Рина Беж – Немая девочка (страница 3)
Не с первой попытки, но все же мне удается развернуться к нему лицом и до упора вжаться в диванные подушки.
Что делать дальше – плана как такового в голове нет. Есть лишь надежда на мужское здравомыслие. Что он даст мне малюсенький шанс все объяснить ему жестами, что считает их правильно и поймет, насколько ошибся.
Я не та, кого он обвиняет в жутких вещах.
Совсем не та.
Дышу, как загнанная лошадь. Поднимаю руки. Пальцы болят из-за того, что пришлось воевать и царапаться, а еще жутко дрожат.
«Это ошибка»
«Я не Кристина»
«Пожалуйста, давайте поговорим»
«Не обижайте меня»
Без толку. Глядит четко в глаза, остальное игнорирует.
Замираю. Руки опускаются сами собой.
Около минуты мы смотрим друг другу в глаза. Сглатываю, когда читаю в его черном взгляде что-то очень мощное. Хищное, звериное. Незнакомец наклоняется ко мне, глубоко втягивает запах моих волос…
Отшатнуться бы, да некуда.
– Не нравится? – медленно цедит слова, считывая реакцию. Говорит тихо, но так проникновенно, что у меня волосы на затылке дыбом становятся. – Моей беременной сестре тоже не нравилось, когда твой дружок ее насиловал. Зато тебе, дряни, было весело. Ты смеялась за кадром, снимая тот беспредел. Из-за вас, мразей, она потеряла ребенка, а через несколько часов скончалась в больнице от большой кровопотери.
У меня слезятся глаза, до того широко их распахиваю.
По спине скатывается первая капля пота. За ней еще одна. Хочется поежиться, но я лишний вдох сделать боюсь. Как и моргнуть.
Вещи, про которые рассказывает нависающий надо мной незнакомец, бесчеловечные, омерзительные, вгоняют в ужас и наполняют обреченностью.
Имей возможность говорить, кажется, я и тогда бы не смогла выдавить из себя ни звука.
– Могу пообещать тебе только две вещи, Царева. В отличие от вас, уродов, я не буду снимать на видео твою расплату, но… – от громкой паузы мне становится очень плохо, – ты надолго запомнишь эту нашу встречу.
Мужчина больше ничего не произносит, а я тону в непроглядной бездне его глаз, где нет ничего теплого и живого.
Только лютая ненависть.
Только приговор, не подлежащий обжалованию.
Только жгучая жажда мести.
А потом все происходит резко, быстро и грубо.
Безмолвно вскрикиваю, а по факту лишь хватаю раскрытым ртом воздух, когда он неожиданно сильно хватает за плечо, дергает меня вперед и в сторону и разворачивает к себе спиной, давит сильной ладонью на лопатки и вжимает лицом в подушку.
Сопротивляюсь, скорее, на рефлексах. Машу руками, в попытке его зацепить, оттолкнуть, но не добиваюсь успеха.
– Не дергайся! – рычит мне в ухо, сильнее сжимая ладонь на шее. Не душа, но одним лишь жестом предупреждая, что он может это сделать.
Легко.
Без шуток.
Верю. Не тот за моей спиной человек, кто будет довольствоваться лишь угрозами.
И он не угрожает. А действует.
Задирает мое вязанное платье-лапшу, дергает за резинку плотных зимних колготок. Мужская рука властно опускается на ягодицы и с силой их сжимает. До чувствительной боли, до синяков, которые завтра я непременно буду разглядывать, если переживу этот вечер.