Рина Беж – Сделка с врагом. Ответ на измену (страница 38)

Не то, чтобы мне было жалко двух порций борща, просто все время до этого процесс приема пищи Арбатовым напоминал скорее естественную необходимость.

Неторопливо, размеренно, с ленцой. А чтоб вот так, с аппетитом, в охотку, —впервые

А еще Руслан Германович с удовольствием налегает на сало с чесноком и не отказывается от приготовленного в мультиварке плова.

— Клади-клади. Не переживай, не лопну.

При таком ракурсе даже «Спасибо» в конце — как приятное, но незначительное дополнение, потому что основное и так понятно без слов: ему зашло. Очень даже.

— Сделаешь мне чай. Я пока в гостиной поработаю.

Киваю, хотя на меня уже не смотрят.

Сатана перемещается в комнату, а когда прихожу следом с двумя чашками: отмечаю, что стеснительностью он не страдает, устроился с комфортом. Подтянул к себе журнальный столик, разложился на нем.

В общем, красавец. Скромность его всё:

— Ты мне не помешаешь, — звучит властное, когда предпринимаю попытку сбежать в спальню и осесть в ней.

Спорить не берусь. Залезаю с ногами на диван и проваливаюсь в чтение. Благо, электронная книжка попадается интересная, и сюжет непредсказуемый.

Отвлекает очередной звонок.

Скворцова Альбина.

Отвечаю сразу.

— Арина Алексеевна, миленькая, простите, что в выходной день дергаю. Тут такое дело... не могли бы вы в клинику к Катюшке приехать. Да... да... сегодня надо. Нет. Ничего не случилось... просто... Пожалуйста, я вас очень прошу.

31.

Разве ж можно отказать, когда ребенок ждет. Маленький человечек, проживший на свете еще так мало, но переживший уже так много?

— Конечно, Альбина, я приеду.

Соглашаюсь без раздумий, откладываю телефон в сторону и только потом пересекаюсь взглядом с Арбатовым.

— Ты уверена, что тебе стоит это делать?

Отложив папку с документами в сторону, Руслан Германович откидывается в кресле и, сцепив пальцы домиком, как заправский психолог препарирует меня нечитаемым прищуром.

— Вы о поездке?

— А тебе предложили что-то еще?

Теряюсь. Что за странные наезды?

— Нет. А что вам не нравится?

— Многое, — звучит снисходительно, — особенно то, что я нашел время на встречу, а ты собираешься бросить меня одного. Как думаешь, часто мои любовницы из-за звонка чужих по факту людей прерывают свидание и срываются с места, оставляя меня голодным?

— Я вас накормила, парирую возмущенно.

Ловлю ехидный взгляд, усмешку, а-ля «Ты поняла, чего сейчас сказала, девочка?», еще раз, но медленнее, проматываю в голове фразу целиком, осознаю двойной подтекст и краснею, как помидор.

Сказать, что опешила — промолчать,

Вот же Сатана! Как только язык поворачивается?

— Руслан Германович, так два часа уже прошло, — подаю голос.

Продолжение: «Вы уверены, что вас на большее хватит?», благополучно проглатываю, но, судя по оскалу, считать мои мысли ему удается.

— Хочешь, опытным путем проверим: много это или мало? — интересуется мужчина, наклоняясь вперед и облокачиваясь на стол, который находится между нами.

Обычный разговор вначале, внезапно он сворачивает в неожиданную сторону.

Руслан Германович, в привычном состоянии неизменно демонстрирующий отчужденность, недовольство и скуку то есть себя настоящего, вдруг преображается.

В его глазах теперь плещется совершенно иной коктейль. Безумный. Будоражащий.

В нём опасность миксуется с влечением, приправленным толикой откровенной похоти.

Меня от этого как будто в кипящую воду окунают:

Становится горячо. Слишком по нервам. Но ужаснее всего, что на мужское начало откликается женская суть. Внизу живота оживает знакомое томление, а грудь делается настолько чувствительной, что кружево бюстгальтера начинает раздражать.

Самообладание под тяжестью дерзкого графитового взгляда Арбатова порывается сбежать в дали дальние, и лишь сила воли заставляет его не дурить и держать оборону.

— Спасибо, но я, пожалуй, воздержусь, — отвечаю, не узнавая собственный голос и теряясь в догадках: что же послужило толчком к неприкрытому проявлению мужского интереса с его стороны.

А интерес появился. Я заметила. И это не шальные игры бурной фантазии. За всё время знакомства, пусть и непродолжительного, понять сложную натуру Арбатова немного сумела. Он часто жонглирует людьми, но редко своими эмоциями.

Сатана проводит языком между верхними зубами и губой, после чего с едва уловимой улыбкой поучительно парирует:

— Воздержание, Арина, не приносит пользы.

Господи! Спаси и сохрани меня, грешную!

Единственное, что приходит в голову — плавненько сменить тему, и аккуратненько подвести «любовника» к мысли, что отпустить меня к больному ребенку всё-таки стоит.

— Руслан Германович, а у вас дети есть? — спрашиваю, смущаясь и запинаясь.

По ехидному хмыканью догадываюсь — плавненько и аккуратненько виделось только в мечтах. В реальности вышло топорно и со звоном, как у слона, заглянувшего в посудную лавку.

— Есть. Двое.

Не знаю, что удивляет больше: то, что он всё же отвечает на вопрос, или то, что содержит его ответ.

Между тем, Арбатов продолжает.

— Максу девятнадцать, Зосе пять.

— О-о-о, здорово, — выдаю искренне.

Вот бывает такое, что достаточно одной интонации, перелива голоса, чтобы понять: для мужика дети — не просто отметка в паспорте, а гордость и любовь.

Непробиваемый Руслан Германович своих отпрысков обожает.

И это подкупает, но.

— Девятнадцать? А вам тогда…

— Тридцать шесть, — усмехается и глядит выжидающе. — Только не строй никаких логических цепочек в своей умненькой головке. Я в разводе десять лет.

— Да я и не.

Стыд заполняет все чакры под завязку, потому что оно помимо воли думается и считается.

Какие щеки? У меня уши и шея пылают, хоть лед прикладывай.

— Если интересно, могу про личную жизнь рассказать, — вкрадчиво-убаюкивающий тон окончательно пригвождает к месту.

— Спасибо. Н-не надо.

`Отвожу взгляд, изучая собственные колени.

Хочется провалиться сквозь землю. Неловко до ужаса.