Я не смогла отвести взгляд от мужчины, глаза которого горели ярче огня. Легкая щетина делала его черты лица суровыми, граничащими с жестокостью, но чувствовала, что он не причинит вреда, не сделает больно. Единственным желанием было схватить мужчину за волосы и целовать, пока в легких не останется воздуха. Вместо этого я провела ладонью по щеке правителя, который тут же прильнул сильнее, обхватив запястье пальцами.
– Я готов умереть от ран, которые ты можешь нанести. Но молю лишь об одном – всегда возвращайся ко мне. Возвращайся домой.
Зев, словно почувствовав настроение своего хозяина, перешел на шаг. Михаэль медленно начал наклоняться к моему лицу, в глазах его стояла немая просьба. Я чуть приоткрыла рот, почувствовав губы мужчины. Он целовал нежно, робко, будто боялся, что передумаю. Языком он проводил по губам, обхватывая и посасывая их. От подобных ласк сердце разрывалось на мелкие кусочки. Отстранившись, уткнулась лбом в подбородок правителя.
– Я хотел сделать тебе сюрприз. По случаю вашего приезда в столицу будет праздник. Приглашены все жители.
Я никак не отреагировала на слова правителя, лишь что-то промычала в ответ. Спустя сорок минут езды в тишине мы въехали на знакомую поляну, открывающую вид на дворец. Михаэль помог мне слезть с Зева, который привел нас ко дворцу. На предложение проводить до комнаты я помотала головой, заверив мужчину, что дойду сама. Натянуто улыбалась прислуге, сновавшей туда-сюда, подготавливая дворец к предстоящему празднику. Лишь когда добралась до комнаты, заметила, что Михаэль стоял чуть поодаль, наблюдая, как я захожу. Все это время он шел следом, желая убедиться, что мне ничто не угрожает.
Глава 28
Астрон и Мериса
Забвение открывает новые грани.
Тени окружали души богов со всех сторон, нашептывая самые страшные тайны и страхи каждого из них. Астрон и Мериса, крепко держась за руки, медленно ступали по темному каменному полу к трону бога смерти. Остановившись в паре метров от него, они смиренно склонили головы и встретились взглядом с некогда могущественным духом.
Лицо старика осунулось, морщины глубокими бороздами покрывали лицо, дрожащие руки сжимали подлокотники трона. Астрон и Мериса знали, что богу смерти осталось от силы пару месяцев, прежде чем его душа растворится, тело превратится в прах, а сам он станет всем и ничем – лишь будет наблюдать за тем, как дочери вершат судьбы живых существ. В глазах старика стояла тревога, но это единственное, чем он выдал свое волнение. Горн, что лежал в ногах, покрылся слоем пыли и паутины. Бог смерти, выпрямившись, залился лающим кашлем и прикрыл рот ладонью, на которой осталась пара капель крови.
Мужчина, ставший первым смертным созданием мойр. Бог, ставший таковым по злой воле судьбы. Мойры не наградили его вечной жизнью и молодостью, как дочерей. В каждую из сестер они вложили свою часть сил и души, чтобы, когда придет время, те смогли откликнуться на зов.
– Что вас привело ко мне?
Голос бога смерти дрогнул. Астрон и Мериса переглянулись и лишь крепче переплели свои пальцы. Первым заговорил мужчина.
– Мы пришли, чтобы просить вас сыграть в последний раз свое Песнопение, что послужит началом. Только ваш зов способен разбудить мойр, с которых начнется отсчет. Лишь Песнопение бога смерти позволит моей дочери сделать правильный выбор и открыться магии.
– Разве она еще не приняла обе свои сущности?
– Приняла, – замялся Астрон, прокашлявшись, – но ее сущность не сможет долго удерживать огонь, который спустя пару лет начнет ее уничтожать. Магии, дарованной от матери, в дочери куда больше, но она слабее, чем сила дракона.
– Но что же ты хочешь от меня, дракон? Что ты хочешь добиться моей Песней?
– Селестия должна услышать ее мелодию, чтобы увидеть неизбежное. Она должна последовать за судьбой и принять решение, которое поможет избавиться от дракона, что вскоре начнет медленно пожирать ее.
Бог смерти перевел затуманенный взгляд на Мерису, гордо вскинувшую подбородок и выпрямившую спину. Ее волнение выдавали лишь трясущиеся пальцы свободной руки, плотно прижатые к животу.
– А ты, богиня? Готова ли наблюдать за судьбой своих сыновей? Готова ли ты стать той, кто пожертвует детьми, чтобы пробудить мойр?
– Да, – без колебания ответила Мериса, чем заслужила слабую усмешку от бога смерти.
– Отчаянно и так глупо с вашей стороны… Уходите прочь, мне надо подумать.
Астрон кивнул и приложил свободную ладонь к груди в знак благодарности. Мериса повторила жест брата и склонила голову, стараясь избегать взгляда бога. Старик, закашлявшись, отмахнулся и велел жестом покинуть свои покои.
