Рин Серидзава – Monsta.com. Повышение без возврата (страница 79)
Притворство на выступлении с Вульфом, получение дурацкой награды и не менее дурацкая сцена, последовавшая потом… Все это напрочь лишило меня сил гнуть линию дипломатии дальше.
– Значит, решила позанудствовать? – с усмешкой спросил Уорчайлд и добавил уже почти мечтательно: – Совсем не так,
Я встрепенулась и гневно шагнула к нему. Единственное, чего мне хотелось в тот момент, это заставить его заткнуться.
– А вот это гораздо больше похоже на прежнюю тебя… – Дерек подался вперед и склонился ко мне. Его теплое дыхание и шепот коснулись волос на виске.
Руки за спиной невольно сжались в кулаки, но я упрямо подняла голову и тряхнула волосами, заставляя Уорчайлда чуть отстраниться.
– Хорошо, я пойду с тобой к господину председателю, но это будет исключительно рабочий визит вежливости. Ничего больше.
– Я именно так и подумал… – мягко отозвался Защитник Вульфа, продолжая насмешливо глядеть прямо мне в глаза.
***
С сожалением приходилось принять, что он действительно знал меня. В какой-то степени. Успел запомнить поведение и реакции. А еще я быстро согласилась. Это было рискованно. Может, не слишком, но рискованно.
Обо всем этом я думала, пока поднималась с Уорчайлдом на последний этаж. Буравила взглядом его спину, проходя мимо двух секретарей, вытянувшихся по стойке при прибытии лифта. Они выглядели словно сестры-близнецы с кукольными лицами, светлыми волосами и идеальной осанкой. Хотя, возможно, это даже не их настоящая внешность. Ведь с помощью магии можно создать и поддерживать иллюзию, если маг достаточно умел в этой области.
Не знаю, была это моментальная карма за осуждение или нет, но я почувствовала, как у меня зачесалось между лопаток от двух пристальных взглядов.
Защитник председателя не удостоил их и полусловом. Просто молча открыл полупрозрачные створки дверей, ведущих в следующий зал.
Глаза не сразу привыкли: все стены и предметы мебели тут были полностью белоснежными, а из сплошной линии окон на высоком потолке прямо по центру зала лился дневной свет. Я замерла у дверей и на миг сжала кулаки. Передо мной лежало то ли помещение, выдернутое из музея современного искусства, то ли очень концептуальная лаунж-зона элитного клуба для джентльменов.
Стены украшали ожившие картины. Какие-то походили на работы постимпрессионистов, другие скорее на экспрессионистов. Но мазки краски постоянно двигались, медленно перетекали в новые формы. Так же вели себя и декоративные инсталляции на кубических постаментах, выставленные по залу тут и там. Они были как жидкий акрил, складывающийся под рукой невидимого скульптора то в объемные абстрактные образы, то в застывшие белесые волны. Мне показалось, что иногда они напоминали сплетения человеческих тел в порыве страсти.
В зале было как минимум четыре длинных белых дивана. И все они расставлены так, чтобы созерцать произведения магического искусства, которых тут в избытке. Через зал от одной двери до другой тянулся узкий проход. Точно под окнами на потолке.
– Все настолько ужасно? – вывел меня из ступора голос Дерека Уорчайлда.
Он остановился рядом с одной из движущихся скульптур, повернулся ко мне и, точно у себя дома, облокотился на постамент. Текучая субстанция поднялась чуть вверх и сложилась в округлую форму, похожую на песочные часы. И только когда у скульптуры начали прорисовываться голова и более четкие очертания, я подумала, что это может быть похоже на женскую фигуру.
– Пожалуй, – протянула я с легким сарказмом, – будто работы Ван Гога, Джексона Поллока[2] и Фредерика Харта[3] мутировали, обозлились и могут наброситься на любого…
Дерек расхохотался, запрокинув голову. Когда взгляд Защитника вновь коснулся меня, мне показалось, что его глазах сверкнуло злорадство.
– Не набросятся. Тебе нечего бояться… Уж точно не тебе.
Я отрывисто кивнула и нехотя преодолела разделяющее нас расстояние, а Уорчайлд притворно нахмурился и покачал головой.
– А медаль Комитета все-таки стоит надеть. Боюсь, ее отсутствие расстроит мистера Вульфа. Он совсем недавно прошел серьезную реабилитацию после нападения.
Я стиснула зубы, но достала медаль из кармана и вернула на шею. Мне нужно было услышать, чего хочет от меня Вульф. Возможно, это как-то подтвердит или опровергнет наши предположения о его сговоре с террористами в Токио. Или я узнаю что-то из его прошлого. Если смогу притвориться, что заинтересована. Хотя бы недолго продержаться как ни в чем не бывало в кабинете председателя.
