Рина Белая – И они поверят в обман (страница 21)
Я нарочито громко шмыгнула носом.
– Хорошо-хорошо. Будь по-твоему, – нехотя уступила Фелиция. – Я не разделяю твоего желания жить бок о бок с призраками, но, как говорится, дело хозяйское…
Наверно, мне следовало испугаться, но с детства столько слышав о привидениях, я ни разу их не видела и считала бесплодный дух лишь оригинальной выдумкой взрослых, призванной посредством запугивания влиять на нерадивые чада. Да и какой вред может принести призрачный сгусток энергии?!
Дамочка, утомленная спорами не менее моего, вновь открыла дверцу шкафа и достала с нижней полки деревянную коробку. С минуту покопавшись в металлическом хаосе, она вынула парочку ключей нестандартной формы и протянула их мне.
– По месту посмотришь, какая из комнат более пригодна для проживания.
– Спасибо! Спасибо! Спасибо! – я была готова расцеловать Фелицию от переполняющего меня счастья, принимая ключи-загогулины из ее рук.
Радуясь прохладе металла в ладони, я выскочила из кабинета. Встав посреди коридора, победно подпрыгнула, вскинув руку с ключами вверх.
Своя комната! Ур-ра!
Милостивые духи! Не-е-ет, такого ругательства я не знала! Ладно, полумрак и едкая пыль – с этим можно разобраться, раздобыв кристаллический светильник и сделав генеральную уборку; но как мне, такой слабой и хрупкой девушке, быть с этой горой кроватей, которые угрожающе навалены друг на друга… Как назло, этот металлический гигант, откидывающий мрачные тени к моим ногам расположился в единственной комнате, где от звучного чихания не летела на голову побелка.
Ни одного из заявленных приведений я не обнаружила! Мое любопытство разочарованно удалилось, оставив мне разгребать этот неподъемный хаос в желанном одиночестве…
– Как бы мне сейчас пригодилась помощь, лучше, конечно, грубая мужская. Напрасно я так рано ухажера отшила, хотя с другой стороны, на кой мне парень, который с такой легкостью отказался от отношений? Защитничек… слов нет! – бурча себе под нос, я вцепилась в ближайшую к выходу койку и глубоко вдохнула, намереваясь рывком тянуть ее на себя. Судорожный кашель прервал все мои добрые начинания.
– Поганая пыль!
Обтерев руки о подол платья, оставляя мохнатые комки на серой ткани, я вновь ухватилась за металлическую раму.
– Бегала за ним значит? Боялась спугнуть свою любовь? Ну и дела! Да от такого… индюка бежать без оглядки надо! – я зло рванула металл на себя.
Страдальчески скрипнув, кровать нехотя поддалась. Рывок, еще один и я едва успела отпрыгнуть и зажмурилась, когда с оглушительным грохотом махина встретилась с полом, заполнив комнату невообразимой пылищей. Стойкий запах сырости и плесени стали еще одним разочарованием, увы, не последним, так как отвратное громыхание не привлекло ни одного желающего узнать причину шума. Сгину тут под завалом, и вспомнить обо мне будет некому.
Одним духам ведомо как сильно мне хотелось избавиться от бесполезного металла! Увы! Лимит моей прочности был исчерпан. Я свалилась без сил едва солнце начало клониться к горизонту, превращая пространство в сумеречную зону. Уставший мозг нудно пытался отключить сознание. Энтузиазм сгорел, как головешка. Даже простое открытие форточки стало непосильным делом. И было уже не до суеверий, связанных с ночевкой в темном подвале. А ведь впереди меня еще ожидал визит к комендантше…
Я поднялась на первый этаж. От пота мои волосы прилипали ко лбу, кожа зудела, но вряд ли хоть одна из беззаботно снующих адепток догадывалась, чем я занималась.
Десяток свечей, цветной комплект постельного, ведро с тряпкой, веник и кусок мыла входили в стандартный набор для вновь прибывших адептов. На этом «щедрость» комендантши себя исчерпала и на простой вопрос: «не завалялась ли у вас расческа?» женщина, разменявшая шестой десяток посмотрела на меня с таким презрением, что я, сгорая от стыда, поспешила скрыться с глаз.
Прохладная вода взбодрила тело, приглушила тянущую боль в мышцах, но от урчания в животе не избавила. Желание бросить в рот хоть пару черствых сухарей завладело всеми моими мыслями. Хотя нет, еще одна мысль покрывала некроманта такой отборной бранью, что его уши, наверняка горели красным пламенем.
– А нечего было срывать мне обед!
Едва заняв пустующий столик, я налетела на ужин как коршун на цыпленка. Рыба в подливе, каша, две четвертинки яблока и компот. Лишь окончательно опустошив содержимое тарелки, я, умиротворенно вздохнув, позволила себе расслабиться и наконец-то оглядеться вокруг.
