Рина Беж – Сделка с врагом. Ответ на измену (страница 55)

— Время пришло, наверное. Брак — это ведь не пожизненная кабала. Мы оба поняли, что пора.

— Оба? — переспрашиваю, сомневаясь, что кто-то в здравом уме мог бы вот так легко от него отказаться.

И дело не только в финансовой составляющей, но и в концентрированной харизме, мужской силе и притягательной самоуверенности.

— Инициатором был я, но Елена согласилась и в накладе не осталась. Своих детей я полностью обеспечиваю и в дальнейшем бросать не собираюсь.

— Вы же долго были в браке, — припоминаю слова, сказанные им неделю или чуть больше назад.

— Девять лет. Поженились, когда я окончил десятый класс. Лена училась на год старше. Школьная любовь, горячая кровь и, как результат бурной молодости —беременность. Узнав, я сразу сделал предложение. Ее родители союз одобрили.

Жили неплохо, но взросление расставило всё по местам. Чувства со временем растворились, интерес пропал, а пребывать отдельно друг от друга стало комфортней, чем вместе. Когда Макс заканчивал второй класс, мы развелись.

— А мама оси? Почему с ней не сложилось?

О том, что собиралась держаться в стороне — старательно не вспоминаю. Уж слишком насыщенная жизнь Арбатова затягивает, как тот самый сыр мышку.

— Потому что там нечему было складываться.

Ото льда, который позвякивает в изменившемся, но всё равно будоражащем кровь голосе, напрягаюсь и оборачиваюсь. Руслан презрительно поджимает губы.

— В смысле?

— В прямом, Арина. Обычная проходная любовница, с которой встречался всего пару месяцев. Потом расстался, а спустя шесть недель получил от нее сюрприз в виде теста и двух полосок. Эта умница заявилась ко мне в офис и порадовала тем, что беременна. Сделала ставку на ребенка, чтобы обеспечить себе безбедное существование.

— Боже... И ты так спокойно об этом рассказываешь.

— Я реалист и обожаю свою принцессу, — Руслан тепло улыбается, но через пару ударов сердца на его губах поселяется жуткий оскал. - Но не ее крайне изобретательную мать. Эта умелица сейчас очень сильно жалеет о своей предприимчивости.

Такой резкий переход от мягкости к жесткости пугает. И пусть слова меня никоим образом не касаются, по спине бегут табуны мурашек.

— Ты опасный человек, Руслан, — облекаю в слова истину. — Очень опасный.

— Тебе не надо бояться, Арина.

Одна фраза, один жест — заправленный за ухо локон волос, один взгляд —пронзительный, горячий... и все переворачивается с ног на голову.

Меняется атмосфера, ощущения, направление мыслей, эмоции. Ответить и одновременно намекнуть на нечто иное, более глубинное, — такая способность дана не каждому.

Мужчина, преисполненный влечением, всегда умеет доходчиво донести свое желание женщине, не говоря ни слова об этом вслух. Не замечали?

— Не всегда получается, — отвечаю хрипло. — Ты давишь и этим зачастую пугаешь.

Откровенность за откровенность.

А как иначе?

— Помнишь, что я говорил тебе в самом начале?

Тону в темнеющем взгляде.

— Помню. Ты меня не обидишь, если я сама... не напрошусь.

Мне совершенно не нравится то русло, куда Арбатов направляет разговор.

Слишком остро. Слишком по грани. Опасно.

И с тем же понимаю, что изменить что-либо не могу.

Он снова ведет. Всегда ведет.

— Условия изменились, Арина. Даже если будешь напрашиваться — я не обижу.

— Сп-пасибо, Руслан. Это очень... очень... воодушевляет.

Шепчу осторожно. В горле пересыхает, губы покалывает, пульс отдается в ушах.

Арбатов. Он кажется в эту минуту иным. Притягательным и близким.

Я отмечаю, какие у него красивые руки, крепкие плечи, интересная щетина и тубы. В их очертаниях прослеживается что-то безжалостное и завораживающее одновременно.

Накрывает острое, но беспощадное понимание, от которого поздно отмахиваться: я стала жертвой извечной закономерности — хорошим девочкам нравятся плохие мальчики.

