Рина Гиппиус – Чужая здесь, не своя там (страница 134)

— А я, вот, водички захотел. — Он потянулся к графину.

Смущены были все трое.

Когда, наконец, мой подопечный вышел, мы со Стейниром тихо рассмеялись.

— Прости, я увлекся. — Он погладил меня по щеке. — Поздно уже. Я, пожалуй, пойду.

И хоть мне совсем не хотелось его отпускать, но пришлось согласиться. Пока хоть капля благоразумия осталась.

Стейнир стал появляться у нас непозволительно часто — к моей радости, радости Данфера и, конечно, Илвы. Хотя Банафрит и ворчала, что негоже молодому мужчине в дом к девушке вот так наведываться, и все же мне иногда слышалось, будто бы она бормочет: «Ну когда же?».

Зато я наконец-то узнала, о чем же эта троица болтает. Стейнир рассказывал им, каким образом он «общается» с животными.

После этих разговоров Илва тоже загорелась идеей научиться ездить верхом. Разумеется, обучал ее Стейнир.

Впрочем, девочка и ко мне потеплела. Стала чаще ко мне обращаться, иногда даже подходила и наблюдала, как я вожусь с бисером. А потом начались робкие попытки приобщиться к бисероплетению. Только Илве больше нравилось делать всякие браслетики-подвески. Ну а мне хоть и не было особой надобности в этом занятии, я его не оставила — оно расслабляло, успокаивало.

— Можно мы пойдем на кладбище? — робко поинтересовалась Илва.

— Ну конечно. — Я погладила ее по щеке и она не отстранилась.

Девочка впервые выразила желание наведаться на могилу матери. До этого я у нее не спрашивала — не знала, как прореагирует. А тут она сама…

Конечно же, сопровождал нас Данфер. Он держал ее за руку, которую Илва не отпускала ни на миг.

У могилы она стояла и молчала. Широко распахнутыми глазами Илва смотрела на надгробие. Только губы ее подрагивали. А после она резко обернулась и уткнулась лицом мне в юбку. Плечики ее сотрясали рыдания.

Впервые после похорон я увидела ее плачущей.

Я гладила ее по голове, а Данфер все также сжимал руку.

— Ей там хорошо? — Она подняла на меня красные, зареванные глаза.

— Разумеется. Ведь она была хорошим человеком. Как иначе? А если ты будешь вспоминать о ней только хорошее, то будет еще лучше.

В храм Оттара мы отправились сразу после кладбища.

Несмотря на не самую лучшую погоду, уже привычную верховую прогулку мы не отложили.

Данфер держался в седле уже настолько уверенно, что можно было ему доверить и Илву. И пока они носились, распугивая притаившихся в траве птиц и другую живность, мы со Стейниром спешились и стали прохаживаться вдоль яблоневой рощи. Деревья только-только расцвели, а не по-весеннему холодный ветер принялся тут же срывать лепестки и разносить по всей округе, будто розовый снег пошел…

— Тебе тяжело с Илвой. — Стейнир не спрашивал.

— Уже легче.

Он не смотрел на меня. А я спокойно могла рассматривал его четкий профиль — прямой нос, твердый подбородок, высокий лоб, чуть прищуренные глаза.

Стейнир повернулся, перехватил мой взгляд, улыбнулся, приподняв уголок рта — этакая мягкая усмешка, и произнес:

— Может вместе попробуем?

— Что?

Он нервным жестом провел рукой по волосам.

— Ты выйдешь за меня?

Хоть я и ожидала, что рано или поздно к этому все подойдет, но именно в это мгновение я была удивлена и растеряна.

— В этом случае наверно надо в чем-то клясться, заверять, обещать. Я не знаю. В первый раз все-таки. — Стейнир развел руками.

— Ты хочешь семьи со мной? — Зачем-то на всякий случай уточнила я. Он кивнул. — Только не забывай, что я не одна.

— Никаких проблем. Чем больше семья, тем лучше. — Стейнир несмело улыбнулся.

— Хорошо.

Он замер.

— Что это значит?

— А что это может значить? — лукаво заметила я.

Стейнир, совсем не стесняясь, придвинулся ближе и поцеловал меня.

Со стороны раздался возглас Данфера:

— Ну наконец-то!

Он разглядывал нас со счастливой улыбкой. Правда, глаза Илве, которая хихикала, прикрыл ладошкой.

Я рассказала родителям. И привычно недоумевала, получив ответ.

«Будем тебе очень признательны, если ты не выскочишь замуж до того, как мы приедем. В этот раз хотим лично познакомиться с твоим избранником заранее.»

— Ты будешь рассказывать своим родителям? — спросила я у теперь уже своего жениха.

— Наверно надо. — Он подошел ближе и обнял меня, развернув к себе спиной. Подбородком Стейнир уперся мне в плечо.

Мы стояли у окна в столовой. Гости разошлись, дети отправлены спать и мы остались одни.

Праздничный ужин в честь помолвки собрал у нас всех самых близких.

— Но ты не хочешь? — Я обернулась к нему.

— Можно я познакомлю вас после свадьбы? — голос его прозвучал почти жалобно.

— Но ведь мы еще даже не определились с датой.

— Хоть завтра, — с энтузиазмом сказал он.

— А я вот хочу тебя познакомить со своими родителями до свадьбы.

Стейнир нервно дернул плечом.

— Ты уверена, что это хорошая идея?

— У тебя больше поводов их недолюбливать. Но они все равно мои родители. — Я чуть было не сказала, что однажды уже обошлась без их присутствия и чем все это закончилось, но вовремя прикусила язык. — Два месяца, разве это много?

— Бесконечно долго. — Он горестно вздохнул и потерся носом о мою шею. — Но если для тебя это так важно…

Я развернулась, чтобы обнять его и жарко прошептать на ухо:

— Спасибо, спасибо, спасибо!

Слегка колючую щеку покрывали мои поцелуи.

— Однако с моими родителями будет так, как я уже сказал.

Я застыла. Пришлось прочистить горло и ответить:

— Если для тебя важно поступить именно так…

Я никогда не говорила ему о своих чувствах. Стейнир воспринимал это спокойно, считая, что удел мужчин об этом говорить. А еще лучше — доказывать. При этом никаких сомнений не выказывал.

— Когда ты поняла, что любишь меня? — тихонько спросил он.

Я вновь обернулась, чтобы заглянуть ему в глаза.