Рина Эм – Заброшенный город (страница 39)

Племянник дядюшки Киприана на миг поднял голову внутри: вот бы набрать такого стекла и остеклить новую гостиницу!

На другой стороне улицы три этажа несли след пожара, часть стены была выломана и видно было начинку комнат в глубине. Некоторое время я рассматривал сохранившиеся предметы, ветерок трепал полоски ткани, опаленный до черноты бок шкафа торчал, грозя выпасть на улицу.

Я пошел дальше, разглядывая фасады домов, камни мостовой, ровные, будто стесанные сверху, все одного размера и уложенные плотно друг к другу. Как же богато жил этот город, если они могли позволить себе использовать столько стекла и так стачивать камни!

На всякий случай я перешел на магическое зрение и в последнем усилии отдернул ногу назад. Прямо передо мной, на земле алел круг, рассеченный двумя полосами. Мгновение я разглядывал его, а потом перешел на обычное зрение и ничего не увидел. Серые камни мостовой выглядели здесь, как и всюду вокруг, я не мог рассмотреть ничего опасного, сколько не вглядывался. Тогда в снова перешел на магическое зрение и вот он, пожалуйста, алый круг на земле. Что это такое?

Я отошел на пару шагов, поднял камень и с размаху бросил его туда, где алела ловушка. С грохотом камни взлетели в воздух и я едва успел упасть на землю, когда осколки градом ударили в стену там, где только что была моя голова. Потирая уши, я поднялся на ноги. Чуть дальше по улице со звоном обвалилось стекло и осколки дождем осыпались на мостовую. Я перешел на магическое зрение и увидел, что алый круг почти исчез, там, где было алое пятно, теперь камень едва светился розовым. Но приглядевшись я различил, что розовое свечение набирает силу.

В голове тут же взорвались голоса:

— Сэм?!

— Привет, мертвые муркаи, — улыбнулся я. — Да, я жив и не ранен. Я иду к вам в гости.

— Мы ждем тебя. Улицы свободны от движущихся ловушек, но будь осторожен: те, что заложены в стенах и на земле обесточить мы не можем.

— Хорошо, — проговорил я, по краю обходя пятно, которое уже светилось как тусклый фонарь.

— Даже сработавшая ловушка через некоторое время снова становится опасной!

— Это я уже понял, — проговорил я и глянув назад, увидел, что розовое свечение становится алым.

До спиральной башни ратуши я добрался, когда солнце уже взошло и первые лучи вовсю били в стеклянный фасад и слепили глаза. Из-за их свечения я не заметил железное чудовище возле самых дверей и увидел только когда уже едва не уткнулся в него головой! Ух, я ведь проверял все, кроме этой площади, помня, что в прошлый раз площадь была пуста! Не зная, что делать, я замер на месте. Иди назад? Бежать?

Я перешел на магическое зрение и не поверил своим глазам: чудище излучало зеленое свечение. Зеленое… значит, оно меня не тронет? Некоторое время я ждал. Мертвые мураки молчали, а я не стал ничего спрашивать — если это ловушка, они всё равно не скажут правды, а если чудище безопасно, то поэтому они и молчат.

Решившись, я шагнул вперед и подошел к зеркальным дверям, но в этот раз мне не нужно было нажимать на кнопки, двери разъехались сами собой.

Я пересек большой зал, мельком глянул на зеленые растения, они нисколько не выросли и не потеряли своей яркости. Узкая комнатка гостеприимно открылась и я шагнув внутрь привычно ощутил дрожь пола под ногами. Про себя я пробормотал:

— Магия мураков!

И когда двери открылись снова, я увидел перед собой все тот же стеклянный коридор и прозрачные экраны.

— Приветствуем, Сэм! — произнесли голоса мураков, едва я появился перед ними.

В этот раз я не стал дожидаться приглашения и сел на высокий стул.

— Здравствуйте, мураки!

— Итак, ты вернулся.

Я кивнул:

— Да. У меня есть к вам разговор. И думаю, вы тоже хотели видеть меня, раз уж заставили железяки застыть на месте. Поговорим?

— О чем ты хочешь говорить, Сэм?

Я вздохнул:

— Для начала, хочу понять, ради чего вы собирались убить Эллориэль. Девушку, которая была со мной. Почему так необходимо было ей умирать? Чем она могла бы повредить вам?

— Из-за тебя, Сэм, — улыбаясь прозрачным своим лицом, сказала та же самая женщина, которая в первый раз обращалась ко мне. Я вспоминал её имя некоторое время. Как же она представилась?! Ах, да! Её зовут Арихитектор!

— Ты был слишком привязан к ней и мы решили разрубить эту связь сразу же, пока она не проросла корнями в твоем сердце.

— Чем же плохо — привязываться к кому-то?

— Не к кому-то, а к эльфу, или человеку. Ты не знаешь, но твой отец, который повинен в случившемся с этим городом, однажды привязался к человеку и это обернулось войной и истреблением его расы.

