Рин Серидзава – Monsta.com. Повышение без возврата (страница 78)
Мне было мерзко от того, что произошло на крыше музея Истории Двух Миров несколько месяцев назад. От того, что я позволила Дереку себя целовать.
Да чего там! Я находила его привлекательным, наслаждалась его компанией и чувством юмора, и, если бы что-то во мне не сказало «Нет», то могла бы провести с ним ночь.
Я поежилась, как от холода, и заставила себя поднять взгляд на Вульфа и его Защитника. Нить речи председателя была окончательно потеряна. Из ступора меня вывела только протянутая в мою сторону рука главы Комитета. Еще через секунду все взгляды в зале были направлены на меня. По рядам журналистов, сотрудников Комитета и наблюдателей прошел гул обсуждений и перешептываний.
На лбу выступили холодные капли пота, когда Вульф обратился ко мне.
– Мисс Джозефсон, – он говорил так, словно готов преклонить колено передо мной, – подойдите.
«Что это такое…?» – голос в голове не вопил. Скорее он был похож на мольбу. Но я двинулась вперед, как и полагалось. Медленно и с опаской. И едва не застыла, как вкопанная, когда заметила, что Дерек Уорчайлд ненадолго отходил к кулисам сцены. Возвращался назад он, неся перед собой парчовую подушку цвета красного вина. На ней лежал круглый золотой медальон с толстой цепью. От движения в желобках на его поверхности переливались отсветы и складывались в рисунок гравировки. Герб Комитета… Перекрещенные руки с мечами и башня под ними.
Мне хотелось начать пятиться назад, но я не могла себе этого позволить. Остановившись напротив Вульфа и снова ощутив на себе насмешливый взгляд Дерека, я поняла, что еще очень много чего хотела бы сделать. Например, схватить с подушки этот медальон, медаль – да что бы это ни было! – и швырнуть им. Или развернуться к залу и закричать: «Да неужели вы не видите, кто перед вами?»
Но всего этого я не сделала. Только замерла, будто взошла на эшафот.
– Вы не просто Защитник. Вы Защитник Миров, мисс Джозефсон, – Вульф говорил размеренно и подобострастно и, кажется, сам в это верил. – Вы сражались не только за людей из Первичного мира на том вокзале, но и за меня… Хотя и оказались там
В последней фразе тонкой ядовитой иглой скользнула фальшь. Ему слишком хотелось уколоть меня. Едва заметно подчеркнуть, что он или не верит официальной версии или знает что-то большее.
А потом все было как в замедленной съемке. Вульф церемониально положил ладони на цепь, поднял ее и приблизился ко мне. Казалось, что он давит улыбку. Дерек лишь коротко усмехнулся, ненадолго отвел взгляд в сторону, а потом посмотрел так, словно спрашивал: «Тебе нравится это шоу?»
Цепь была тяжелой, а официальные аплодисменты звучали в ушах как прилив. Это раздражало. Неимоверно раздражало. Медальон камнем лег на грудь, приминая блузку. Я тяжело вздохнула и… И ничего.
Нет, знак признания Комитетом обжигал меня. Почти физически причинял боль, открывая шлюзы воспоминаний, через которые хлынули видения
Он ждал. Вот только чего? Что я сорвусь и попытаюсь рассказать правду? Тогда Комитет скорее всего поднимет меня на смех. Или что я начну трястись от рыданий?
Не дождется!
Я развернулась к залу, метнулась к краю сцены, закрыла глаза и низко поклонилась. Медальон на шее тянул вниз. Кто-то из сидящих на первом ряду резко перестал аплодировать и даже подался чуть назад. Я застыла в этом положении, сведя брови на переносице.
«Пожалуйста, умолкните!»
Только эта мысль билась в моем сознании. Не хотелось думать, есть ли в зале те, кто знает правду про председателя. Или те, кто предполагал, что с его обменом себя на заложников все могло обстоять не так однозначно.
Я просто стояла перед залом, что заставляло людей снова начинать перешептываться и преставать хлопать. Да, так уже гораздо лучше…
– Мисс Джозефсон.
Обманчиво участливый голос Вульфа заставил меня нехотя выпрямить спину и как под гипнозом посмотреть на него. У того на лице расцветала улыбка, которая должна была казаться блаженной, но вызвала мороз по коже.
Он положил руку на грудь и коротко поклонился.
– Быть может, у вас найдется
По одному его взгляду было понятно, что Вульф если и не знает наверняка о личностях девушек, вышедших с «Вайолетс» на сцену, то определенно догадывается. Но пугало меня другое. Окутавшее конференц-зал молчание.
Я стояла как оглушенная. Сцена уходила из-под ног. Бросала взгляд то в зал, то на председателя и его Защитника. Кто-то из присутствующих начал вставать со своих мест.
«А почему бы нет?», «Спойте!» доносились выкрики людей. Сначала редкие и тихие, а потом все набирающие обороты. Сердце в груди сошло с ума, но не от предвкушения, к которому я привыкла. Не от волнения.