И как бы громко не вопил внутренний голос, взывая к разуму, природные инстинкты перекрывают ему кислород, заставляя молчать.

Арбатов манит меня. Переворачивает мой мир, берет за живое, играючи отметает в сторону доводы рассудка, незримо улавливает тайные желания, о которых я сама не догадывалась.

И самое поразительное, что он каким-то шестым чувством ощущает происходящее... происходящее со мной.

Спокойный, выжидающий взгляд гипнотизирует. Не могу пошевелиться. Я, точно кролик перед удавом, сижу и, мелко, поверхностно дыша, жду.

Руслан еле заметно подается вперед, совсем чуть-чуть, чтобы не спугнуть.

Кожу обливает кипятком, когда он протягивает руку и проводит пальцами по косе, зажимает в пальцах ее конец, слегка тянет к себе... и в этот момент настойчивый стук в дверь разрывает в клочья волшебную атмосферу, насквозь пропитанную флюидами взаимного опьянения.

— Руслан Германович, ужин уже на столе. Прошу.

43.

«Добро пожаловать в город Виктория. Остров Маэ. Государство Сейшельские Острова. Ваш баланс составляет..», — пробегаюсь взглядом по сообщению, присланному оператором, и всячески стараюсь не выказать удивления, пока самолет, приземлившись, выруливает по посадочной полосе в отведенное ему место.

Так далеко судьба от дома еще не забрасывала.

Да если уж на то пошло, то заграницей я была всего один раз. С мужем летали на неделю после свадьбы в Италию. На остров Сардинию. Всё.

Арбатов, несмотря на мою попытку казаться невозмутимой, волнение всё равно улавливает, насмешливо улыбается, но ничего не говорит.

Однако, взглядом по телу блуждает так откровенно, что сердце сжимается. А я ощущаю каждый оголенный участок кожи в том летнем белоснежном платье чуть ниже колена, которое полчаса назад принесла мне стюардесса.

Бедная девушка, не представляю, как она выдержала полет.

Нечаянно нарушив наше с Арбатовым незапланированное уединение приглашением к ужину, она словила от него такой бешеный заряд негодования и злобный рык «Уволю», что все время пока мы ели, казалась бледной, но улыбчивой молью, боящейся лишний раз вдохнуть.

Да и позже, когда подавала запакованную в герметичные пакеты новую одежду Руслану и мне, а следом кофе, заказанный мужчиной, слегка трусила.

Не удивлюсь, если после нашего исчезновения с борта, она в одно лицо выхлебает ту бутылку шампанского, от которой мы с Русланом, не сговариваясь, отказались.

— Готова к отдыху? — интересуется мужчина, протягивая мне ладонь, когда аэробус полностью останавливается.

— Да, наверное, — принимаю помощь.

Поднявшись из кресла, ожидаю, что меня отпустят, но нет. Продолжая держать за руку, Арбатов направляется к трапу и спускается в ночь.

Не комментирую. Да и когда? Ведь дальше происходит что-то невообразимое.

Мы не проходим в здание аэропорта для регистрации и не выстаиваем очереди на прохождение таможни и вылавливание своих чемоданов между десятками чужих.

Мы вообще ни с кем не встречаемся, а без каких-либо задержек садимся в поданный прямо к трапу автомобиль. При этом улыбчивый водитель уже забирает наши вещи у стюарда и загружает те в багажник.

Нормально, да?

Нет, это просто фантастика. Во всем, начиная с частного самолета и заканчивая скоростью обслуживания, незримо присутствует шелест денег. Больших денег Непривычно. Но снова молчу. Да и что тут скажешь?

Красиво жить не запретишь.

Двадцать минут в дороге в неизвестном направлении. Потом еще минут пятнадцать в полной темноте на катере, и мы пристаем к небольшому пирсу, где нас встречают двое мужчин. Как представляются — служащие отеля.

Один занимается нами, проводя к двухэтажной вилле, другой — багажом. Оба разговаривают на ломаном английском. Понимаю их с трудом, но не особо переживаю, потому что особых вопросов не возникает.