Рина Брайер – Переплетая вечность. Цена памяти (страница 13)

Глава 6. Хрупкая близость

Сознание возвращалось слоями: сначала запах — простой, нейтральный, гостиничный, с примесью дешёвого кофе. Потом звук — далёкий гул машин, приглушённый стеклом. И только потом свет, пробившийся сквозь тонкие шторы и мягко легший на потолок.

Я открыла глаза.

Где я…

Я резко села, и мир тут же качнулся. В висках вспыхнула боль — не острая, а тяжёлая, тянущая. Стиснув зубы, я переждала, пока она немного отступит, и только потом осмотрелась.

Маленькая гостиничная комнатка, узкая кровать, потёртый ковёр. Старый шкаф с зеркалом, которое отражало слишком много света. Стол у окна. На нём стоял поднос: чашка с чаем, тосты, маленькая упаковка масла, яблоко. Всё выглядело продуманным, заботливым. Рядом две таблетки, выложенные на салфетке.

Я машинально потянулась к ним… и тут же остановилась.

Память ударила рывком.

Машина. Голос Меган.

Укол.

Я резко отдёрнула руку и прижала ладонь к шее. Кожа была чувствительной, но следа почти не осталось.

— Нет… — прошептала я. — Два похищения за несколько дней — это перебор даже для фантастических фильмов, не говоря уже о моей жизни.

Я попыталась восстановить цепочку событий, но мысли рассыпались. Было ощущение, что кто-то намеренно вырвал из неё несколько звеньев.

Дверь открылась беззвучно, и я вздрогнула всем телом. Мужчина вошёл осторожно, будто боялся напугать. На секунду остановился у порога, глядя на меня так, словно проверял действительно ли я здесь, действительно ли жива.

Рафаил.

Он выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, рубашка смята, рукава закатаны небрежно. Но взгляд был всё тем же. Тёплым, сосредоточенным, болезненно внимательным.

— Это становится плохой традицией, — сказал он негромко. — Постоянно вытаскивать тебя из чужих рук.

Я смотрела на него, не в силах сразу заговорить. Вместо страха, который должен был быть, я почувствовала что-то другое. Облегчение. Глупое, неуместное, но такое сильное, что оно почти причиняло боль.

— Где я? — спросила я наконец.

Он подошёл ближе, но не спешил. Каждый его шаг был осторожным, выверенным.

— Маленькая гостиница у трассы, — ответил он. — Не самое уютное место, но пока безопасное.

— Ты… — я сглотнула. — Ты снова меня спас?

Он сел на край кровати, не касаясь меня, но достаточно близко, чтобы я чувствовала тепло его тела. Его присутствие успокаивало против воли — мой организм узнавал его раньше разума.

— Как голова? — спросил он.

— Шумит, — призналась я.

Он потянулся к столу, взял чашку, проверил её рукой.

— Горячий, — сказал он и протянул мне чай. — Пей маленькими глотками.

Я взяла чашку. Наши пальцы на мгновение соприкоснулись, и он не отдёрнул руку сразу. Потом осторожно, почти невесомо, заправил выбившийся локон мне за ухо. Этот жест хоть и был слишком интимным, но казался таким привычным.

Я замерла.

— Ты… — начала я и замолчала. — Я ничего не понимаю.

— Я знаю, — сказал он.

— Кто меня похитил? — слова выходили с трудом. — Почему Меган? При чём тут доктор Ричардс?

Он отвёл глаза, словно это было труднее всего — смотреть на меня именно сейчас.

— Ты в опасности, — сказал он.

— Ты так говоришь каждый раз, — я сжала чашку в руках.

— Тебе надо уехать, — устало произнёс мужчина. — Я помогу всё устроить.

— Уехать куда? — произнесла я шёпотом. — И почему я должна тебе верить?

— Потому что времени становится всё меньше, — ответил он.

— Нет, — я помотала головой. — Я никуда не поеду, пока ты всё не объяснишь. И мы вызовем полицию.

Он долго молчал. Потом устало вздохнул, подошёл к столу и взял мой ноутбук.

— В момент аварии, — сказал он, не оборачиваясь, — ты умерла.

Комната сжалась и шум в голове усилился.

— Что… — я не смогла договорить.

Он вернулся ко мне, сел ближе.

— Клиническая смерть, — продолжил он спокойно. — Сердце остановилось. Дыхание тоже.

— Мне говорили… — прошептала я.

— Тебе говорили то, что позволяло жить дальше, — мягко сказал он.

Он включил видео.

Запись была дрожащей, снятой на телефон. Шум дороги. Чьи-то голоса. Я увидела себя — неподвижную, лежащую на асфальте. Кто-то кричал, чтобы вызвали скорую. Кто-то говорил, что «уже поздно».

В кадре мелькнули цифры времени.

— Вот здесь, — Рафаил указал пальцем. — За четыре минуты до приезда скорой.

Я видела, как моё тело вздрагивает. Как грудь судорожно поднимается. Кто-то вскрикивает.

— Сердце запустилось само, — сказал он. — Без реанимации. Без вмешательства.

У меня задрожали руки.

— Это… это бывает, — прошептала я. — Редко, но…

— Бывает, — согласился он. — Но не так.

Он пролистал дальше. Остановился на стоп-кадре.

— Они называют это аномалией, — сказал он.

— Кто они?

— Лаборатория, — ответил он. — Частная. Очень хорошо финансируемая. Они изучают людей, которые… возвращаются.

Я смотрела на экран, не в силах оторваться.

— И Меган? — спросила я. — И тот врач?

Он посмотрел на меня так, будто ответ был очевиден, и пролистал запись дальше — машинально, будто забыл, что я всё ещё смотрю.

Кадры сменялись рывками: суета, голоса, кто-то на заднем плане плакал. Потом изображение дёрнулось, и я увидела себя снова. Лежащую на асфальте, неподвижную.

— Хватит, — сказал он вдруг и потянул ноутбук к себе. — Это лишнее.