Рина Эм – Великий вождь Арис (страница 41)

— Мы уже никогда не сможем сделать все как было? Вернуть те серебристые души в тела и сделать так, чтобы глаза у луши снова встали на место?

— О чем ты думаешь сейчас? — возмутилась она. — Раньше надо было… хотя ты раньше не знал… но чтоб не стало хуже, ты должен думать о том, как остановить колдуна и слушать меня! Мне кажется, что ты даже не понимаешь моих слов!

— Да, Лара, я почти не понимаю твоих слов. В глазах стоят те люди. Пока мы готовимся к схватке, он поедает их. И мы не можем остановить его сейчас. О боги! Мне больно! Слишком больно вот тут, — он показал на центр груди и спросил:

— Что со мной?

— Ах да. У тебя душевные терзания. Они слишком велики для тебя, ведь впервые голос разума не мешает, и ты чувствуешь всю их силу.

— Я готов был бы пойти туда и принести себя в жертву, если б это помогло! — горячо сказал он.

— Хватит, — сказала она раздраженно. — Постарайся не заплакать и выслушать меня, ладно?

— Я не заплачу! — сварливо ответил он, сам себе напоминая раздраженную тетку. — Я не заплачу, но все равно, давай вернемся в тело! Я не могу ощущать эту боль дальше! Почему мне так жалко их и почему это не проходит⁈

— О боги! Я уже забыла, что первый выход из тела проходит так тяжело! Ты вот-вот расклеишься! Ладно, поговорим потом. Боюсь, оказавшись в теле, ты не сможешь меня выслушать.

— Почему?

— Потому, что возвращение будет не простым. У тебя будет что-то вроде… похмелья. После того, как ты выбрался из тела в первый раз, такое бывает.

— Как в тот раз, когда ты перетащила нас сюда?

— Тот раз ты легко перенес. Сейчас будет хуже.

— Хуже⁈

— Во много раз хуже. Но не бойся, к утру все пройдет!

С этими словами она усмехнулась; и он увидел, как сиреневое пламя растет в ее ладонях, поглощая его, а потом ощутил как что-то огромное, и неудобное накинулось сверху и он никак не может уместиться в нем.

Руки стали чужими и мешали. Ноги стали неподъемными и не хотели сгибаться. Острый камень впился в локоть и даже дыхание требовало огромных усилий. Почему раньше он не замечал, что наполнить легкие воздухом — огромный труд⁈

Он лежал на спине и не мог даже пошевелиться, только чувствовал острые камни, которые впивались в тело.

— Сколько усилий нужно чтобы дышать, — проговорил он непослушным языком, но получилось что-то вроде: «ко… сил… нуждышь»…

Она хмыкнула:

— Ничего не бойся. Это нормально. К утру ты придешь в себя. Телесно. Но уже никогда тебе не забыть той легкости и силы, какой обладает бестелесная душа. Некоторые после такого становятся неудержимыми и мечтают лишь о том, чтоб ощутить это чувство снова и снова. Смотри, не попадись на эту удочку.

С этими словами она ушла, а кот следом. Проходя мимо он зашипел Арису в лицо, а потом побежал за хозяйкой, задрав хвост вверх.

— Э…а не мо… гу ти… ги… — проговорил он вместо «я не могу идти, помоги!». Потом попытался крикнуть, но смог только выдавить:

— Эээ, — и выдохнув тяжелый воздух, оставил всякие попытки что-то сделать. Она ушла, бросила его одного лежать в темноте и смотреть на звезды…

Долгое время Арис лежал, разглядывая небо над головой. Постепенно становилось лучше. Он снова свободно дышал, силы возвращались. Наконец смог пошевелить руками. Подождал немного и полз с камня на землю и долго сидел, поддерживая голову руками, как будто был сильно пьян.

Потом встал и сделал шаг.

Тело тут же увело в сторону, и падая на четвереньки, он вспомнил, что так же вот они с Бако и Антором возвращались домой после того, как в первый раз напились вина. Это вино лежало в шатре Мауро. Мауро его привезли в дар из какого-то далекого города. Мауро говорил, что откроет этот кувшин, когда янги падут. Но Арис тогда решил, что незачем ждать так долго, и они сперли вино и выпили его.

За вино им тогда не попало, Мауро решил, что его выпила Арда с другими женщинами и долго гонял ее по двору. А она шипела и выкрикивала проклятья. Хорошее было время!

Так. Песчаная отмель закончилась и нужно взбираться на горку. Но как это сделать? Он полез вверх на четвереньках, но через некоторое время свалился и покатился вниз. Все это почему-то его рассмешило.

Арис немного полежал на спине, вздрагивая от приступов смеха, и снова полез наверх. Его рубаха зацепилась о камень и порвалась, и он снова засмеялся.

