Рина Белая – Спасения не будет (СИ) (страница 51)

Накинув на плечи белоснежное меховое манто, я вышла на открытый балкон и, сжав на груди артефакт Мулоус, устремила взгляд в бездонное синее небо. На короткий миг я представила себя птицей, готовой распахнуть свои широкие крылья навстречу свободе. Я даже услышала, как в хаотичном шуме воды растворяются последние секунды, отделяющие меня от мечты.

— Молю, только не подведи, — прошептала я, после чего активировала артефакт, вдавив сапфир в «корону» шипов, сформированную на голове серебряной птицы, и к моему невообразимому счастью растаяла в воздухе подобно Мулоус.

Я даже успела почувствовать волнующую радость парения. Как вдруг недоступная моему пониманию сила сдавила грудь, и все вокруг заволокло отвратным черным туманом.

Тьма отступила, впечатав меня в жестокую реальность.

— Следовало ожидать! — нервный смешок сорвался с моих уст, и я уронила голову на грудь темного.

Собственная глупость меня позабавила. Ну правда, неужели Шампус позволил бы столь раритетному артефакту, аналогов которому нет в мире, перейти в мое безграничное пользование, не будучи уверенным, что его действие не распространяется на весь дворец?! Чувствуя, как радость сменяется злостью и разочарованием, я попробовала выскользнуть из объятий темного, но сильные руки Шампуса удержали меня на месте.

— Простите что без предупреждения навестила вас, — начала я учтивым тоном. — Я пока плохо понимаю, как это работает…

Глядя на серебряную птицу, я внимательно всмотрелась в чистейшей воды горных хрусталь, в котором большая часть маковых зерен вернула себе привычный черный цвет.

— Сбежать не получится, — озвучил мои мысли Шампус. — Свобода к которой ты стремишься — всего лишь иллюзия. Ты умная девочка. Не обманывай себя. Не пытайся схватить в воде отражение луны.

Слова Шампуса оставили меня совершенно равнодушной. Мне мало дела до «луны и ее отражения», когда нить моей жизни зажата в руках бессменного короля, черная аура которого с жаждой обволакивает мое тело всякий раз, когда я оказываюсь близ него. Сегодня Шампус особо нуждался во мне. Я чувствовала воздействие его темной силы — оно причиняло мне физическую боль.

Понимала я и то, что поцелуя не избежать.

Небесные, как же я хочу сказать «нет».

Ненавижу темного.

Ненавижу его разрушительную ауру.

Ненавижу его губы, его колючую щетину ненавижу тоже, — думала я, внутренне вся сжимаясь. И какого же было мое удивление, когда Шампус, не позволив ни одного лишнего прикосновения, меня просто отпустил. Отступая, я невольно ускорила шаг, резко распахнула дверь, но вдруг обернулась и тихо спросила:

— Мулоус. Вы сказали, что убили ее. Но это не может быть правдой? … Вы могли погубить всех, но только не ее.

— Это было непросто.

— Я не верю.

Шампус вышел на узкий балкон, оставляя мне выбор, сбежать или пойти за ним. Я не любила ничем не сдерживаемую высоту (слишком много негативных воспоминаний), однако окинув взглядом утопающий в темноте лестничный пролет, тихо закрыла дверь.

— Я мог сделать ее счастливой, но Мулоус решила иначе.

Шампус подал мне руку, и я ступила на балкон.

— Она была слишком встревожена здоровьем своей матушки, и тем, что продолжает причинять ей боль. Она любила ее. Любила так сильно, что готова была принести себя в жертву, лишь бы положить конец ее страданиям…

— Мулоус дала свое согласие на брак с имперцем, — догадалась я.

— Это был ее выбор. Вот только я… не смог уступить ее другому. Владея неограниченной силой, движимый ревностью, я ворвался в церемониальный зал, чтобы уничтожить Салт де Фиера. Она встала на пути выпущенного мной смертоносного заклятия… С последним ее вздохом, я впервые потерял контроль, и черная всепожирающая энергия взяла верх над разумом. Многие в тот день взглянули в лицо неизжитой Тьмы и погибли.

В словах Шампуса не было ни сожаления, ни ненависти, ничего. Воспоминания не причиняли ему боли, ведь вместе со своей любимой он похоронил и свою душу.

Моя рука поднялась и коснулась щеки Шампуса, и в этом жесте я не узнала саму себя. Мгновение и привычный мир расцвел чудесным неземным светом, который никому кроме меня не дано было видеть. Сильнее и ярче всего сияли артефакты. Они буквально разлились плотным радужным ореолом, вместившим в себя невероятное количество разнонаправленной магии, сплетенной меж собой энергией эфира. И я коснулась этой энергии. Коснулась осторожно, словно боялась повредить древний узор, проросший на тончайшем крыле бабочки, боялась нарушить его гармоничное звучание.

Чужая, отмеченная эфиром магия, проникла сквозь кончики моих пальцев. И я впустила эту магию в себя. Впустила ее в свои вены.

