Рина Фиори – Доктор, мое сердце в твоих руках! (страница 8)

– Скорее, злой отчим на метле, – бурчу, отпивая еще глоток кофе.

Света хмурит брови, явно желая узнать подробности, но тут раздается звонок. Она хватает трубку и, переключившись в режим «милая медсестра», начинает что-то щебетать вежливо.

Вздыхаю и решаю, что пора за работу. Завтрак съеден, кофе выпит, пора и честь знать. Иду к кабинету Соколовского.

Сажусь за свой стол, который расположен в углу кабинета, и включаю компьютер. Начинаю разбирать результаты ЭКГ. В кабинете тишина, только слышно тихое шуршание бумаги и щелчки клавиш.

Внезапно дверь открывается, и в кабинет входит босс.

– Доброе утро, – говорит вполне бодро и вежливо.

– Доброе утро, – отвечаю хмуро мужчине.

– Ну что, как настроение? – игриво интересуется начальник.

Хорошо ему заигрывать со мной, ведь за это ничего не будет.

А мне из-за его выходки с ЭКГ теперь себе надо жилье искать.

– Глеб Владиславович, – отвечаю, собрав все смелость в кулак. – Я пришла сюда для того, чтобы работать. Работать, – подчеркиваю как можно более жестко. – На этом все, – скорее прячу взгляд, пока мужчина не заметил неладное.

Хотя я и так знаю, что дальше будет. Соколовский сейчас разозлится, ведь я ему нагрубила.

А потом…

Но Глеб Владиславович не говорит ни слова. Разворачивается и скрывается за ширмой. Судя по звукам, наполняет чайник водой, ставит ее кипятиться.

Дверь кабинета неожиданно распахивается и с грохотом ударяется о стену. Я вздрагиваю и роняю ручку, которая с тихим стуком катится по паркету.

– Ой… – тянет моя «любимая» сводная сестрица. – Вот ты где!

Вероятно, уверена, что я в кабинете одна, ведь рабочий день Соколовского начнется только через сорок минут.

– Рита, что ты здесь делаешь? – спрашиваю, стараясь сохранить хоть каплю спокойствия. Внутри все кипит. Чего она опять хочет?

– Пришла посмотреть, как ты тут «работаешь», – ядовито отвечает гадина. Ее губы растягиваются в гадкой усмешке. – Полуголая, небось, перед врачом скачешь?

Кровь приливает к лицу. Ну, конечно, как же без ее фирменных обвинений?

– Ритка, ты совсем с ума сошла? – шиплю на нее, густо краснея. Я чувствую, как мои щеки горят, и представляю, что сейчас Соколовский подумает обо мне.

Ведь босс все слышит, и это ужас как неловко. Хочется сквозь землю провалиться.

– Уйди отсюда, – прошу, наивно надеясь, что у сводной появится совесть.

Ага, сейчас! Совесть у нее появляется только тогда, когда надо что-нибудь выпросить. Или выбить. Или отобрать.

– Не уйду, пока не увижу, что тут происходит! – упирается она, скрестив руки на груди. Глаза сверкают недобрым огнем.

– Да что тут может происходить? Я просто… готовила документы, – мямлю, чувствуя себя виноватой, хотя ни в чем не провинилась.

– А что это за документы? Покажи! – Рита делает шаг ко мне.

– Не твое дело, – отрезаю, стараясь говорить как можно тверже.

– Ах, не мое? Ну, тогда я сама посмотрю!

Она пытается выхватить бумаги из моих рук, и мы начинаем бороться. Я отталкиваю ее, но она хватает меня за халат. Пуговица отрывается и летит в угол.

– Вот видишь! – торжествующе восклицает Рита. – Я же говорила!

Я в отчаянии прикрываю грудь рукой. Господи, да когда же это закончится?

– Ты… ты… – заикаюсь я, не находя слов.

– Теперь я тоже здесь работаю, – объявляет сводная, растягивая губы в подобии улыбки, слишком натянутой, чтобы быть искренней. – Добрые люди помогли устроиться.

Добрые люди? Да кто бы сомневался. Я поджимаю губы, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

Нет, я не позволю ей увидеть мою слабость. Делаю вид, что увлечена монитором, но краем глаза наблюдаю за сестрицей. Она осматривается, словно завоевательница, покорившая новую территорию.

– И что ты собираешься делать? Стоять здесь и пялиться на меня? – спрашиваю, стараясь не сорваться на крик. – Это входит в твои обязанности?

– Вот еще! – фыркает, – мне подыскали местечко в регистратуре. Но имей в виду, я буду следить за каждым твоим шагом, – Ритка хихикает, довольная произведенным эффектом.

В этот момент я готова на все, лишь бы она замолчала и ушла. Но знаю, если дам слабину, она только больше распоясается.

Рита уходит, хлопнув дверью напоследок.

Боже мой, какой позор… Что Соколовский обо мне подумает?

Босс выходит из-за ширмы. Выглядит задумчивым. Словно собирается с мыслями. Что он вообще думает обо всем этом цирке?

А может, ему просто все равно? Хоть бы так оно и было.

– Принимайся за работу, Лоя, – произносит сдержанно. Ни слова о нелепом происшествии с моей сестрой.

Я краснею, как школьница. Хочется убежать и спрятаться. Но нужно работать.

– Если позволите, я отлучусь на пару минут, – встаю из-за стола, придерживая халат на груди.

Мне срочно необходимо пришить пуговицу.

Босс кивает.

Я срываюсь и убегаю в сестринскую. Нахожу иголку с ниткой, пришиваю несчастную пуговицу скорее.

Возвращаюсь, когда в кабинет уже входит первый пациент.

За работой день пролетает незаметно.

На удивление, Соколовский не говорит ни слова насчет утреннего инцидента. Просто работает, как ни в чем не бывало. Немного отстраненный и очень… профессиональный.

Правда, иногда я ловлю на себе его взгляд.

Взгляд, который заставляет мое сердце биться чаще.

Конечно, не обходится без визита двух наглых особо. Сначала Ритка приходит с тортом, мол, проставляется за первый рабочий день.

Потом Настя – с бутылкой шампанского. У нее, видите ли, именины. Не день рождения, а именины, ага.

Разумеется, ничего из этого ни я, ни босс, употреблять не стали. А вот пирожные, которые принес благодарный пациент, съели с удовольствием.

Ночью я снова в ординаторской. Хотела пойти домой и поговорить с матерью и отчимом, но пришлось задержаться на работе допоздна. Завтра какая-то комиссия, и старшая медсестра к вечеру принялась гонять всех и в хвост, и в гриву.

И я даже не подумала рисковать, ведь знаю: в такое позднее время меня на порог дома после вчерашнего скандала точно не пустят.

Немного узкий диван кажется мне раем после вчерашней лавочки. Закрываю глаза и пытаюсь заснуть. Не получается.

В голове крутятся обрывки событий: Рита, Соколовский, пациенты, мама…

Слышу, как медленно открывается дверь.

Кто там еще? Неужели Рита решила продолжить свой спектакль?

– Кто там? – спрашиваю, разворачиваясь ко входу лицом.

– Это я, – слышу приглушенный голос Соколовского.