Рина Гиппиус – Чужая здесь, не своя там (страница 119)

Он удивленно на меня посмотрел и привычно скрыл растерянность едкой ухмылкой, будто и не замечал моего волнения:

— Неужто Хильна запретила?

— Нет. Просто богам нужна плата, и мне придется отдать свой дар.

Его светло-голубые глаза потемнели.

— Не слишком ли дорого?

— Разве?

Мастер не смутился, он лишь поджал губы, словно не хотел, чтобы у него вырвались какие-то слова, наверняка меня задевшие бы.

— Ты настолько доверяешь Хильне?

Теперь уже растерялась я.

— Но ведь ты ей доверяешь… Я думала…

Джетмир перебил меня:

— Извини. — Он взял меня за руку и я даже не вздрогнула. — Просто я не верил, что она действительно способна на такое, но раз уж взялась, значит справится. В этом я могу тебя заверить.

— А мне больше не на что надеяться. И отказ от дара… Я большую часть жизни без него прожила… — Пожала я плечами с деланным пренебрежением.

— Ну что же, тебе решать, — вздохнул он. — Удачи и до встречи. Ты же не будешь отказываться видеться со мной, если появиться такая возможность? — Он быстро справился с собой и уже улыбался своей излюбленной улыбкой.

— Я буду только рада. — Мне ответная улыбка далась тяжело. Впрочем, отвечала я искренне.

Стейнир пришел на следующий день после поездки к ведьме.

Мы расположились в столовой.

Банафрит хотела поприсутствовать в качестве компаньонки, но я напомнила, что в логово бесстыдного развратника Йеннера отпускала она меня с некоторых пор без всяких опасений. А тут встреча дома, да еще и с благопристойным эдом Маршезом…

Лойрен поставила вазочку с принесенными цветами — трехцветными фиалками, и принялась накрывать стол к чаю. Помимо цветов конезаводчик принес еще и пирожные. Стоило ли удивляться, что оказались они моими любимыми?

Вот только от волнения перед предстоящим обрядом у меня напрочь пропал аппетит, а обижать Стейнира мне не хотелось и уж тем более повторять давнюю ситуацию. Не то, чтобы я давилась угощением, но ела без удовольствия точно.

— Вы чем-то встревожены. У вас что-то случилось? — спросил гость, после того, как бы обменялись обычными вежливыми репликами.

— Все хорошо, — ответила я, но осеклась, увидев скептический взгляд собеседника. — По крайней мере ничего такого, что может вызвать ваше беспокойство.

— Неужели?

Вздохнула, выдохнула и решилась:

— Так получилось, что я не смогу больше заниматься с мастером.

— Что произошло? Он вас обидел?

Я хмыкнула.

— Вы такого плохого мнения о своем друге?

— Нет, — он мягко улыбнулся, но тут же посерьезнел. — Просто и он со вчерашнего дня… несколько раздраженный. Не могли же вы его так обидеть?

— Мой отказ от занятий его видимо задел, впрочем, мне этого не хотелось. — Я взмахнула рукой, перебивая уже хотевшего задать вопрос Стейнира: — Я обязательно вам расскажу, что послужило причиной, но не сейчас.

— У моей любимой секреты с моим лучшим другом. Мне стоит начинать ревновать? Хотя видит Рауд, я пытался сдерживаться до последнего.

Он произнес все это довольно шутливым тоном, но льдисто-серые глаза оставались до предела серьезными.

От подобного заявления кровь тут же прилила к моим щекам и ворот платья вдруг оказался слишком узким — сдавливал горло, мешая вдыхать воздух полной грудью. А у салфетки, которую я держала в руках, неожиданно оказался обтрепанным край — стали торчать ниточки; на моих же пальцах остались красные следы от этих нитей. Я не знала куда мне деть глаза, поэтому с удивлением взирая на испорченную салфетку, ответила:

— У вас нет повода… для подобной реакции.

