Рина Гиппиус – Чужая здесь, не своя там (страница 19)

Если бы я была ближе, то точнее бы могла сказать: промелькнул ли в его глазах испуг. А так, могло и показаться.

— На все вопросы я уже ответил, — более уверенным тоном произнес Никлас. — Ваши служащие все зафиксировали, — он кивнул в сторону девушки.

— Ничего страшного. Ответите еще раз, — как маленькому ребенку говорил следователь. — С вас не убудет.

— Все, что нужно, я уже рассказал.

— Повторите еще раз, — уже не улыбаясь, сказал эд Фритьеф с раздражением.

Разве могут карие глаза сверкать кубиками льда или блестеть статью? Оказывается — могут.

Стесняться мне было некого, поэтому, сбросив туфли, я поджала ноги под себя, удобнее устраиваюсь на стуле. Предстояло непростое зрелище.

Эд Фритьеф очень эффектно щелкнул пальцами, и те самые стражи, что вошли первыми, раскрыли коробку, достали оттуда два предмета. Один из мужчин подошел к Никласу, которого за плечи удерживали двое других стражников. Второй потянул предмет, не видимый мной, следователю.

Вырывающемуся Никласу на шею нацепили нечто, похожее на ошейник с металлическими вставками. Мужчина кричал, вырывался, сыпал проклятиями. И куда только делся самоуверенный и наглый тип?

Фритьеф наблюдал за всем этим абсолютно равнодушно. А вещью в его руках оказался браслет, который он надел себе на руку, не отрывая взгляда от разыгрывающейся перед ними сцены.

Я же сидела, прижимая к губам ладони, хотя и жалеть Никласа не собиралась. Пока было лишь недоумение: к чему эти ухищрения?

Никлас затих. Видимо, смирился с участью.

— Вы сами вынудили нас, — извиняющимся тоном произнес следователь, поглаживая указательным пальцем браслет.

Допрашиваемый нервно сглотнул, не сводя глаз с браслета.

— Ваши фамилия, имя, род деятельности, — начал допрос следователь.

— Граф Никлас Лестон, художественный руководитель Амаллионского театра, — уже спокойным голосом отвечал Никлас.

Вот это да! Вот так неожиданность! А ведь судя по тому, как быстро он взял себя в руки, он действительно хороший актер. Не зря, наверно, дослужился до такой должности. Или дело в связях?

— Цель приезда в Саганион?

— Гастроли труппы театра.

— Разве руководитель театра обязан сопровождать своих работников лично? — едко поинтересовался эд Фритьеф.

— Я предпочитаю сам все контролировать.

— Кем вам приходится Инеп Дорвен?

— Друг.

— Как вы познакомились?

— В клубе Ларэ. Одно время его вместе посещали.

Следователь многозначительно хмыкнул.

Мне стало интересно: что же это за клуб такой?

А вот эдел Вистар как будто подобрался и сжал губы. Оказалось, не зря. Никлас обернулся и с неприятной улыбкой обратился к нему:

— Ну да вы и сами с этим местом хорошо знакомы, не говоря уже, о вашем сыне, который и может подтвердить мои слова. Он ведь присутствовал при моем знакомстве с его кузеном. — И как будто зловеще протянул: — Тем более, что это он нас и представил друг другу.

— Вы отвлеклись от темы, — сухо заметил эд Фритьеф, но допрашиваемый вновь обратился к моему опекуну:

— А хотите расскажу, чем в Ларэ ваш наследник занимался?

Фритьеф сделал какое-то движение рукой и Никласа не сильно встряхнули, явно призывая к порядку. Прищурив глаза, допрашиваемый сел ровнее и принял равнодушный вид и кивнул: «Продолжайте».

— Это было первое предупреждение, дальше догадываетесь что будет? — спокойно заметил следователь.

Никлас нервно сглотнул, сжал побледневшие губы и кивнул.

— Как вы узнали об Астари Эттов?

— Увидел ее, когда был в гостях у Инепа.

— Как давно это было?

— Около месяца назад.

— С какой целью вы собирались похитить эту девушку?

— Я не собирался ее похищать, — уверенным тоном заявил Никлас, продолжая рассматривать свои ногти.

