Рина Белая – Обещанная (страница 42)

За обзорным стеклом распахнулась бездна: бесконечная тьма, расшитая нитями звезд. Пространство раскрывалось величественно и неторопливо, как океан, уходящий к самому горизонту, без берегов и пределов.

В груди Орисы вспыхнуло ликующее чувство: получилось. Свободна.

— Уть-уть, живо, под браслет, — приказала она, и энергоформа послушно обвила ее запястье.

Она скользнула взглядом по фигуре второго пилота и вновь обратилась к Ами:

— Курс — колония «Эридан».

Экран ожил новой траекторией, и звезды за обзорным стеклом начали меняться местами, складываясь в путь, который она выбрала.

Ориса откинулась на спинку кресла и впервые за долгое время позволила себе выдохнуть по-настоящему свободно. Все шло так, как она хотела. Никто не мешал, никто не диктовал, не навязывал свою волю.

И все же она не была одна. Он сидел рядом — молчаливый, неподвижный, словно тень. Но его присутствие ощущалось так ясно, будто наполняло сам воздух. Оно не давило и не ограничивало — напротив, обволакивало спокойствием, словно невидимый щит, который держит чужие ветра на расстоянии.

Она закрыла глаза, наслаждаясь этим новым состоянием: свобода и защита рядом, одно не отменяло другое.

Но едва расслабившись, она почувствовала странное беспокойство. Будто воздух вокруг уплотнился, напитался напряжением. Словно невидимый взгляд прожигал ее насквозь — прямой, неотрывный, слишком пристальный. Это уже было не защитой, а чем-то иным, чужим, от чего по коже пробежали мурашки.

Это неприятное, липкое ощущение заставило ее открыть глаза. Его взгляд — тяжелый, прожигающий — был устремлен на ее запястье, где под черной пленкой браслета тускло мерцала энергоформа.

— Так вот как ты блокируешь его действие, — тихо произнес Ор'Ксиар. В голосе звучало не то удивление, не то скрытая насмешка.

Ориса чуть дернула плечом и выдала нервный смешок:

— А это… это чтобы девять воинов Высшего Круга не знали, где я, и не могли меня отыскать.

— Это работает.

Она моргнула, вглядываясь в маску, скрывавшую его лицо. Он спросил это или произнес как факт? На всякий случай кивнула:

— Да… работает.

— Как долго твой Уть сможет противостоять действию браслета?

Ориса отвела взгляд, стиснула пальцы на подлокотниках.

— Когда их было двое, они менялись, — тихо сказала она. — А сейчас… не знаю.

— Как тебе удалось приручить энергоформу? — его голос прозвучал ровно, но вопрос резанул неожиданной прямотой.

Ориса вспыхнула, резко подняв глаза.

— Никого я не приручала, — в ее голосе звенела обида. — Мы друзья. И вообще… что это за допрос?

Она отвернулась, будто желая разорвать этот взгляд — слишком холодный, пронзающий.

— Скажи, Ориса, — голос его стал тише, спокойнее, — как ты подружилась с энергоформами?

Она не ответила. Тогда он продолжил:

— Ни один Ор'Ксиар не делал этого прежде. С энергоформой нельзя дружить… это все равно что дружить с воздухом.

Он на миг замолчал, глядя в сторону — на темное полотно космоса за обзорным стеклом.

— Я даже не думал, что энергоформы могут быть больше, чем просто сгустки энергии. Что они способны понимать нашу речь, защищать, становиться частью одежды и… — он качнул головой, признавая невероятное, — даже скрывать тебя от взгляда Высшего Круга.

Слова звучали ровно, но в них чувствовалось искреннее изумление. И Ориса, немного поколебавшись, все же улыбнулась:

— Это лишь малая часть того, что они могут.

Он посмотрел на нее внимательнее. Для него этого было более чем достаточно, чтобы понять: малыши действительно заслуживают уважения.

Он слегка склонил голову и, возвращаясь к главному, мягко повторил:

— Так как же ты подружилась с ними?