Я усмехнулся, но смешок вышел горьким:

— В том-то и дело, что я всё знаю. И я думаю, не в его любви было дело, а в том, что любимую у него отобрали и угрожали ей смертью. От отчаяния он пошел на всё. А ведь если б вы не трогали мою мать, город жил бы до сих пор. И не смотря на это, когда я пришел к вам, вы повторили ту же ошибку — решили забрать то, что мне дорого. Ну и как? Сработало это?

Несколько мгновений она молчала, потом лицо пропало и вместо него появилось колесико. Затем Архитектор появилась снова:

— Я усвоила новую информацию. В ваших размышлениях есть верные мысли, но вы не понимаете всей опасности привязанности к людям.

— В чем же эта опасность?

— В разности наших видов. Каждый вид всегда будет в первую очередь заботиться о благе своих членов, а уж потом о других, это заложено природой. И просчитав последствия, мы пришли к выводу, что наличие привязанностей к другим видам делает тебя, а следовательно, и всех нас, уязвимыми. Дружеские связи, а тем более семейные, могут заставить тебя принимать решения в ущерб потребностям нашей расы. Кроме того, искренность девушки я ставлю под сомнение и уверена в её личных мотивах. Об этом говорит и анализ ситуации.

— И что там с ней, ситуацией? Что говорит ваш анализ? — спросил я, чувствуя, что слова Архитектора попадают в цель.

— Анализируя твое появление с эльфийской девушкой, мы пришли к следующим выводам: так как земли вокруг Зеленой долины были заняты человеческими поселениями и датчики не зарегистрировали значительного переселения эльфов, за последние двадцать лет, появление эльфийки рядом с тобой, заранее спланированная акция. Скорее всего её подослали с целью заманить тебя в медовую ловушку, вынудить показать путь в наш город, разузнать его тайны и передать их своим, а тебя либо убить, либо пленить; и использовать блага и богатства города для нужд своей расы и подавления людей. Учитывая все это, мы делаем прогноз: армия эльфов уже находится на подступах к землям людей и Зеленой долины. Учтя прошлый проигрыш, они накопили силы и хотят взять реванш, используя тебя, а так же знания эльфа Саммирата, переданные ему — так опрометчиво — твоим отцом.

Я молчал. Архитектор предсказала все так точно, будто сама всё видела. Её слова били меня по голове. Да, да, тыщу раз она была права. Но всё же в глубине меня слабый голосок шептал: «А вдруг Эллориэль только сначала была против меня, а потом всё же сумела меня… пусть не полюбить, но хоть перестать ненавидеть?!»

— Вы правы, а я тряпка, — сказал я вслух. — Отряды эльфов и впрямь уже стоят у границ. Их привёл сюда брат Саммирата, а Элли его дочь. И брат Саммирата и правда хотел меня убить, отправив через портал вместе с чудовищами в мертвый мир. А девушка… ненавидела меня. И она… пришла, чтобы меня убить. Чтобы отомстить за Саммирата.

— Вот видишь, — сказали мураки. — Так будет всегда. Весь мир будет против тебя и только мы хотим тебе процветания ради нашего рода. Наши цели совпадают потому, что мы и есть ты, а ты — наша надежда. По сути никому, кроме нас ты не можешь доверять в этом мире.

— Но я всё равно не хочу ей смерти. Я хочу оставить её. В живых, — упрямо сказал я потому, что мысль о том, что Эллориэль умрет была мне невыносима. — И еще некоторых из людей.

С горечью я подумал а Самдее, о дяде. Шевельнулась надежда: может быть, дядя меня хоть немного любил?! Ведь не мог же он так лгать, так лгать каждый день! Накануне того дня, когда моя жизнь насовсем изменилась, он сказал, что гордится мной… и едва вспомнив это, я вспомнил его слова точно. Нет, он не говорил, что гордиться мной, он сказал, что его сестра гордилась бы мной, будь она жива, вот что он сказал. Чистая, отборная ложь! И он лгал, глядя мне в лицо. Но зачем?!

Я глубоко вздохнул, скрывая боль. Лучиком мелькнула мысль, что дядя хотел поддержать меня и потому сказал про мать. Или он и правда думал, что она мною бы гордилась…

И долго я сидел так, глядя перед собой, с каждым мгновением всё лучше понимая, что на всем свете нет никого, кто бы хоть немного любил меня. Хоть немного хотел мне добра, кроме них, мертвых мураков.

— Твоё желание мы исполним и не тронем её, — наконец тихо сказала она. — Ты можешь оставить себе всех, кого угодно, но сперва мы научим тебя всему. Научим помнить — люди и эльфы никогда не станут друзьями тебе, они всегда будут твоими врагами и твоими игрушками.

И снова я промолчал. Слова мураков обрекали меня на одиночество. Вечное одиночество в мире людей и эльфов, где каждый галашский пьяница мог рассчитывать на друга, но только не я.

Я встал и прошелся по комнате. С тихими щелчками экраны поворачивались за мной. Вдруг мигнула стена, серый цвет стал светлеть и постепенно стена будто растаяла. Я увидел небо, солнце поднималось к зениту, в его лучах город сверкал своими стеклами, а за ним зеленела долина.