Организация внутреннего пространства девятигранной обеденной залы была на уровне. Дневной свет имитировали раковины с зазубренными краями, панцири которых украшали сюжетные композиции. Вместе с костяными ножками они составляли единую конструкцию, превышающую мой рост в полтора, два, а где-то и в три раза. Последний экземпляр вырастал из черноты пола, словно цветок света, обретший жизнь в самом центре застывшей лавы… Отдаленно соответствуя общему стилю, все девять стен заслоняли угрожающих размеров картины. И вот что странно, что-либо увидеть на этих многовековой засолки полотнах было сложно, а где-то и вовсе невозможно.
С недоверием и опаской я всматривалась в картины, пытаясь понять столь необычный подход к живописи. Ближайшее полотно омывали лучи утреннего солнца, обрисовывая контур старинного города с улыбчивыми прохожими и детворой, играющей вокруг животворного родника. Все здесь дышало молодостью и силой, счастьем и умиротворением. Другой гигант с оправой из костяного скелета зме?я, разжигающего адово пламя, утопал в темных разводах, словно размазанных рукой. Сквозь эти угнетающие потеки с трудом проглядывался мрачный погреб с гнилыми бочками и битым стеклом.
– Б-р-р-р.
Картина под номером три напоминала разбитое зеркало и вообще исключала возможность что-либо разглядеть. От центра картины расходились ломаные лучи, разделяя поверхность на куски разных размеров. Казалось, лишь чудо удерживает мозаику в вертикальном положении, не давая ей осколками осыпаться к ногам. Странно все это. Зато орнамент понятен и говорит сам за себя. Среди кладбищенских оградок сама смерть держала жертву когтистыми лапами…
– Эти черепа так возбуждают аппетит! – съехидничала я и потянулась к ближайшему гиганту, желая коснуться его рукой.
Его поверхность оказалась идеально гладкой и холодной, подтверждая мою догадку. Никакие это не картины – это зеркала! Как же я сразу не догадалась!
Четвертое – если закрыть глаза и прислушаться к себе, то возникает странное чувство, будто паришь в воздухе, словно птица, забывая о времени.
Переполненная необычностью момента я вгляделась в уникальный массив оправы и только сейчас провела параллель с магами воздуха, которые повелевали ветром и были непредсказуемы словно ветер.
Следующие три оправы соответствовали стихиям. Еще одна – друидам. А последняя – девятая напоминала паутину с пойманными в ловушку музами и духами и, видимо, олицетворяла медиумов. Покусывая кусочек яблока, я с интересом разглядывала одну из высеченных крылатых дев, утративших свободу. Словно единственную драгоценность она прижимала к груди флейту, бросая молящий взгляд в зал на равнодушных адептов, среди которых был и мой бывший… А он времени зря не терял! На его коленях уже сидела улыбчивая девчонка. Парень о чем-то болтал с ребятами, обнимая чуть ниже талии объект своего утешения.
«Зря стараешься!» – подумала я, решив, что сцена предназначена Роиль. Мне же ты незнаком и безразличен.
Почему-то от мысли, что Роиль бегала за этим самовлюбленным индюком, стало горько. Да, симпатичен, хорошо сложен, но ничего особенного. Может, у меня ракурс неудачный, а может, я просто не в состоянии увидеть то, что привлекало в нем Роиль.
В толпе адептов, поглощающих ужин, повинуясь порыву, известному одним духам, я отыскала некроманта, который сосредоточенно сверлил взглядом моего бывшего и его новоиспеченную пассию.
Ну и какое до них дело Фицу?
Девушка шатена заметно поежилась и обернулась в поисках раздражающего спину взгляда. В это самое мгновение я попала в капкан изумрудных глаз некроманта; доедать четвертинку яблока тут же расхотелось. Поджав губы, я схватила поднос и не оборачиваясь поспешила к выходу.
***
Тусклый огонек свечи осветил причудливую сеть трещин, захватившую стены коридора, придав белесым разводам солей мягкое золотое сияние. Эхо звонких шагов отскакивало от пола словно горошины и, заполняя пустоту, которой не было конца, растворялось в ней, чтобы через мгновение вновь прорезать ее призрачным звоном. В первом часу ночи, высушенная словно сухофрукт, я наконец-то покончила с уборкой. Поставив на пол носатую плошку со свечой, удобнее перехватила готовый выскользнуть объемный сверток матраса с подушкой и принялась застилать кровать, жалея лишь об одном, что запертое насмерть окно мешает мне вдохнуть прохладный ночной воздух.
Сердце тревожно сжалось, когда тишину прорезал скрипучий голос:
– Ее излечит только хорошая порка! Розгами! До наливных синяков на ее толстой заднице.
– Брось, порка не прибавит ей ума! – усмехнулся второй твердый голос.
– Зато в следующий раз она подумает, прежде чем лезть в подвал.
– Храбрая девочка…
– Пустышка неуклюжая! – проскрипел призрак, очертания которого начали постепенно обрисовываться, являя скрюченного старика в длинной мантии. Ткань, стянутая под горлом, придавала его фигуре еще большую горбатость, подавленность, немощность.