Огненный ветер обжег мои легкие, черная вода наполнила тело прохладой. Игла мертвого знания царапнула душу, вынуждая набрать полную грудь воздуха, но тут же магия земли, сплетённая с магией духов, очистила, успокоила, и вернула меня в реальность. Всего на миг. И меня вновь накрыло волной могущественной силы.

Во мне сплелись свет и тьма, вода и пламя, жизнь и мертвое знание…

Эта сила принадлежала мне одной, и она мне нравилась. А я ей.

— Останови это, — вдруг крикнул Шампус.

Он не мог видеть эфир, однако прекрасно видел магические потоки, которые сейчас бурлили внутри моего универсума, образуя нечто ослепляющее светом и обжигающее своей мощью.

Контролировать этот процесс мне становилось все сложнее, и я попыталась подчиниться приказу короля. Вот только сил «свернуть» эту энергию мне не хватило, и тогда я направила ее в Шампуса.

В тот же момент он вздрогнул, его аура уплотнилась, непробиваемой броней закрывая хозяина. Не найдя выхода, энергия осталась во мне, готовая разорвать мои внутренности. Вены на руках и шее вздулись, и я закричала.

Если бы я знала, что будет так больно…

— Избавься от этого, немедленно! — заорал Шампус.

Еще одна попытка оборвать поступающей в мое тело поток энергии, отозвалась во мне испепеляющей сознание болью. В этот момент я поняла, что не справляюсь. Я столько всего хотела сказать, но в итоге лишь захлебнулась собственной кровью.

Шампус знал на что идет, снимая с себя защиту. Другого способа подавить эту дикую магию, растущую в универсуме смертной, не было.

Ухватив за рукав, он бросил меня в свои объятия.

На лицо опустились холодные пальцы, ледяные губы прижались к моим, утягивая меня во тьму.

В этот момент я готова была потерять сознание или даже умереть, но секунды складывались в минуты, а этого не происходило. Я безвольно лежала на коленях Шампуса, чувствуя лишь раздирающую боль в груди, которая постепенно гасилась темной энергией мага.

— Все хорошо. Дыши… — он нежно стер слезу с моей щеки, и больше не произнес ни слова.

Глава 33

— Активированы все разом, — голос Валтора звучал ровно, однако удивление в его глазах было заметно. — Впервые сталкиваюсь с подобным явлением.

Личный секретарь короля рассматривал стеллажи с артефактами, история которых насчитывала не одну сотню лет. Наконец, он обернулся и поглядел на Шампуса. Король сидел на мраморной плите пола, спиной упираясь в стол. Его обожженная кисть лежала на кроваво-красном камне, блокирующем воздействие ауры смерти.

— Изрядно тебя потрепало.

Шампус поднял на Валтора взгляд, углы его губ дрогнули в улыбке.

— Отнеси ребенка к лекарю. Нужно нейтрализовать вред прежде, чем он станет необратимым. И возвращайся. Мне нужна твоя помощь…

Валтор не успел ничего предпринять, так как на пороге появилась камеристка. Она, как и секретарь сразу пришла на зов, которым послужил направленный на нее сгусток темной силы.

— Глазам своим не верю! — не удержалась от восхищенного возгласа Велория. — Это ведь невозможно!? Чтобы все артефакты… и разом…

Обернувшись к королю, она вскрикнула от неожиданности:

— Ваше темнейшество?! Боги! Я помогу…

Велория кинулась к королю, но тут же была остановлена грубым:

— Не подходи. Это опасно.

— Но ведь…

— Не шуми, — Шампус скривился от боли. — Отправляйся с Валтором и проследи, чтобы девчонка, когда придет в сознание, не навредила себе.

— Ваше темнейшество… — негромко произнесла Велория, глядя на окровавленную руку монарха. Она чувствовала, что нужна здесь. Она могла помочь. Она обладала всеми необходимыми для этого знаниями и опытом. И она достаточно долго служила королю, чтобы соизмерять свои силы с возможным риском.

— Я надеюсь на тебя, — улыбнулся Шампус. — Идите.

Валтор подхватил тело, безвольно лежащее на узком балконе башни, и в сопровождении камеристки покинул покои монарха.

Стоило мне разлепить глаза, как Велория тут же принялась хлопотать вокруг меня. Я же лежала точно окаменевшая, распахнутым взглядом уставясь в потолок, и только слезы ручьями стекали в подушку.

— Не реви, — одернула Велория, нависая надо мной. — Это не конец. Да и боли ты чувствовать не должна. В тебе солидная доза обезболивающего.

Я и не чувствовала. Ничего. Кроме привкуса крови на губах и отвратного запаха обожжённой человеческой плоти, смешанного с запахом спирта и еще чего-то, не разобрать.

— Раздражает? — Велория понимающе улыбнулась. — И меня. Вот только это вотчина нашего лекаря, а у него особое отношение к запахам. Запахи его помошники в делах исцеления… — пояснила она и тут же добавила:

— Сказать по совести, наш достопочтимый лекарь знаток по части вин. И если мы «навесим» развеивающие заклинания, то сникнет он, как крапива после первых заморозков. Для него вино без аромата, что напиток без души…