Рина Харос – Проклятие Персефоны (страница 11)
Течение несло нас вперед.
Пройдя несколько метров, я увидела на другом конце палубы остальных матросов, которые, выполнив работу, развлекали друг друга байками. Выпрямив спину и подняв подбородок, глубоко вздохнула, наслаждаясь морским воздухом, манившим меня в свои глубины, к родному дому.
Я заняла эффектную позу. Позже заметила, что Уильям тоже находился на палубе и, судя по блаженному выражению лица, наслаждался прекрасными морскими видами. Однако, увидев меня, замер на месте.
В свете солнечных лучей мои волосы отливали янтарем, матросы тут же стихли, оглядывая гибкое тело, мысленно уже срывая ткань и беря насильно прямо здесь, на истоптанных сапогами досках корабля. Взгляд Уильяма открыто изучал каждый изгиб, но брови были сведены к переносице: похоже, он совершенно не ожидал подобного бунта на своем корабле.
Скрестив руки на груди, я с вызовом посмотрела на мужчин и громко произнесла:
– Мне может кто-нибудь помочь с застежкой?
Задыхаясь от вожделения и страсти, матросы продолжали молча в своих мечтах хватать грубыми руками мою грудь, ласкать оголенные бедра, поднимать мои стройные ноги и закидывать себе на плечи, чтобы войти глубже и резче.
Подождав несколько секунд, я раздраженно цокнула языком и нагло щелкнула пальцами:
– Не слышу ответа. – Вильнула бедрами, заставив некоторых сладостно застонать. – Надо же, песики умеют разговаривать. – Проведя языком по нижней губе, слегка ее прикусила, отчаянно стараясь сдерживать сирену.
Вдруг чья-то рука схватила меня за локоть и потащила с палубы в сторону каюты. Я пустила в ход когти, но силы были неравны, поэтому меня грубо втащили обратно в каюту, закрыв дверь на щеколду.
– Да что ты себе позволяешь?! Я только начала!
Настойчиво потянулась к ручке, но Уильям перехватил мою ладонь и, протащив за собой по всей каюте, сел на стул, заставив плюхнуться к нему на колени. Все попытки вырваться не увенчались успехом: стоило мне лишь на сантиметр оторваться от тела мужчины, как он силой усаживал меня обратно, кидая предостерегающие взгляды в мою сторону. Глаза Уильяма будто заледенели, как в тот раз, в лесу, когда я пыталась от него убежать, грудь высоко вздымалась от волнения, злости… и страсти.
– А я еще не начинал, так что, будь добра, заткнись.
Растерянно моргнув, я не сразу нашлась, что ответить, сжимая кулаки в безмолвной злобе. Казалось, Уильям был не в меньшем шоке от подобной выходки, поскольку его щеки покрылись легким румянцем, и он перевел взгляд на мою ключицу. Я усмехнулась и провела по платью руками, еще больше приоткрыв вырез на груди, и поерзала на коленях, усаживаясь поудобнее, заставив Уильяма учащенно задышать.
Что ж, соблазнение – это единственное, что я могу сделать мастерски в этой ситуации. Довольное урчание сирены говорило о том, что она разделяет мои намерения. Закинув ногу на ногу и откинувшись спиной на подлокотник, я взглянула на мужчину и коснулась подушечками пальцев шрама на его лице. Наклонившись ближе, почти касаясь губами мочки уха, тихо прошептала:
– Ты забываешься, капитан.
Мужчина шумно выдохнул и кивнул, стараясь скрыть возбуждение, граничащее со смущением. Приоткрыв завесу истинной сущности, я мысленно пустила в сердце Уильяма красные нити, наполненные порочностью и страстью. Глаза мужчины, казавшиеся льдинками, загорелись диким пламенем. В следующее мгновение его рука, которая лежала у меня на талии, опустилась к ноге и медленно начала подниматься вверх вместе с подолом платья. Как только я попыталась воспротивиться, играясь, Уильям завел мои руки за спину и обхватил тонкие запястья своей огромной ладонью. Тем временем вторая замерла на бедре, слегка поглаживая мою кожу большим пальцем. Прикрыв глаза, я на мгновение дала волю сирене, которая чувствовала себя увереннее и раскрепощеннее в море, нежели на суше. Стоило мне лишь ощутить приятную негу в теле, как Уильям прислонился своим лбом к моему, не прекращая поглаживать бедро, и снова повторил:
– Неужели ты совсем меня не помнишь, Эмилия?
Резко распахнув глаза, я шумно вдохнула, стараясь подавить болезненные воспоминания, горечью и обидой отзывающиеся в сердце. Придав лицу растерянный вид, лишь коротко помотала головой, прикусив нижнюю губу так сильно, что выступили капельки крови.
Лицо Уильяма словно окаменело, когда он понял, что все его надежды всколыхнуть прошлое обратились в прах. Он встал, заставив меня слезть с его колен. Развернувшись на пятках, капитан быстрым шагом покинул каюту, закрыв за собой дверь и оставив меня наедине с беспорядочными мыслями и тяжелыми воспоминаниями.
Волны укачивали корабль, будто младенца, и успокаивали меня; вездесущий шум моря звал домой. Сама того не заметив, я легла на кровать, свернулась калачиком и погрузилась в беспокойный сон.