Ориса откинулась в кресле и с улыбкой погрузилась в воспоминания:

— Прутя… я будто знала всегда. С самого рождения. Но мама рассказывала, что когда я была маленькой, скала под моими ногами разверзлась, и я провалилась в расщелину. Тогда Пруть спас меня.

Внутри него поднялась тяжелая волна. Ориса могла погибнуть. Могла исчезнуть еще ребенком — лишь потому, что он когда-то допустил слабость и позволил земному мужчине и женщине оберегать ее. Решение, принятое с холодной уверенностью, едва не стоило ей жизни.

Мысль обожгла разум. Но ничто не вышло наружу. Ни дрожи в голосе, ни вспышки во взгляде. Ни малейшего движения ярости в пространстве. Внешне он остался тем же — неподвижным, собранным, спокойным. И только глубоко внутри, за слоями стального контроля, гулко бился шторм.

— А второй? — спросил он тем же ровным голосом, будто ничего не произошло.

Ориса улыбнулась чуть теплее, вспоминая:

— А с Уть-Утем я познакомилась позже. Мне тогда было двенадцать. Я решила, что смогу дотянуться до самого Зор'Ис'Тайра, до сердца планеты.

Она тихо рассмеялась, словно проживая ту минуту заново:

— Я отдавала свой Свет, весь, до последней искры. Так старалась, что красная была до кончиков волос. Думала, еще чуть-чуть — и дотянусь. Даже камень под ногами дрогнул, и я уже была уверена: сейчас из глубины поднимется что-то великое, сильное…

Она замолчала на миг, и уголки ее губ дрогнули в улыбке:

— А потом из земли выскочил маленький шарик и с довольным «уть» лопнул прямо передо мной. Я едва со смеху не умерла.

Ее голос стал мягче, теплее:

— Так появился Уть-Уть. И с тех пор он всегда рядом.

Ориса чуть наклонилась к нему:

— Знаешь, их могло быть больше. Но мои ребята оказались ревнивыми. Они не хотят, чтобы я делилась Светом с другими.

Она рассмеялась легко, будто делилась шуткой.

Он чуть качнул головой и глухо произнес:

— Ревнивые, да? Но мне-то они не запретят быть рядом с тобой.

Смех ее оборвался. Она смотрела в прорези маски, не в силах отвести глаз. Мир словно замер. Между ними возникло странное напряжение — не пугающее, а манящее. Сердце забилось чаще, будто заранее зная, что сейчас произойдет.

Воин словно понял ее без слов. Поднял руку, коснулся маски — и снял ее.

Он не был тем сияющим божеством, каким рисовало его ее воображение. Его лицо оказалось резким, словно высеченным из камня, но в этих чертах было что-то притягательное. Кожа больше не сверкала, а была грубой, мужской. Волосы — короткие темные, с платиновыми прядями. Он выглядел тем, кто многое пережил — и все это выдержал.

Но глаза… они были прежними. Янтарные, живые, горящие изнутри. Они держали ее взгляд так, будто могли проникнуть глубже, чем позволено. От них становилось тревожно и сладко одновременно.

Она поймала себя на мысли: он не был юным красавцем, не сиял, как герой ее грез. Но уверенность и скрытая сила делали его куда более настоящим. И от этого он казался опасно красивым.

— Мое имя — Каор'Исс.

— Каор'Исс… — едва слышно повторила она.

Звук его имени отозвался в ней эхом — теплым и пронзительным, словно сердце признало то, что разум все еще боялся принять.

Глава 34

Они устроились на диване друг напротив друга. Низкий стол между ними был завален тюбиками и брикетами с «Эридана». На упаковках тянулись узкие ряды чужих символов, которые ни Ориса, ни он не могли прочесть. Оставалось только довериться вкусу.

— Кажется, такого мы еще не пробовали, — заметила она, вертя тюбик в руках.

Ориса выдавила немного оранжевой пасты, попробовала и слегка поморщилась.

— Уф, какой кислый, — призналась она, все же улыбнулась.