Рина Харос – Песнопение бога (страница 32)
– Это сейчас так важно, отец?
– Я лишь хочу узнать. Мы давно не говорили так легко и беззаботно…
– Да, – горько усмехнулся я, – если бы ты поумерил свою гордыню, то такие разговоры были бы каждый день. Но, увы, драконье упрямство всегда было твоей главной чертой, изводившей половину континента.
– Я лишь хотел, чтобы ты перестал винить себя в случившемся и вновь обрел единство с драконом, который является частью тебя.
– Упреками и молчанием? Интересные у тебя методы, однако.
Отец проигнорировал мою фразу и протянул свою дряблую ладонь, накрыв ею мою руку. Из-за потери возлюбленной пятидесятилетний мужчина превратился в старика: глубоко запавшие глаза, вокруг которых сеточкой образовались морщины, уголки губ опустились, кожа свисала, седина покрывала голову Агрона. По драконьим меркам он был еще совсем молод, но разрыв связи не щадил никого.
– Ты влюблен в нее? – невзначай спросил отец, чуть сжав мою ладонь.
– Она мне интересна.
– Ты совершенно не умеешь врать, Михаэль.
– Знаю.
– Расскажи мне о ней.
Я мягко высвободился из хватки отца и встал с кровати, остановившись около мужчины подобно каменной глыбе.
– Ты правда думаешь, что после стольких лет истязаний я буду разговаривать с тобой по душам?
– Михаэль…
– Прости, но нет. Я рад, что разум вернулся к тебе, пусть и спустя столько лет. Жаль, что для этого понадобилось освободить магию, которая опасна даже для меня.
– Но ты ведь освободил ее не только из-за моего благословения.
– Не только. Сердце континента начало слабеть без магии, защита от богов рушится без подпитки сил. Я был вынужден это сделать.
– Нет, ты сделал это не ради благополучия континента. Все это ради девчонки, с которой ты едва знаком. Ты глупец, не ведающий, что делает, ты…
– Спи, отец, – вскинув руку, я устремил огонь на тело отца, убаюкивая теплом. Веки мужчины начали тяжелеть, он пытался что-то прошептать, но его речь стала напоминать череду бессвязных слов. Зевнув, Агрон обмяк и лег на подушки, чуть наклонив голову вправо. Руки отца безвольно упали вдоль тела, а дыхание выровнялось.
Я выстроил вокруг кровати огненный щит, через который не смогло бы пробраться ни одно живое существо. Обойдя комнату, попытался отыскать следы присутствия постороннего, но, видимо, Берт действительно услышал отца и пришел на крик. Разум родителя прояснился, но затем очередной приступ нравоучений, без которых обходился столько лет, опять взял верх. Я беззлобно усмехнулся и открыл окна в комнату, впуская прохладный свежий воздух, наполненный ароматом меда и кислых яблок.
Пройдясь по помещению, я не нашел ни одного острого предмета. Выдохнул и встал посреди комнаты, чтобы наблюдать за дыханием отца. Подняв руку ко рту, я вгрызся зубами в запястье и начал терзать плоть, пока не почувствовал привкус железа во рту. Сплюнув кровь на пол и преодолев огненный круг, подошел к кровати и присел на одно колено. Растерзанное запястье прислонил ко рту отца. Агрон, застонав во сне, сделал пару глотков и отвернулся, судорожно вздохнув. Я бережно стер с губ родителя красные капли, призвал огонь, затянувший мою рану, оставив на коже грубый шрам.
– С тобой можно общаться лишь тогда, когда спишь, – произнес я напоследок, перед тем как выйти из комнаты отца.
Сегодня я решил ночевать не в своей комнате. Дойдя до покоев Селестии, я ухватился за ручку и выждал пару мгновений. Распахнув дверь, почувствовал разочарование – мысли о том, что она могла вернуться во дворец, пронеслись вихрем в голове, действуя отрезвляюще. Пустая комната с заправленной кроватью, пара платьев, что висели на распахнутой дверце шкафа, лунный свет пробивался сквозь плотную ткань штор.
Я дошел до кровати, откинул одеяло в сторону и улегся, крепко обхватив подушку руками, вдохнул запах свежей травы, пепла и медового нектара – аромат Селестии. Странное чувство отозвалось в груди – будто тысячи когтей царапали нутро, но дракон крепко спал, мурлыча во сне.
Единственное желание, которое сейчас повелевало мной, – наплевать на все и забрать Селестию обратно домой. Во дворец. Ко мне. Будто я перенял зависимость отца по своей возлюбленной Мерисе, моей матери. Люди говорили, что невозможно испытывать такого сильного влечения, что все это всего лишь фальшь. У нас, драконов, все было по-другому: могли испытывать сексуальное влечение ко многим девушкам, но чувство тоски, одиночества и желания всегда быть рядом – только к той, с которой души были соединены мойрами.
Мне было все равно – кто она, откуда взялась магия огня и как долго придется ее добиваться. Я видел и чувствовал, как тело дриады реагирует на мои прикосновения. Пока этого было достаточно, чтобы огонь внутри вспыхнул пламенем, что дарило надежду на светлое будущее.