— Это радует. И все же, Астари, обещайте мне, что если вам понадобиться помощь, вы обязательно обратитесь ко мне.

Я наконец смогла посмотреть ему в глаза. И их выражение… На меня никто никогда так не смотрел, даже Рон… И только за один такой взгляд я без оглядки могла бы отказаться от дара.

Прежде чем ответить, мне пришлось прочистить горло.

— Я постараюсь.

Стейнир усмехнулся.

— Все равно ищите пути отступления? Видимо моя настойчивость вас несколько отпугивает. Прошу прощения.

И вместо того, чтобы увеличить между нами дистанцию — как следовало бы из его слов, он придвинулся ближе и взял меня за руку.

Наверно потому, что прикосновения к своим рукам я старалась сводить к минимуму практически со всеми, любое касание чувствовалось мной очень остро, будоражаще.

Он всего лишь поцеловал меня в центр ладони, а затем слегка провел губами по запястью. Я же чуть не забыла как дышать.

Мы знакомы чуть больше полугода, но что в нем такого, что я уже боюсь представить, что его не будет в моей жизни?..

Стейнир оставил мою ладонь в своей, выпрямился и вновь проникновенно заглянув мне в глаза, произнес:

— Раз уж вы обещали попробовать принимать от меня помощь, то… — Я насторожилась. — Насколько я знаю у вас конюшни не предусмотрено, поэтому содержать у себя лошадей вы не можете. И обращаетесь к эду Астелу. — Говорил он совершенно спокойно, но при упоминании имени конкурента я ощутила, как пальцы Стейнира немного напряглись. — И раз уж вы благосклонно принимаете мои ухаживания, то ваше взаимодействие с Астелом несколько лишнее.

— Я не приму от вас такого подарка! — тут же выпалила я и выдернула руку.

Стейнир рассмеялся.

— Я совершенно не удивлен. Именно поэтому и не собираюсь вам дарить такой, — выделил он слово, — подарок. Просто хочу предложить вам сотрудничество на тех же условиях, что и с Астелом, кроме одного — денег от вас я не приму.

Теперь уже смеялась я.

— И чем же тогда это будет отличаться от дарения?

— Лошадь все также будет принадлежать мне, но использовать ее будете вы. Ну и еще один момент. — Он улыбнулся лукаво. — У ваших соседей, Рекуров, конюшня как раз таки имеется. И любезная эда Элодия совершенно не против, чтобы вы оставляли свою… ох, прошу прощения, мою лошадку у них.

Я смотрела на него в восхищении. Это же надо — уже и с Элодией договорился! Все предусмотрел! И если вдруг откажусь от этого подарка (а как еще это назвать?), то она меня съест.

— Только оплачивать содержание лошади я буду сама, — твердо заявила я.

— Вот уж не сомневался. — Он удовлетворенно выдохнул. — Когда будете выбирать?

— На следующей неделе. Хорошо?

— Да.

В этот раз он поцеловал руку с тыльной стороны ладони.

Опьяненная накатившими и вмиг обострившимися чувствами, я так быстро согласилась на предложение Стейнира, что даже и сама не поняла, как это произошло. И даже не особо успела задуматься — а что это вообще было?

Я прищурила глаза и поинтересовалась:

— Боитесь за репутацию конезаводчика или…

— Я может быть и расскажу вам все, но не сейчас, — вторил мне Стейнир. — Мне бы очень хотелось, чтобы вы держались подальше от этого человека и со всем что с ним связано.

— А есть повод?

— Я очень надеюсь, что нет и это лишь мои домыслы. Однако перестраховаться не мешало бы.

Мне вспомнилось то настойчивое внимание, которые мне уделял в последнее время Астел. Навязчивое поведение, правда, все-таки удерживающееся на грани приличий, но порой на самом краешке… И в некие романтические чувства с его стороны я не верила совершенно.