Рина Брайер – Переплетая вечность. Цена памяти (страница 7)
— В каком смысле?
Я пожала плечами.
— Он настоял, чтобы его приняла именно я. Не представился и не заполнил анкету.
Меган замедлила шаг.
— И о чём вы говорили?
— О потере, — ответила я после короткой паузы. — О чувствах, которые не имеют воспоминаний.
— Хм, — протянула она. — А как он выглядел?
Вопрос прозвучал чересчур быстро. Я посмотрела на неё.
— Обычный мужчина. К чему такие вопросы?
— Да так, — Меган тут же улыбнулась. — Просто любопытно. Иногда клиенты бывают очень интересными.
Я кивнула, но где-то глубоко остался лёгкий укол настороженности.
Мы уже подходили к центральной аллее, когда до нас донеслась музыка. Тонкая, протяжная мелодия скрипки скользила между деревьями, огибая ветви и лавочки. У подножия фонаря стоял уличный музыкант, его смычок плавно бегал по струнам, а в движениях была лёгкая усталость и сосредоточенность одновременно. Музыка была одновременно печальной и светлой — такой, от которой внезапно щемит в груди без всякой причины, словно сама улица затаила дыхание, слушая его.
Я остановилась.
— Слышишь? — спросила Меган.
Но я уже не слышала её. Музыка накрыла меня целиком.
Шаг. Ещё шаг. И вдруг мир вокруг дрогнул.
…Открытое окно. Полупрозрачная штора колышется от ветра. В комнате сумерки — не ночь, не вечер, что-то между.
Он стоит спиной ко мне. Скрипка под его подбородком, плечи чуть напряжены. Я не вижу лица — только силуэт на фоне света из окна. Но я знаю: это он. Знаю так же точно, как своё имя.
Музыка льётся свободно, легко, словно он играет не для кого-то, а
Я чувствую тепло, спокойствие и чистое, почти болезненное счастье.
Мелодия резко обрывается, и он оборачивается.
— Эшли… — зовёт он и в этом голосе так много нежности.
— Эшли!
Я резко моргнула.
— Эшли!
Я сидела на холодной деревянной лавочке. Руки дрожали, мышцы напряглись, а каждое движение давалось с усилием, всё тело сопротивлялось.
Передо мной застыла Меган, присев на корточки, её лицо было напряжённым, почти испуганным.
— Ты меня напугала, — сказала она и притянула мою руку к себе. — Ты просто остановилась, а потом села и отключилась.
— У меня… — я провела свободной ладонью по виску. — Просто закружилась голова.
Это была правда. Но не вся.
— И ещё, — добавила я тихо, сомневаясь в своих словах, — было воспоминание.
Меган замерла.
— Какое?
— Человек, — сказала я, подбирая слова. — Мужчина. Он играл на скрипке. Я не видела его лица, но мне было с ним хорошо и почему-то очень спокойно.
Меган медленно выпрямилась. Её взгляд стал расфокусированным, она смотрела не на меня, а куда-то сквозь.
— Ты уверена, что это воспоминание? — спросила она шёпотом. — Может, просто всплыл образ из фильма или недавно прочитанной книги?
— Я не знаю, — честно ответила я. — Но это было так реально.
Она села рядом со мной на лавочку, сцепив пальцы.
Несколько секунд мы молчали. Потом Меган глубоко вздохнула.
— Эшли, — сказала она осторожно, — я думаю, тебе стоит показаться врачу.
— Сейчас?
— Да, — быстро ответила она. — Лучше не откладывать.
Я нахмурилась.
— Ты действительно думаешь, что мне нужен врач?
Подруга повернулась ко мне. В её глазах мелькнул настоящий, плохо скрываемый страх.
— Пусть обследует, — сказала она. — Лишним не будет, тем более после твоего вчерашнего падения.
Я не успела спросить у Меган, откуда она узнала о падении. И почему я не помню, чтобы рассказывала ей об этом. Она уже схватила телефон и начала набирать номер такси. Пальцы двигались быстро и уверенно. Я смотрела на дорогу перед парком — серый асфальт, устланный опавшими листьями, и старалась собраться с мыслями.
Голова всё ещё оставалась тяжёлой, внутри что-то сдвинулось и не торопилось возвращаться на место, заставляя мир казаться слегка неровным и чужим.
— Всё будет хорошо, — сказала Меган, когда мы сели в машину. — Просто проверка.
Я кивнула.
Такси тронулось, и город мягко поплыл за окном. Через несколько минут я уже узнавала маршрут. Слишком уж хорошо я его знала.
— Мы едем в… — начала я.
— Да, — кивнула Меган, не дожидаясь, пока я закончу. — В ту же клинику.
Мне не хотелось туда возвращаться.
Здание появилось из-за поворота — серое, с чёткими линиями, большими окнами и аккуратной вывеской. Ничего угрожающего, ничего лишнего. И всё же в груди неприятно ёкнуло, словно тело узнало место раньше разума. После аварии я провела здесь чрезвычайно много времени.
Коридоры, по которым мы шли, были до боли знакомы. Такой же запах, тот же приглушённый свет. Даже звук шагов отдавался точно так же, как год назад. В какой-то момент мне показалось, что я иду не рядом с Меган, а снова медленно прихожу в себя, держась за чужую руку.
— Ты побледнела, — заметила подруга.
— Я в порядке, — ответила я автоматически.
Кабинет врача не изменился — деревянный стол посередине, полки с аккуратно расставленными папками. Даже картина на стене — абстрактные линии в холодных тонах — висела на том же месте.
Он посмотрел на меня и буднично кивнул, словно мы виделись только вчера.
— Эшли, — сказал он спокойно. — Проходите.
— Добрый день, доктор Ричардс.
Я села напротив. Меган осталась чуть в стороне, у стены.
Осмотр был быстрым, почти формальным. Привычные вопросы: головокружение, сны, провалы, тревожность. Я отвечала честно, но ловила себя на ощущении, что главное остаётся между строк.
В какой-то момент врач встал и подошёл к окну, делая пометки в карте.