, лет пять, а может, и все двадцать, потому что время на корабле будто замерло. Ходят слухи, что дьявол уничтожил всю команду, оставив в живых только капитана, заключив с ним сделку…
Набрав в легкие побольше воздуха, Крис хотел было продолжить, но внезапно дверь в камбуз открылась, и на пороге появился Уильям. Он встал в проходе и, скрестив руки на груди, молча наблюдал за нами.
Юнга вздрогнул и, вскочив на ноги, начал оправдываться, но я жестом заставила его замолчать и, поднявшись, взглянула прямо в глаза капитану:
– Было весьма опрометчиво с твоей стороны не предложить мне даже кусок хлеба с водой. – Выплевывая каждое слово, я с презрением смотрела на человека, который когда-то был мне близок. – Скажи спасибо Крису, он не дал мне подохнуть на этом корабле от голода.
Сирена, почувствовав мою злость и ненависть, осторожно заскребла когтями изнутри, вызывая нестерпимую боль. Мысленно приструнив ее, я взяла ошарашенного мальчика за руку и повела за собой, ясно давая понять, что на этом все разговоры окончены. Поднявшись по лестнице на палубу, мы быстро простились с Крисом и разошлись по каютам, пожелав друг другу спокойной ночи.
Оказавшись в одиночестве, я заперла дверь и подошла к графину, омыв лицо и тело прохладной водой. Коснулась пальцами амулета и осторожно сняла его, кинув на кровать. Приятная нега, растекающаяся по коже, заставила издать тихий стон. Я будто после изнурительного боя сбросила броню. Когти, удлинившись, царапали платье, оставляя на нем затяжки и борозды. Поддев бретельку, резко дернула за нее, разорвав, оголяя плечо и небольшой участок груди. А затем и вовсе скинула ненавистную мне ткань. Прохладный воздух ласкал тело и вызывал приятную дрожь, внизу живота заныло.
Добравшись до кровати, я быстрым движением заползла на середину и, сладко потянувшись, закрыла глаза. В голове непроизвольно закрутилось воспоминание.
Прошло два года, как я сбежала от матери и переселилась к Генри. После смерти отца она, подобно одержимой, не могла контролировать свои вспышки гнева, сменяемые недельной депрессией. Страшное событие послужило крайней точкой: проснувшись посреди ночи от шума, я увидела плачущую мать, стоящую около моей кровати с тесаком. Боясь оказаться разрубленной на куски, подобно рыбешке, я не помнила, как мне удалось сбежать, но дикий вопль женщины, вы́