Несколько секунд в кабинете стояла тишина. А затем раздался душераздирающий крик, и допрашиваемый вцепился в ошейник руками, но с шипением отдернул их. Через пару минут он успокоился и с раздражением принялся тереть кожу под ошейником.

— Аналогично будет, если в течение минуты вы не будете отвечать на вопрос, — равнодушно заверил следователь, выпустив из пальцев браслет.

Только то, что я и без того держала руки у лица, удержало мой рвущийся крик — вовремя успела зажать рот ладонями.

Никласу протянули стакан воды, и отказываться он не стал. Держа его дрожащими руками, он с жадность выпил всю воду.

— Я могу продолжать? — мягко спросил эд Фритьеф. Как будто и не он только что мучил допрашиваемого.

Не мне судить способы, с помощью которых добывается правда, но это, по-моему, перебор.

Никлас кивнул.

— Так вот, с какой целью вы собирались похитить девушку?

— Я же говорю — не собирался ее похищать. А вот уговорить уехать со мной — хотел попробовать. — Он замолчал, но увидев как Фритьеф потянулся к браслету, быстро добавил: — Она должна была стать моей любовницей.

— Эдел Никлас, никогда бы не подумал, что при ваших-то возможностях вы настолько остро испытываете дефицит в любовницах, что позарились на ничем не примечательную девушку.

Мне бы сейчас обидеться, но ведь это же правда!

А Никлас повел себя как самый настоящий артист, нашедший подходящую публику: глаза заблестели, ссутуленные до этого плечи расправились, губы растянулись в самодовольной усмешке.

— Эд Фритьеф, вот как вы себе выбираете женщин? По красоте?

Следователь удивленно приподнял брови, а ответил он поворотом ладони. Видимо, это означало — по-всякому.

— Когда-то я тоже основывался на подобном подходе, — тоном умудренного сердцееда говорил Никлас. — Тем более, что среда, в которой я вращался, сопутствовала этому. Большое количество красивых девушек. Очень красивых. А когда я занял нынешнюю должность, вся эта красота хлынула ко мне с единственной целью — чтобы я пристроил их в театр. Да еще и в примы. Чего мелочиться? Хотя порой и случался равноценный обмен: они мне себя, я им — мечту. Красивые же девушки часто мечтают стать актрисами. А некоторые за возможность оказаться хотя бы в массовке на многое готовы. Одна беда — если женщина действительно красива и знает об этом, то она начинает пользоваться тем, что дала ей природа, а иногда и думать, что за ее привлекательность ей должны все прощать. Да и вообще, должны. Астари же… она не красавица. Вы правы. Она необычна, экзотична. Однако…

Эд Фритьеф перебил Никласа:

— Все это интересно, но, может быть, ближе к делу?

Никлас поджал губы. Такую речь испортили!

Я же слушала практически не дыша.

— Такие девушки, как она, ценят внимание, оказанное им, в полной мере. Для них мужчина, допустивший даже намек на нежное чувство, — человек, достойный самой искренней признательности. Иногда даже — поклонения. Может, я и утрирую, но пока было именно так. Я бы ей внимание и тоже немножко мечты, она мне — любовь, обожание. Мне многого не надо.

Если бы я могла, то плюнула бы Никласу в лицо. Увы, преграду мне не преодолеть.

А потом я задумалась: что, если бы мы с ним встретились при других обстоятельствах? Неужели он смог бы меня очаровать, а дальше все следовало по описанному сценарию?

Я с тихим стоном опустила голову на колени, вжав лицо в ладони.

Не красавица, но и не безобразна. Однако вниманием мужчин не одарена. И да, встреться бы мне такой мужчина, который бы начал за мной ухаживать, я бы растаяла. За пару десятков минут Никлас доказал, что актер он превосходный. Я бы купилась. Вот только реагировала бы и потом так, как он предсказал? Ведь пока его внимание меня только тяготило…

Дальше эд Фритьеф начал задавать более подробные вопросы, касающиеся того вечера. Я слушала рассеянно. В голове упорно крутились мысли о том, что я глупая и наивная девочка, и меня так легко обмануть. Вон, как Инеп с этим справился…