Забвение пошло рябью, когда Астрон и Мериса покинули чистилище. Старик, кряхтя, наклонился и неловкими пальцами подхватил горн, стряхнув с него пыль и паутину. Ласковыми, отцовскими движениями провел по инструменту и, прикрыв глаза, принялся напевать свою мелодию, серебристой стрелой устремившуюся к темному небу, что светило над Забвением. Песня, которую играл бог, служила освобождением для его души, что вскоре воссоединится с Мартой.
С каждым звуком тело старика превращалось в прах, осыпавшийся мелкой крошкой по полу чистилища. Песнопение становилось все громче, завораживая своей мелодией потерянные души, что ходили по окраине Забвения, ища спасения. Слабый свет окутал их тела, чуть приподняв над темным полом – на искаженных после смерти лицах призраков проявилась улыбка, означающая, что бог услышал их молитвы и даровал долгожданный покой.
Он удерживал горн руками без плоти – лишь кости, которые начинали крошиться, крепко впивались в инструмент, не прекращая наигрывать мелодию ни на минуту. Сыграв последний аккорд, старик слабо выкрикнул и выронил горн.
– Благословляю вас, мои дочери, и проклинаю. Пусть правление ваше будет долгим, а сердца – полны сострадания.
Взывая оставшиеся крохи магии, что тлели в теле бога смерти, он взрастил на Пра́нте семь деревьев, вкладывая в них последнюю волю.
На поляне, полной света,
В свежей зелени лесов
Хоровод ведут дриады,
Древней магии покров.
В том лесу растет семь древ,
Хладной зимой зеленеет листва.
Магию древнюю носит их чрев.
Смерти подвластна лишь сила та.
Каждое древо свою силу носит,
Миру откроет ее только раз.
Только лишь древо листву свою сбросит,
Смерти твоей приблизится час.
Мойры сей час от дремы проснутся,
К душе твоей смертной свой лик повернут.
И будешь считать ты сердца удары,
Когда тебя с собой заберут.
Его дочери, Жизнь и Смерть, воссоединятся с ним, когда последнее древо падет. Старик наблюдал пустыми глазницами, как горн, исчезая, становился частью Забвения. Последний вздох бог смерти посвятил своим дочерям.
Священный огонь, Жизнь и Смерть станут властителями мира, свергнув богов и пробудив мойр. Три правителя, что смогут выстроить собственный мир, уничтожая проклятые души.
Такова воля бога смерти.
Такова воля мойр.
Глава 29
Селестия
Раскрой свое сердце и позволь ему решать, чего хочет душа.
Я лишь провозилась в кровати, но так и не смогла заснуть. Топот, доносившийся из коридора, всколыхнул волну раздражения. Встав с кровати, я надела бирюзового оттенка тунику, оголяющую спину, подошла к окну, распахнула ставни и вдохнула воздух, наполненный ароматом яблок и мяты. Сев на подоконник, легким движением руки призвала магию дриад, направляя лазурного цвета поток энергии на цветы, растущие в нескольких метрах от окна. Они едва заметно зашевелились, расправив массивные листья и вскинув разноцветные бутоны. Я с улыбкой на губах наблюдала, как их стебли вытягивались и слегка покачивались, будто в танце.
Внезапно раздался стук в дверь.
– Войдите!
Выкрикнув, я даже не обернулась, чтобы посмотреть, кто пришел. Гулкий стук сердца стоял в ушах от магии, растекающейся по телу приятным теплом. Я продолжила выводить узоры руками, слегка высунув язык от усердия. Меж цветов теперь тонкой паутинкой простирались лианы, соединяя соцветия и образуя общий рисунок. По спине стекали капли пота, но я не могла остановиться. Лишь когда осталась довольна результатом, улыбнулась и чуть мотнула рукой, стряхивая остатки магии.
– Иди ко мне. Посмотри, что я сделала.
Михаэль встал рядом, переплетя наши пальцы. Он переоделся с дороги в обычную сероватую плотную удлиненную тунику, светлые штаны, волосы собрал в низкий хвост, лишь пара непослушных прядей спадала на лицо, прикрывая шрам.
– Вот, это… для тебя. Прими как благодарность за все то, что делаешь для меня. – Указала пальцем на бутон, напоминавший теперь глаз дракона, – Дарийская гентрия, редкое растение, которое вырастает только вблизи источника магии, а это…
Я запнулась, заметив, как Михаэль с легкой улыбкой наблюдает за мной. Он расцепил наши пальцы, развернул спиной к себе, обняв и положив подбородок на мою макушку. Я прикрыла глаза, почувствовав, как дыхание мужчины участилось. Лазурно-янтарный оттенок магии окутал наши тела.
Нежные прикосновение правителя стали требовательнее, ненасытнее. Скользя ладонями по моему телу, он задирал тунику и касался кожи живота, проводил подушечкой большого пальца по возбужденному соску. Я издала слабый стон, почувствовав волну жара, разрастающуюся по всему телу. Нестерпимо хотелось зарыться руками в волосы правителя, крепко сжать и впиться в губы поцелуем, позволить ему вести и показать, что значит терять контроль. Боялась доверить свое сердце тому, с кем знакома всего несколько недель. Я привыкла, что тот, кто когда-либо находился рядом, в какой-то степени пользовался мной: Древние хотели забрать и подчинить мой дар, для Алте́ны я была лишь мнимой подругой…
