Рина Брайер – Переплетая вечность. Цена памяти (страница 9)

И то, как врач сказал: «Поверьте, нет».

— Они же помогали мне раньше, — сказала я вслух, сама не зная, кому. — Врач бы не выписал их без необходимости.

Я открыла оба флакона, высыпала таблетки на ладонь и принялась рассматривать, будто видела их впервые. Белые, одинаковые, безликие.

Несколько минут я просто стояла посреди комнаты, пытаясь понять, что чувствую. Потом подошла к мусорному ведру и, не давая себе времени передумать, выкинула таблетки. Флаконы полетели следом, пластик глухо ударился о дно.

Я смотрела на мусор, чувствуя странное облегчение и страх одновременно. Я не знала, что именно вернётся ко мне без этих таблеток, но впервые за долгое время это был мой выбор. И где-то глубоко внутри я была уверена: если память найдёт дорогу обратно — она придёт не одна.

Глава 5. Близко к краю

Ночь прошла плохо.

Я проснулась ещё до будильника. Комната была тёмной и привычной, но сердце билось так, словно я только что спасалась бегством. Прислушиваясь к тишине, я лежала неподвижно и пыталась ухватить хотя бы обрывок сна.

Ничего.

Мне снились кошмары. Это ощущалось всем телом: тяжестью в груди, напряжением в плечах, странной пустотой в голове. Но сами сны ускользнули, растворились, как только я открыла глаза, оставив после себя неприятное послевкусие, будто я видела что-то важное и мне не позволили это удержать.

«Эффект отмены», — сказала я себе, вспоминая институтские лекции. Я повторила его несколько раз, пока не почувствовала, что дыхание становится ровнее.

О таблетках, а точнее, об их отсутствии в моей жизни, я решила никому не говорить. Особенно Меган. Я слишком хорошо представляла её реакцию: сначала обеспокоенность, потом мягкие, правильные слова, а потом — клиника, врач, коррекция, возвращение под контроль.

Мне нужно было прийти в себя самостоятельно. Нужно было вернуть контроль над своей жизнью.

Я собиралась медленно, машинально. Душ, одежда, кофе, который я так и не допила. В зеркале на меня смотрело лицо с чуть потускневшими глазами — не больное, но настороженное, как будто я всё время чего-то ждала.

На работу ехать не хотелось. Мысль о замкнутом пространстве машины вдруг показалась невыносимой, и я решила пройтись пешком, а заодно и проветрить голову.

Улица встретила меня прохладой. Утро было ясным, но ещё сонным: редкие машины, люди с наушниками, открывающиеся витрины. Я шла, стараясь чувствовать каждый шаг, каждый вдох. Движение действительно помогало — мысли постепенно успокаивались, тревога отступала. Я почти поверила, что день будет обычным.

— Эшли?

Голос прозвучал так, словно был совсем рядом.

Я остановилась так резко, что сердце снова рухнуло куда-то вниз. Передо мной стоял мужчина — чуть сбоку, не преграждая дорогу. В руках он держал небольшую аптечку, и этого оказалось достаточно, чтобы память болезненно дёрнулась.

— Мы уже встречались, — сказал он с улыбкой. — Вы столкнулись с велосипедистом, и я по счастливой случайности оказался рядом.

Я узнала его сразу. Не по лицу — по ощущению. По тому, как в груди что-то сжалось.

— Да, точно… — ответила я, помедлив. — Спасибо вам ещё раз за помощь.

— Я рад, что вы в порядке, — сказал он, внимательно глядя на меня. — Кстати, как вы себя чувствуете?

Вопрос прозвучал заботливо, чересчур интимно.

— Нормально, — сказала я и тут же поймала себя на желании сделать шаг назад.

Он был слишком… приятным. Слишком внимательным. Его улыбка была выверенной, голос мягким, движения спокойными. Как будто он заранее знал, как именно нужно себя вести, чтобы не вызвать сопротивления.

— Я увидел вас чуть дальше по улице и решил, что стоит убедиться, что вы в порядке, — добавил он. — Но не решался подойти. Боялся, что вы меня не узнаете.

Это должно было показаться неловким, может быть, даже милым. Но вместо этого я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

— Мне пора, — сказала я торопливо.

— Я тут подумал, — он чуть наклонил голову. — Может быть, мне, как вашему спасителю, полагается чашечка кофе. Тут есть отличное кафе за углом.

— Нет, — ответила я резче, чем собиралась.

Мужчина сделал шаг ближе.

— Вы выглядите уставшей, — сказал он. — Иногда нужно позволить себе паузу.

В этот момент я снова услышала голос где-то глубоко: «Поворачивай налево на оживлённую улицу. И беги».

У меня перехватило дыхание.

— Мне правда нужно идти, — сказала я быстро. — Хорошего дня.

Я развернулась.

Его рука сомкнулась на моём запястье. Сильная, уверенная. Меня резко притянули назад, и я почувствовала, как к лицу прижимают ткань. Запах был сладковатым, чужим, вызывающим тошноту. Я попыталась вяло сопротивляться, но не смогла.

Мир качнулся. Я дёрнулась из последних сил, попыталась закричать, но звук застрял где-то в горле. Ноги стали ватными.

«Беги», — сказал голос в последний раз перед тем, как тьма накрыла меня с головой.

Память возвращалась рваными кадрами.

Чёрный минивэн. Холодный металл.

Чужие руки.

Смазанные лица, без деталей. Мужчины в чёрном. Запах резины и бензина.

Я кричала. Или мне казалось, что кричала.

— Эшли!

Имя прорезало шум, как нож.

Он появился внезапно — тот самый мужчина из кабинета. Его лицо было совсем другим: жёстким, сосредоточенным, злым. Он двигался быстро. Удар. Крик. Кто-то падает.

Снова моё имя. И потом пустота.

Я очнулась резко, вдохнув воздух так жадно, будто только что вынырнула из-под воды. Первое, что я увидела, — потолок своей спальни. Лампа, тень от шторы. Я была дома.

Я медленно повернула голову, боясь увидеть что-то чужое.

Он сидел рядом с кроватью. Мужчина, который приходил ко мне на сеанс. Его плечи были напряжены, взгляд внимательный.

— Ты проснулась, — сказал он негромко и почти коснулся моего лица, но тут же одёрнул руку.

Его голос был знакомым и почему-то успокаивающим.

— Ты в безопасности, — добавил он, когда я попыталась пошевелиться. — Всё закончилось.

Я хотела спросить слишком многое. Что произошло, кто он, откуда он меня знает, почему он здесь. Но вместо этого я вдруг почувствовала усталость — глубокую, до костей.

— Я здесь, — повторил он, отвечая на невысказанный вопрос. — Отдыхай, теперь всё будет хорошо.

И вопреки здравому смыслу, мой затуманенный разум ему поверил.

Когда я открыла глаза в следующий раз, за окном было темно. Я медленно приподнялась на локтях, голова гудела, простыня была мокрая от пота.

Он сразу заметил движение.

— Не спеши, — сказал он приглушённо. — У тебя может кружиться голова.

— Где… — голос сорвался, и мне пришлось прочистить горло. — Где я?

Он нахмурился. Не удивлённо, скорее встревоженно.

— У себя дома.

— Откуда ты знаешь, где я живу? — спросила я испуганно.