Наутро, встав за несколько часов до зари, я вернулся в свою комнату и попросил наполнить железную лохань холодной водой, чтобы привести себя в порядок. Каково было мое удивление, когда в коридоре столкнулся с отцом, который, придерживаясь за стену, о чем-то яростно спорил с прислугой. Подойдя ближе, увидел в глазах бедолаги ужас – то ли от того, что ее отчитывали посреди коридора, то ли от того, что Агрон, не покидавший покои несколько лет, выбрался из своего укрытия. Я жестом показал прислуге скрыться и положил ладонь на плечо отца, когда тот принялся раскидывать гневные тирады на весь коридор.
– Отец…
– Да что она себе позволяет?! Принести мне сок вместо рома!
– Вопиющая наглость, согласен.
Отец развернулся и окинул меня уничижительным взглядом. Морщин вокруг глаз стало меньше, легкий румянец придавал лицу свежесть.
– Как ты себя чувствуешь?
– Странно, – честно ответил Агрон, – несколько лет будто прожил под лапой дракона, а тут… словно жизнь вдохнули. Либо это все проделки мойр, желающих свести меня в могилу!
– Отец, они уже столько лет спят.
– И что? Это не мешает им вершить судьбы. Кстати, чем ты меня напоил вчера? Вкус металла и пепла никак не проходит.
– Я дам тебе лекарства еще на ночь, а пока отдохни и постарайся не донимать никого.
В спину мне полетели слова о том, что ничего не смыслю в правлении и что прислуга должна бояться своего властителя. С усмешкой на губах я почти что выбежал из дворца; оказавшись посреди поляны, разбудил в себе дракона и взмыл ввысь, уже не боясь посторонних глаз. Спустя мгновение летел над верхушками деревьев, задевая их крыльями. Вся прислуга выбежала посмотреть на потомка дракона, своего правителя. Я выпустил в небо огонь и полетел к Селестии, слыша, как крики радости разносились по поляне.
Глава 27
Селестия
И соединятся сердца, где бушует магия огня.
Я глухо застонала, когда кто-то легонько дотронулся до плеча и чуть потряс. После того как прикосновения стали требовательнее, схватила подушку и кинула наугад, желая провалиться сквозь землю тому, кто посмел разбудить.
– Так вот как принято приветствовать своего правителя.
Широко распахнув глаза, я резко вскочила с кровати. Глаза застила темнота, а тело опасно накренилось в сторону. Михаэль подхватил и усадил к себе на колени, обняв как ребенка, – голова лежала на сгибе руки, а ноги – на кровати. Должно быть, он увидел запекшуюся кровь на лице. Глаза опасно прищурились, кадык нервно дернулся, а хватка стала сильнее. Говорил правитель наигранно спокойным голосом, но все тело его было напряжено.
– Меня не было несколько часов. Почему твое лицо в крови? Ты что, дралась с местными овцами?
– Что?!
– Что? – отозвался Михаэль и принялся оттирать засохшую кровь с моего лица мокрым полотенцем, которое лежало на табурете около кровати.
– Прекратите! Что вы со мной как с ребенком!
– А кто же ты, если не ребенок? – Правитель прислонился лбом к моему и чуть потерся о кончик носа, сморщившись. – Пошли смывать с тебя грязь после игрищ. Не переношу запах крови.
Вранье.
Под крики и проклятия он перекинул меня через плечо, достал из сундука какую-то ткань и, смеясь, вышел из хижины. Неолина, сидевшая в тени деревьев, обмахивала себя веером и наблюдала за гигантскими бабочками, летавшими над поляной. Увидев нас, она пригрозила пальцем, но в ее глазах я прочла мольбу. Едва кивнула, и женщина расслабилась, вновь уделив внимание насекомым. Безвольно повиснув на плече правителя, я только гадала, куда мы направлялись. Я расслабилась, опустила руки и лишь изредка тыкала в его бок пальцем от скуки, отчего мужчина выгибался и шлепал по моему бедру.
Вскоре мы вышли на поляну. Чуть поодаль раскинулся небольшой оазис, на водной глади которого играли солнечные блики. Михаэль осторожно поставил меня на ноги и принялся снимать грязную одежду, отложив взятую у ведуньи вещь на траву. С серьезным и сосредоточенным выражением лица он начал задирать тунику, оголяя мои бедра.
– Эй! – ударив по руке, я одернула подол и отошла на безопасное расстояние.
Мужчина издал рык и, щелкнув пальцами, направил пару искр в мою сторону. Я вскрикнула, но боли не почувствовала, лишь ткань пеплом слетела на землю, обнажая тело.
– Вам не кажется, что бо́льшую часть нашего знакомства я хожу голая?
– У тебя красивое тело, почему ты должна его скрывать? К тому же у меня отличная выдержка, тебе нечего бояться. Пока.
Мужчина схватил за руку и подвел к краю оазиса, усадил на траву и зачерпнул ладонью воду, чтобы умыть мое лицо. Я начала фыркать, но правитель лишь усерднее принялся оттирать грязь и засохшую кровь.