Рина Беж – Ошибка оборотня (страница 4)
– Да понял я, – хмыкает дед, – но в следующий раз постарайтесь не ломать мужикам руки. Вы же девочки.
– Обещаю, дедуль.
Прикладываю ладошку к груди, посылаю звонкий воздушный поцелуй и отключаю связь.
– Ты уверена, Соль? – Жани, всё это время находящаяся в комнате, но стоящая так, чтобы ее не было видно, плюхается рядом со мной на кровать. – Мы же только на два дня едем в горы. А каникулы длятся целых две недели. Успели бы мотануться…
– Уверена, я не поеду. А вот ты вполне можешь встретить Новый год в кругу семьи и…
– Даже не надейся, что я тебя оставлю одну, – фыркает любимка, – мы же банда, так?
Раскидывает руки в стороны, приглашая в объятия.
– Так, – поддаюсь и обнимаю ее в ответ.
– Значит, будем отмечать праздник здесь. Уверена, найдем, чем заняться, – подмигивает.
– Согласна, – киваю без сомнений. – Только надо постараться без полиции.
Кривлю нос, намекая на разговор с дедом.
Там, где Вудова, скучно никогда не бывает. Хотя не только к ней, но и ко мне вечно какие-то приключения притягиваются.
– Привет, родная! Первый курс позади?
– Привет, Джейкоб! Точно так, – улыбаюсь, разглядывая через экран очень красивого оборотня, каким является мой дед.
Он – контролер, карающий меч самой богини, матушки-Луны, а еще очень справедливый и отзывчивый двуликий, которого многие уважают за силу, добропорядочность и неподкупность.
– Смотри, у меня только высшие баллы, – дотягиваюсь до зачетки, лежащей на столе, раскрываю и демонстрирую свои оценки.
– Умница, я тобой горжусь. Но ты же захватишь ее, когда приедешь? Хочу и в руках такую замечательную вещицу подержать.
– Прости, дедуль, в твоё поселение я не приеду… – прикусываю губу и чуть жмурюсь, – буду все лето жить у родителей. Очень по маме и сестренке соскучилась. Нет, по тебе тоже безумно сильно, но… Ты же сможешь сам навестить меня в папином пределе?
– Солана, милая… дай ему время, – голос деда звучит мягко, а взгляд полон теплоты и сочувствия.
Моргаю раз, другой.
– Ты…
Хочется спросить: «… о чем?», но понимаю, как это будет глупо выглядеть.
Не может альфа быть слепым. Конечно же он заметил, какие круги, проживая в его тайном поселении, я наматывала вокруг Торова, пусть никому кроме Жани и самого Джека никогда не говорила, что он – мой истинный.
– Догадался, да. И никому не рассказывал, – добавляет Джейкоб прежде, чем спешу задать ему этот вопрос.
Не хочу, чтобы родные знали. И переживали. И смотрели мне в спину, как на побитую собачку. Это только моя боль.
Сама справлюсь.
– Значит, ты не обидишься, если я не навещу тебя лично. Я… правда, дедуль, не могу…
Складываю ладошки в просительном жесте.
– Не обижусь, родная. Не волнуйся. Однако, переживаю, что никак не выходит подтолкнуть этого твердолобого упрямца перестать делать глупости.
– Подтолкнуть? Хочешь сказать: заставить? – дергаюсь вперед, чуть не роняя из рук телефон. – Нет, деда! Не вздумай вмешиваться. Мне ничего от него через силу не нужно, слышишь? Я запрещаю!
Одолевает желание топнуть ногой, пусть я и сижу на кровати, но собеседник качает головой:
– Я не совсем об этом, Солана. Там немного сложная ситуация.
Вся превращаюсь во внимание, уж очень интересно всё, что касается истинного, но забываю, что альфа Смит – не тот вожак, который станет раскрывать тайны своих собратьев.
– Знаешь, милая, я уверен, со временем всё наладится, – произносит он с теплой улыбкой без какой-либо конкретики, – и то, что должно произойти, непременно произойдет.
Мысленно разочарованно стону.
Но, чтобы не огорчать собеседника, растягиваю губы:
– Я тоже так думаю.
А изнутри до резкой боли прикусываю щеку, чтобы не расплакаться.
Не верю я, что Джек передумает. Слишком категоричен он был, когда доказывал мне, что я – обычная. Одна – среди многих.