Защитник вел меня дальше, а я старалась не смотреть по сторонам. Лишь ненадолго убрала руки в карманы. Дотронулась до своего телефона и попросила ее записывать все, что она услышит.
Стерильность зала напрягала сильнее, чем живые скульптуры. Но стоило нам покинуть «выставку современного искусства», как мы оказались в темной комнате с пультом, увешанной мониторами, на которые проецировались изображения всех помещений этажа. Здесь работали четыре охранника. Двое из них обыскали меня с абсолютно каменными выражениями лиц. К счастью, мой телефон их не заинтересовал. Наверное, целью было оружие. Ну, или врученная председателем медаль стала для меня «охранной грамотой».
Все вокруг настолько контрастировало с предыдущим залом, что мне в очередной раз стало не по себе. Какое-то чередование самолюбования и темных-темных закутков, в которых сидит по надзирателю…
И, к сожалению, мои домыслы нашли лишь новое подтверждение, когда я шагнула в рабочий кабинет Вульфа.
Куб, огромный куб из светлого мрамора. Каменный мешок, в котором ощущаешь себя как в роскошной темнице. Потому что тут нет ничего, кроме толстой стеклянной перегородки слева, которая разделяет зоны кабинета. А внутри стекла, словно пойманные, от пола до потолка сплошной рекой текут языки пламени. То ли это такой стилизованный камин, то ли экран для проекций в режиме ожидания. Как портал. Портал в другой, не самый лучший мир.
За эту перегородку можно пройти, но я не горю желанием узнать, что там. Мне с головой хватает зоны для приема гостей, в которой находится лишь стол председателя из полупрозрачного материала, похожего на закаленное стекло, и диван у стены, противоположной огненной проекции. Диван с каркасом из того же «стекла», что и стол, а сидение и высокая спинка обиты черной бархатистой тканью. Рядом небольшой столик с еще одной проекцией. На ней, гонясь друг за другом, по кругу движутся золотистая и серебристо-синяя декоративные рыбки с длинными плавниками, похожими на парус. Золотая заметно крупнее.
Юрген Вульф восседает в своем председательском кресле из черной кожи. И это единственная привычная вещь во всем интерьере. Я встаю посреди кабинета и складываю руки в замок на уровне бедер. Покорная и уважительная поза. Не вызывающая. За моей спиной в нескольких шагах двустворчатые двери, но я слышу, как Уорчайлд встает позади, мягко, но настойчиво отрезая путь назад.
Чуть склоняю голову и заставляю лицо принять выражение вежливого спокойного интереса. Вульф с сосредоточенным видом держит на уровне глаз страницу какого-то документа и вчитывается в текст. Или делает вид, что вчитывается. Царящая в кабинете тишина с каждой секундой становится все более гнетущей. Наконец, Вульф обращает на меня внимание. Его губы растягиваются в улыбку. Он кивает на диван.
– Присаживайтесь, мисс Джозефсон.
Мне это не нравится, но я выполняю его просьбу. Осторожно сажусь, закидываю ногу на ногу и складываю ладони на коленях. Прямо напротив меня кругами плавают рыбки из проекции. Пока крупная золотая рыбка не настигает маленькую синеватую, и они вместе не закручиваются в символ, похожий на инь и ян. Потом световой рисунок снова распадается на двух рыбок. На этот раз крупнее выглядит серебристо-синяя. Погоня повторяется вновь, но преимущество на другой стороне.
Я стараюсь ничем не выдать собственное напряжение. Скучающе обвожу взглядом кабинет, поглядываю то на Уорчайлда, то на его господина. С придыханием Вульф медленно опускает документ в раскрытую перед ним папку.
– Прошу простить меня, мисс Джозефсон. Дела, знаете ли… – почти беззаботно произносит он, а я припоминаю, как при первой нашей встрече в поместье Барбары сама сказала ему что-то подобное. – Может быть, вы не откажетесь от чашечки чая?
– Благодарю, но нет, – стараюсь отвечать как можно более непринужденно. Пить чай в здании Комитета интуитивно кажется мне очень хреновой идеей.
– Тогда, перейдем к делу… – председатель вальяжно откидывается на спинку кресла и домиком складывает перед собой пальцы рук.
Понятия не имею, к какому такому делу он собирается перейти, но вежливо киваю в ответ.
– Очень жаль, что сегодня вы отказались петь, – раздосадовано протянул Вульф. – Кажется, из всех ваших знакомых я единственный, кто ни разу не удостоился чести насладиться вашим талантом.
Выдавливаю из себя короткую улыбку, словно польщена и смущена одновременно. Но ничего не говорю. Если сейчас я хотя бы на секунду открою рот, то на свет божий польются отборные ругательства.