Совсем не так, как на юбилее Драйдена. Не как на шоу в Токио.
Горло сдавило раскаленной сталью, а к глазам подступили слезы. Я чувствовала себя пойманной в силки птицей. Не могла петь. Не могла даже говорить.
– П-прошу меня простить, – зажмурившись, я на миг обернулась к залу, – боюсь, что не сегодня… Но я обязательно найду слова и напишу достойную песню…
– Что ж, мы будем ждать, – Вульф склонил голову в фальшивом сочувствии.
А я снова поклонилась и практически бросилась прочь со сцены. Впервые в моей жизни.
Все здание Комитета в Женеве как огромные серый кубы, изрезанный внутри прямыми четкими линиями перил и лестниц, соединяющими этажи. Передвигаться по ним сейчас все равно, что пытаться скрыться внутри игрушки-головоломки.
А мне хотелось именно этого. Спрятаться от любопытных взглядов. Не знаю, получилось бы у меня, если бы я не ушла до конца пресс-конференции и не наткнулась на женский туалет в одном из коридоров, ведущем к фойе.
Дамская комната производила еще более гнетущее впечатление. Длинная коробка со стенами из черного мрамора с белесыми прожилками.
Я сорвала с себя медальон-медаль и засунула ее в боковой карман брюк так, что цепочка осталась торчать, тяжело раскачиваясь из стороны в сторону.
Выкину эту дрянь, всучу Зенави или сдам к хренам! Да хоть на металлолом! Себе я ее не оставлю, пока жива!
В зеркало не посмела бросить ни одного взгляда, зная, что мне не понравится то, что я там увижу. После чего заперлась в кабинке и засела там на какое-то время. Достала телефон и едва не швырнула его об пол.
Тут не ловила связь, и я не могла позвонить Джен или Драйдену. Оставалось только отгонять от себя мысли о позорном бегстве со сцены и пытаться выровнять дыхание. Если в газетах напишут, что у меня случилась истерика, то так тому и быть.
Плевать!
Я стояла на сцене с человеком, растоптавшим, как минимум, две жизни. От которого приняла знак признания заслуг. И которого из-за собственной слабости наивно бросилась защищать. Хуже не придумаешь…
С шипением я опустила голову и закрыла лицо руками.
Судя по звукам в помещение заходили и выходили женщины. Некоторые из них ненадолго задерживались у умывальников. Звучала речь на французском, итальянском и немецком. Иногда посетительницы смеялись, иногда обсуждали что-то деловым тоном. Но я не могла понять ни слова. Лишь хотела дождаться, пока основная волна схлынет, и мне удастся вернуться в фойе, отметиться на стойке администрации и покинуть штаб-квартиру Комитета.
Поначалу все шло хорошо.
После закончившегося выступления Вульфа залы первого этажа были заполнены людьми. Но не настолько, чтобы протискиваться между ними. Я шла спокойно, но достаточно быстро. Все эти маги в костюмах или национальных одеждах еще не успели обратить на меня внимание, поглощенные обсуждением.
Я прибавила шагу на пути к стойке, но в самой гуще людей дорогу мне заступил Дерек Уорчайлд. Вокруг нас как живой коридор двигались сотрудники Комитета и приглашенные на конференцию. Один шаг в сторону, и я определенно столкнусь с кем-нибудь лбом или плечом.
Ноги приросли к полу. Встреча с ним сейчас была нужна мне, как собаке – пятая нога. Я поджала губы и нахмурила брови, делая вид, что не понимаю, зачем бы ему меня задерживать.
Его взгляд как приклеился к моему лицу, так больше и не отлипал. Он смотрел снисходительно, но вдруг совершенно обезоруживающе улыбнулся. Так же, как в тот день на крыше. Я всеми силами старалась удержать на лице прежнее суровое выражение.
– Что ж, я так понимаю, ты не скажешь, почему перестала отвечать на мои сообщения? – он хитро прищурился, словно лис.
Я молчала. Его улыбка становилась все более чарующей и наглой.
– Тогда я должен передать послание. Мой господин хотел поговорить с тобой один на один. Ты так быстро убежала, что это было просто невозможно сделать после выступления… Какая досада!
Дерек произнес последнюю фразу настолько беззаботно, что меня внутренне передернуло.
– И о чем же? Я выполнила все, что он хотел. К тому же это мое последнее посещение Комитета. Других в ближайшее время не запланировано.
– Я не был бы в этом так уверен. В любом случае, ты должна услышать это лично от него. Пройдемте, мисс Джозефсон?
Защитник председателя раздражающе галантно поклонился, не отрывая от меня взгляда. Полы его темно-зеленого расстегнутого пиджака, похожего на мундир, разошлись в стороны. В этот момент в ноздри ударил терпкий, немного сладковатый запах его одеколона. Он протянул ладонь в мою сторону, ожидая, что я буду вынуждена ее принять, но я наоборот завела руки за спину.