– И вообще, – добавляю с переливающимся через край энтузиазмом, – может, мне другой истинный скоро встретится. Тот, который почувствует во мне и Рами свою пару, и не станет… дичиться.
Вздыхает моя волчица, откликнувшись на собственное имя.
Добавляет грустно.
– И по поводу того профессора-взяточника по высшей математике, – отвлекает Джейкоб от грустных мыслей, включая режим властного альфы, – вы с Жани, конечно, молодцы, что вывели его на чистую воду, но, расклеивая по всему студгородку объявления о его «подвигах», слегка перестарались. Не находишь?
– Ну, дедуль, – хмурю брови, моментально занимая оборонительную сторону, – так бы администрация могла замять дело, и «героя» никто не узнал бы в лицо. А благодаря нам, теперь все в курсе, что Той Выбуев – вымогатель и шантажист. Ты же видел доказательства, что он специально заваливал сильных студентов, только бы вытащить и из них всё до последнего? Из-за этого нахала три девочки, очень к слову умненькие, но бюджетницы, написали заявления на отчисление, потому что не смогли потянуть такие расходы…
– Тише-тише, защитница моя, – вскидывает дед руки вверх, притворно прячась, – я понял, что вы за лигу справедливости. Поэтому и в администрации академии вопрос о вашем с Жани вандализме замял, и с органами правопорядка проблему урегулировал.
– И маме не сказал? – прищуриваюсь.
– Не сказал. Но в следующий раз будьте с Вудовой хитрее, когда станете закидывать городок листовками, не попадайтесь на камеры, чтобы Вас не могли распознать.
– Ты хотел сказать, ведите себя, как примерные девочки? – улыбаюсь широко и искренне.
Обожаю деда. Моего самого ярого защитника. Нет, папуля – тоже у меня классный, как и мама, но так уж повелось, что все наши с Жани проколы прикрывает именно контролер Смит. Хорошо прикрывает. Надежно.
– А разве я не так сказал? – подмигивает дедуля, и на этой позитивной ноте мы с ним прощаемся.
Глава 5
– Деда, привет. Как дела? – тараторю в трубку, как только улавливаю глухой щелчок соединения.
Меня лихорадит так, что телефон, того гляди, выпрыгнет из дрожащих рук. Поэтому для надежности сжимаю его обеими вспотевшими ладошками, да покрепче. И одновременно всей своей мелкой массой налегаю на дверь, в которую уже минуты три раздаются мощные удары достаточно увесистой мужской лапищи. И всё это под сотрясающие здание туц-туц-туц-биты, долетающие с первого этажа танцпола, и отборный мат двуногого урода, пытающего прорваться внутрь небольшой комнатки.
За спиной дверное полотно скрипит и ходит ходуном все сильнее. Зажмуриваюсь и прикусываю трясущуюся губу, не зная, что случится быстрее. Разлетится защелка личины, отвалятся петли, или само полотно треснет, поскольку оно лишь зрительно напоминает цельное дерево, а по факту оказывается фанеркой эконом-класса.
Страшно.
Матушка-Луна, как же мне страшно. И не столько за себя, сколько за Жани, которая уже минут пятнадцать находится в отключке на диване и никак не приходит в себя. Ни стакан воды, опрокинутый на лицо, ни легкие пощечины, ни тряска и слезные просьбы очнуться и сказать хоть слово никак на нее не действуют. И это пугает. Она словно неживая, но дышит.
Сходили называется в клуб, отдохнули. Да чтоб он сгорел вместе с хозяевами, пропускающими в заведение таких сволочей, которые девчонкам в коктейли какую-то гадость подсыпают, а после наверх затаскивают и… и ничего хорошего с ними не делают, судя по обстановке комнаты и видеооборудованию…
До сих пор пребываю в шоке, как умудрилась обхитрить мерзавца, закинувшего Вудову на плечо и принесшего сюда, пока я на пару минут отлучалась в уборную. Хорошо, нашла их по запаху. Иначе кошмар! Проскочила у шакала буквально под носом, ляпнула какую-то ерунду про официанта и вытолкала его за дверь, а после ту захлопнула, и провернула торчащий в личине ключ.
Верила в чудо. Что Жани очнется. Что гад уйдет, обломавшись. Что охрана, контролирующая видеонаблюдение, заметит неладное и придет на помощь.