На середине пути он понял, что силы кончились и он сейчас снова скатится; и замер, изо всех сил упираясь в землю коленями и руками.

— Ого! Ты пьян⁈ — воскликнули сверху, и Арис рявкнул:

— Кто тут⁈ А ну, иди сюда!

— Я иду. Держись. Полезли.

— Кто ты? — спросил Арис, пыхтя и стараясь помогать своему спасителю.

— О боги, ну ты и напился! Я Наро, твой брат. Неужели ты не узнал? Я ждал тебя у шатра весь день.

Арис дернулся в сторону, и они покатились вниз по склону.

— Убирайся, — проговорил он, оказавшись снова внизу. — Откуда ты взялся, Наро… я думал, ты бежишь на край света. Туда тебе и дорога!

— Если я уеду, — немного помолчав, сказал Наро, — ты останешься совсем один. У тебя нет иной семьи, кроме меня. И мы с тобой братья. Я не уеду. Куда мне ехать⁈ Это моя земля, Арис!

— Если ты останешься, клянусь богами, я тебя убью! — взревел Арис, но получилось не очень страшно — голос был сиплым и слабым. — Я убью тебя, Наро! Лучше уйди. Ты восстал против меня!

— А ты убил моего отца и мать, — спокойно отпарировал Наро. — Я не боюсь тебя. Ничего ты мне не сделаешь. Я тебя знаю.

— Почему?

— Потому. Ты не караешь дважды за одно и тоже. И не убиваешь без причины. Я тебя знаю. Ты смелый, а смелые люди — добры, — сказал он.

Арис рассмеялся и Наро выпустил его ни миг. Арис покатился вниз все еще смеясь и смеялся, когда Наро спустился и встал рядом:

— Я… я! Я добрый! Ахххах! Не могу! Я добрый! И это говоришь мне ты! Ты, Наро, который всю жизнь меня ненавидит!

— Это ты меня ненавидишь, — возразил он спокойно. — Я же всегда завидовал тебе. С раннего детства. Великий Арис. Смельчак Арис. Арис, самый смелый в племени кочевников. Арис будущий вождь. Арис-который-убил-огромного-пса-в-пять-лет!!

— Ты завидовал, что отец натравил на меня собаку, когда мне было пять⁈ — Арис от удивления сел и потер глаза руками.

— Да. Все завидовали твоей славе. Арис, убивший первого врага в десять лет. Арис — убийца янгов. Арис лучший охотник. Арис, не знающий страха. Арис…

— Хватит. Ты глуп, если завидуешь тому, кого ненавидел собственный отец! И я даже не понимал причин! Я видел, как он любил тебя! Наро — послушный сын! Наро почтительный сын, надежда и опора отца! Наро, пойди, присядь, поешь с нами мяса! — передразнил он голос Арды. — А ты, Арис, иди отсюда, сядь с собаками и не мешай! — он перевалился, встал на колени и сплюнул на землю.

— Мой отец хотел меня убить! Ты знал об этом?

Наро подошел и подставил ему плечо:

— Точно не знал. Но он часто говорил, что ты опасен и, когда придет время, я должен быть готов занять твое место.

Арис расхохотался, только теперь это был горький смех:

— Этому ты завидовал, а, Наро⁈

Он оперся о плечо Наро и принялся снова карабкаться вверх:

— Этот берег такой крутой! Почему я раньше этого не видел?

— Разве я виноват, что отец и мать не любили тебя? Разве я виновен, что Мауро украл тебя? Скажи мне, Арис.

— Ты восстал и хотел занять мое место, — сказал Арис. — Но я пощадил тебя, когда вернулся в стойбище.

— Нет! Ты унизил меня! — крикнул Наро, сбросил руку Ариса и они снова покатились вниз.

— Ты приехал один в стойбище! Один! Такой смелый и отважный Арис! Арис завоеватель, чтоб ты провалился! — заорал Наро и вдруг замолк.

Арис слышал, как он тяжело дышит. Немного помолчали.

— Почему ты не стал сражаться со мной тогда? — спросил Арис.

— Потому, что не хотел умирать! Я не хотел становиться вождем, так за что я должен был биться⁈ Этого хотела мать, но не я. Я хотел просто жить. И всегда понимал, что я слабее тебя. Мне нравилось думать, что я второй сын вождя, что я стану твоим советником и никогда не буду один тащить на себе бремя жестоких решений. Я не был готов драться ни за что.

Арис слушал его, округлив рот.

— Она хотела, чтоб я убил тебя, еще до того, как ты уехал в Дарин. В ту ночь, когда ты спал у себя, после того, как убил Мауро. Но я отказался. Она орала и называла меня трусом. А потом ты уехал и Арда каждый день говорила мне, что мой долг прогнать тебя и самому вести народ, и она не хотела слышать, что я мечтаю об ином!