Рина Брайер – Переплетая вечность. Цена памяти (страница 11)

Но и не сказал «нет» так, как говорят правду.

— Ты что-то сделал со мной? — спросила я. — С моей памятью.

Тишина стала почти невыносимой.

— Я сделал всё, чтобы ты выжила. После… аварии, — сказал он наконец. — И чтобы ты могла жить дальше.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который я могу дать сейчас.

Я закрыла глаза на секунду. Когда открыла, он всё ещё был здесь.

— Рафаил, — сказала я. — Если ты врёшь мне…

— Я знаю, — ответил он. — И я приму любые последствия, когда придёт время.

— А сейчас?

— Сейчас тебе нужно быть осторожной, — сказал он. — И не доверять никому без необходимости.

— Даже тебе?

Он посмотрел прямо на меня:

— Особенно мне.

Эта фраза испугала меня больше всего. Я хотела задать еще тысячи вопросов — про аварию, про то, что было до. Но силы предательски покидали меня.

Мужчина заметил это, беззвучно опустился на постель рядом со мной и легонько коснулся моей руки.

— Поспи ещё немного, Эшли, — сказал он мягко и его голос зазвучал убаюкивающе. — А потом мы всё обсудим.

— Обещаешь? — сонно спросила я.

Он кивнул, и я снова провалилась в сон.

Сон был неглубоким, тревожным. Я несколько раз выныривала на поверхность, слыша приглушённые звуки: шаги, шорох ткани, тихий вздох. Иногда мне казалось, что кто-то сидит рядом, иногда, что я снова в машине, и потолок надо мной слишком низкий. Но каждый раз меня удерживал всё тот же запах — луговые цветы, тёплый, невозможный для города. Он словно говорил: ты не одна.

Я проснулась окончательно, когда за окном стало светлее.

Комната была залита бледным утренним светом. Я сразу поняла, что он всё ещё здесь — по изменившемуся воздуху, по ощущению чужого присутствия, которое невозможно спутать с предметом или тенью.

Он стоял у окна, спиной ко мне. Пальто небрежно лежало на краю дивана, рукава рубашки закатаны. Он выглядел так, будто провёл ночь без сна.

— Ты должен уйти, — сказала я прежде, чем успела подумать.

Он обернулся не сразу.

— Я знаю.

— Тогда почему ты всё ещё здесь?

Он смотрел на меня долго, внимательно, словно проверяя, действительно ли я проснулась.

— Потому что это небезопасно, — сказал Рафаил наконец.

— Для меня? — спросила я.

— Да…

Я села, подтянув колени к себе.

— Ты не имеешь права быть здесь, — сказала я тише. — Ты даже не объяснил, кто ты.

— Я объяснил достаточно, — ответил он спокойно.

— Нет, — возразила я. — Ты объяснил удобно.

Он усмехнулся, но в этом не было веселья.

— Иногда это одно и то же.

Между нами повисла пауза. Я чувствовала, как внутри поднимается раздражение — не резкое, а вязкое, упрямое.

— Ты знаешь обо мне больше, чем говоришь, — сказала я. — И ты это не отрицаешь.

— Я отрицаю лишь то, что тебе сейчас полезно знать всё сразу.

— Полезно для кого? — спросила я. — Для тебя?

Он снова замолчал. Подошёл ближе, но остановился, не нарушая границ.

— Я не должен был вмешиваться, — сказал он тихо. — Не должен был привозить тебя сюда, а тем более оставаться рядом с тобой так долго.

— Тогда зачем ты это сделал?

— Потому что альтернатива была хуже.

— Для меня?

— Для тебя, — подтвердил он. — И… для меня тоже.

Это признание прозвучало слишком честно.

— Ты боишься, — сказала я вдруг, цепляясь за самое очевидное.

Он поднял глаза.

— Да.

— Чего?

Он открыл рот, собираясь ответить, но вместо этого шумно выдохнул.

— Что ты вспомнишь не то, — сказал он. — Или вспомнишь слишком рано.

— Что я вспомню? — надавила я.

— То, что заставит тебя или меня снова сделать выбор, — сказал он и, помедлив, добавил. — А я не уверен, что имею право ещё раз быть его частью.

Слово снова резануло слух.

— Ты уже делал за меня выбор, — озвучила я вслух свою догадку.

Он не стал отрицать.

— Я сделал то, что считал единственно возможным.

— И это разрушило мою память?

— Это сохранило тебе жизнь, — ответил он жёстче, чем раньше, потом смягчился. — Остальное было… побочным эффектом.

— Побочным эффектом? — мои щёки пылали. — Серьёзно?

Я отвернулась, чувствуя, как по телу поднимается холод.

— Ты не должен был решать за меня, — сказала я спокойнее.