Встав до первых лучей солнца, я начал изучать карту, которая была беспорядочно исписана пером. Спустя несколько часов решил взять перерыв и выйти подышать на палубу.
Солнце ярко светило над горизонтом, корабль быстро, но плавно скользил по волнам, корма рассекала гладь моря, команда суетилась, выполняя приказы. Спрятав ладони в карманах, я стоял у борта и любовался чудесным пейзажем.
Эмилия вела себя более чем высокомерно, отчего мне становилось неуютно: я чувствовал себя буньопом, которого швырнули на сушу за первую провинность. Эти двухметровые твари жили во всех озерах, ручьях, реках и их руслах. Внешне чудовища представляли собой смесь лошади и моржа: с ластами, острыми зубами, гигантским хвостом. Несмотря на кровожадность и внушительные размеры, буньопы были преданы сиренам и Посейдону, исполняя любое поручение, лишь бы уважить господина.
Лениво повернув голову в сторону команды, которая перекидывалась байками и обсуждала походы по портовым домам удовольствия, я заметил девичий силуэт.
Перед матросами, лениво водя бедрами и наблюдая за реакцией, стояла Эмилия в откровенном платье. Откуда она его, черт побери, взяла? Ведь это я выбирал ей гардероб, руководствуясь желанием сохранить честь и достоинство единственной девушки на корабле перед простыми мужиками, которые теперь глазели на нее, облизываясь. Тело девушки слабо поблескивало странным серебристым светом. Глаза блаженно прикрылись – она купалась в мужском внимании, прикусив нижнюю губу. Вся эта ситуация отчасти забавляла, раскрывая истинную сущность матросов, которые, не скрывая, открыто и вожделенно изучали ее манящие изгибы.
Бросив свирепый взгляд на команду, затем на Эмилию, я, недолго думая, схватил девушку за локоть и увел обратно в каюту.
Пленница издала рык и задергалась, пытаясь вырваться. Она вонзила когти в мою спину, пока не выступили капельки крови. И тут ее дыхание резко сбилось: она будто отчаянно сдерживалась от рокового поступка. Сияние, окутавшее тело девушки, медленно угасало, сменяясь легким загаром. Глаза Эмилии широко распахнулись, словно от ужасного сна, и она снова резко дернулась в сторону. Я был слишком зол, чтобы терпеть подобные выходки, поэтому сжал свободной ладонью золотисто-рыжие локоны и втащил шипящую чертовку в каюту, будто гадюку.
Настроение Эмилии менялось ежеминутно, заставив подумать о том, не сошла ли она с ума за все эти годы, но в зеленых глазах не было ни капли сумасшествия – только желание отмщения, пугающая игривость и чарующее возбуждение. Эмилия прекрасно знала, за какие нити необходимо потянуть, чтобы я пал к ее ногам.
Выйдя из каюты, я приказал продолжить работу, и матросы незамедлительно разошлись кто куда. Кинув короткий взгляд на дверь, ведущую в каюту Эмилии, мне оставалось только гадать, свидетелем чего я только что стал. В голове непроизвольно всплыли слова: «Ты многого о ней не знаеш-ш-шь, хотя уверен в обратном. Ты хоть раз спраш-ш-шивал, откуда у нее медальон, который она носит не снимая?»
Глава 8
Познав всю прелесть манипуляций, ты будешь не в состоянии остановиться.
Проспав весь день, я проснулась от жуткого чувства голода.
Сирена, вырвавшаяся из-под контроля, вдоволь напиталась мужским желанием и теперь крепко спала. Не помня, как оказалась в кровати, да еще и без одежды, тут же поднесла руку к шее и облегченно вздохнула, нащупав пальцами шероховатую поверхность ракушки. Живот скрутило; подступавшая к горлу тошнота заставила глубоко и медленно дышать, и я пыталась унять дрожь, прикрыв глаза. Подождав несколько минут и убедившись, что головокружение прошло, медленно поднялась с кровати и нагая подошла к шкафу. Достав из него атласное платье бежевого оттенка, очень простое и удобное, надела его, осторожно открыла дверь и вышла на палубу.
Корабль медленно плыл по волнам, отчего возникло ощущение невесомости, будто мы парили среди перистых облаков. Море хоть и позволяло судну ласкать блестящую под взглядом луны и звезд гладь, но в любой момент могло сомкнуть гигантские смертоносные объятия над самой высокой мачтой и утянуть корабль в чернеющие глубины.
Море, словно падшая женщина, позволяло делать с собой многое, но и плату порой требовало слишком высокую.
Внезапно я услышала громкий звук и резко обернулась: мальчик лет пятнадцати пытался осторожно пройти мимо, но задел ногой ведро с водой и опрокинул его. Сирена во мне сразу встрепенулась, желая пересечь разделяющее нас расстояние и, схватив юнгу за горло, вонзить длинные когти в цыплячью шею. Треск позвонков, безжизненный взгляд, обмякшее тело – вот чего требовала моя истинная сущность. Но я натянула улыбку и жестом позвала мальчишку к себе. Он затравленно оглянулся в надежде, что кто-нибудь придет ему на помощь, затем перевел взгляд на меня и медленно подошел, остановившись в нескольких метрах с какой-то обреченностью.