Рина Эллисон – Сердца, горящие в сумерках. Полное издание (страница 27)

– О чем вы?.. – прошептала я.

– Не делай вид, что не понимаешь, – сказал он почти ласково. – Августа. Богиня, что принесла свет в этот мир. Её кровь течёт в тебе, девочка. Я чувствовал это с того момента, как впервые увидел тебя в Полярисе.

Я резко подняла взгляд.

– В Полярисе?..

Фирон улыбнулся шире.

– Да. Ты разве меня не узнала? – Он снял перчатку и показал руку, изуродованную ожогом. – Это ты оставила мне этот след, когда твоё тело не выдерживало исцеления. Тогда нам не сказали кто ты на самом деле. Но теперь я знаю. Ваши разговоры с Сатти стоило проводить за закрытыми дверями.

Холод прошёлся по моей спине.

Я не помнила практически ничего из того, что было в Полярисе, но неожиданно возникло одно из воспоминаний. Мужчина, в белой маске, он что-то пытался сделать, мне было больно…

– Это… был ты, – прошептала я.

– Разумеется, – кивнул он. – И теперь судьба свела нас вновь. Прекрасно, не правда ли? Когда ты нашла статую это только подтвердило мою догадку. Видишь ли, я заколдовал ее особым образом. Если статуи первым коснется дракон, то свет будет красным, если человек, то зеленым, а если полубог, то синим. Хотя я был удивлен что Сатти не распознала это заклинание.

Я с трудом удерживала дыхание. Его лицо ухмылялось, глядя на меня, он предвкушал победу и это предвкушение пронизывало всего его.

Я снова оглянулась, пытаясь осмотреться и чувствуя, как он приближается ко мне.

– Где Айгел? Что ты с ним сделал?

Фирон усмехнулся.

– Этот дракон силен, должен признать. И очень хитер, но я хитрее. Он уже почти готов для ритуала, и его сердце гораздо сильнее, чем у той девчонки.

Мир сузился до одного слова – сердце. Перед глазами всё потемнело, в ушах зазвенело.

– Ты чудовище, – прошипела я.

– Возможно, – сказал он спокойно. – Но это чудовище скоро обретет настоящую силу, такую как у Серафа, я стану новым королем драконов!

Магия во мне вспыхнула, как пожар. Она поднялась из глубины – горячая, дикая, больная. Ремни заскрипели и застонали под пальцами.

Воздух вокруг стал плотным, будто сам пытался меня удержать.

– Не стоит, – сказал Фирон, отступая на шаг. – Если ты высвободишь магию, умрёшь ещё до начала обряда.

Я хотела закричать, но дверь позади него открылась.

И в проёме появился Эдарис.

Свет от факела скользнул по его лицу.

Ни следа той мягкой улыбки, ни тепла в глазах.

Он выглядел… чужим. Лицо спокойное, губы тронула лёгкая усмешка.

В руках – длинный серебряный нож и золотая чаша, украшенная резьбой.

– Эдарис?.. – мой голос дрогнул. – Что… ты делаешь?..

Он подошёл ближе.

– Делаю то, что должен был с самого начала, – произнёс он, не отводя взгляда. – Ты ведь не думала, что это всё – просто случайность?

– Всё было ложью? – выдохнула я.

– Не всё, – он улыбнулся. – Часть с удовольствием оказалось очень даже настоящей.

– Зачем?.. – я едва дышала.

Он наклонился ко мне, и я почувствовала запах – пряный, знакомый, теперь отвратительно чужой.

– Потому что это честь, Элисия. – Его голос стал низким, мягким, как шелк, но в нём звенел яд. – Честь первым поиметь потомка богини прежде, чем она умрёт.

Он выпрямился, нож блеснул в свете факела.

Глава 28

Я закрыла глаза и ощутила под кожей магию, она рвалась наружу, но не могла, как будто что-то блокировало ее.

Сердце билось в ушах, грудь сдавило, кожа на ладонях обжигала, будто под ней рвалось пламя, но не могло найти выход.

Я чувствовала боль, но магия не проявлялась.

– Почему?.. – прошептала я.

Фирон усмехнулся.

– Ах, Элисия, – сказал он с той самой добродушной интонацией, что я часто видела во время занятий. – Не утруждайся. Я всё предусмотрел.

Он подошёл ближе, указал на ремни, что впивались мне в кожу.

– В эти ремни вплетены тонкие адамантиевые нити, наша новая разработка из Поляриса. Магия бессильна против этого металла.

Я дёрнула руками, но ремни только глубже врезались в кожу.

Жар стал невыносимым, будто магия внутри меня билась о стены, рвалась наружу и не могла вырваться.

Фирон склонил голову, наблюдая, как я дергаюсь.

– Прекрасно, – прошептал он, улыбаясь. – Даже сейчас я чувствую твою силу, кровь Августы не утратила мощи даже пройдя сквозь столько поколений. Я не ошибся.

Я сжала зубы, чувствуя, как по щекам текут слёзы.

Эдарис стоял чуть в стороне, холодный, безмолвный, держа чашу в одной руке, нож в другой.

Он смотрел на меня, как смотрят на вещь.

– Эдарис, – прошептала я. – Пожалуйста…

Он не ответил, но уголки его рта дрогнули в жестокой насмешке.

Неожиданно раздался громкий крик, растущий, будто волна. В соседней комнате что-то произошло, что вызвало настоящий переполох.

Фирон мгновенно насторожился.

– Тупые растяпы, что там случилось? – спросил он.

Они оба повернулись к двери, прислушиваясь. Из коридора доносился грохот и крики.

Я собрала остаток сил, если что-то произошло, то я должна использовать этот шанс, отвлечь их, ну или хотя бы попытаться.

Тело тряслось, мышцы горели, но я наклонилась вперёд, напрягая каждое сухожилие.

С шумом, хрипом и криком я оттолкнулась. Стул качнулся – и вместе со мной рухнул вперёд. Я падала прямо на Эдариса. Он не успел увернуться.

Удар пришёлся на колени, и он упал, оказавшись подо мной, я услышала хруст, похожий на хруст ломающейся кости.

Он вскрикнул от боли и уронил нож и чашу.

Я врезалась в пол. Воздух вырвался из лёгких. Мир поплыл, но я заставила себя дышать, дышать хоть как-то.

Эдарис стонал, держась за руку – она была вывернута под неестественным углом.