Рин Дилин – Воробушек для дракона (страница 8)

– Прекрасно! – не удержалась я от восхищённого восклицания. – Папочка, ты – гений!

О, так уже и вижу, что этот радиус огромен… Преданное войско стоит предо мной, преклонив колено, ударяет кулаками в грудь и едино выдыхает:

«Моя императрица…»

О, да…

Нет! Так, стоп! Почему у всех воинов лица этого невыносимого дракона?! Да, я не против того, чтобы они были красавчиками, только за… Но эта морда портит мне всю сладость грёз!

Ох, проклятье! Да как же выкинуть этого гада из головы-то?!

* * *

И всё же, в дни, когда мне следовало оставаться дома, становилось неимоверно грустно… Так, наверное, чувствует себя кошка, запертая в комнате. Единственное, что скрашивало сущее – бесконечные препирания с нашей домашней нечистью, домовушкой Шуней.

– Шуня, верни мой артефакт по преобразованию вектора, – началось сегодняшнее утро.

– Не-а, – ехидненькое в ответ и топот маленьких ножек над головой.

За всё время моего проживания в доме эта вредина не соизволила даже хотя бы раз проявиться, чтобы показаться мне.

– Без него я не смогу включить плиту, чтобы согреть чаю, – в который раз я брала себя в руки, уныло понимая, что истерикой от домовушки ничего не добьюсь, а нервы мне она не возместит.

– А ты так как-нибудь, – и издевательское хихиканье.

– Если я плиту « так» включу, придётся менять все артефакты, ты же знаешь, – продолжала разговаривать с ней, будто с расшалившимся маленьким ребёнком. – Если не хочешь отдавать, включи, пожалуйста, плиту…

– Сама включи, бе-бе-бе! – я буквально увидела, как эта вредина показывает мне язык.

– Тогда верни артефакт, – прошаркала я в санузел на первом этаже, с тоской размышляя, а не плюнуть ли на всё и пойти позавтракать в таверну?

– Хи-хи-хи… – опять прозвучало ядовитое от Шуни, когда кран в умывальнике, смачно «чихнув» водой, щедро обрызгал меня.

– Я пожалуюсь на тебя Эдгару, – предупредила несносную нежить, дождалась, когда водяной поток утихомирится, и умылась.

– А ты докажи, – фыркнула Шуня, но в её голоске я уловила встревоженные нотки.

– Доказывать даже не придётся, – не удержалась от маленькой мести. – В доме грязь по всем углам, пыль, пауки табунами ходят – другой маг давно бы тебя разжаловал и взял другую домовушку на службу, сговорчивее и домовитее… Это я уж молчу про то, сколько усилий ему стоило, чтобы создать артефакт, позволяющий мне магичить без ущерба для окружающих, а ты его утянула…

Послышалось громкое сопение домовушки, но позиций, по-видимому, она сдавать была не намерена. Зараза такая! Что ж, значит, завтракать придётся в таверне.

Я успела переодеться в повседневное платье, простое, но подходящее для посещения таверны в утреннее время, прежде чем заметила пасущегося Пшеника на заднем дворе. Конь невозмутимо общипывал цветы с куста сирени и явно наслаждался жизнью.

Всё было бы прекрасно, если не одно «но» – он сейчас должен был находиться в конюшне Магической Академии.

Нехорошее предчувствие завозилось внутри и только усилилось, когда, выйдя в сад, я обнаружила, что конь запряжён в коляску, а воротца на заднем дворе распахнуты настежь.

– Шуня, – севшим голосом позвала я. – Шуня… скажи, что Эдгар сейчас спит в своём кабинете… Проспал, потому что опять всю ночь работал…

– Хозяина нет, – недоумённо откликнулась домовушка.

Но мне ответ и не требовался: на крупе Пшеника я обнаружила бурый мазок запёкшейся крови. Её было совсем немного, она не пропитала шерсть животного, а налипла сверху так, будто кто-то окровавленной рукой хлопнул лошадь, отправляя вскачь.

Ещё один кровавый потёк я обнаружила на козлах. Именно на той стороне, на которой любил ездить Эдгар… Я тронула кончиками пальцев кровь, проверяя её свежесть. Холодная, густая… А значит, напасть на отца могли как на тракте, так и уже в Гудзоре.

Меня затрясло: кто мог желать зла моему отцу? И голова закружилась от осознания, что недругов у нашей семьи предостаточно. Если отбросить случайных разбойников, то первыми под подозрения попадали те, кто «крышевал» Дергузу Горбдору, бывшую настоятельницу приюта.

Бандиты наверняка жаждали мести за прикрытую лавочку в торговле детьми. А так как это именно Эдгар скрутил того наёмника и, пока я валялась в отключке, выбил из него признательные показания на всю усварскую шайку-лейку, то понятно, почему именно отец являлся основной целью, а не я.

Вторым шёл Пруора. Я сковала его кабальным договором, которому он явно не рад. Плюс – к отцу вновь за исследованиями обратились игнис, что само по себе уже весьма почётно. А если вспомнить, что у ректора достаточно гнилая душонка, то смерть Эдгара, как итог взаимоотношений, вписывается в эту схему просто замечательно. О, боги, надеюсь, он жив!

Третьим по списку шёл… Да это мог быть кто угодно, кого я не знала! Ещё какой-нибудь завидующий коллега, или ревнивый муж, чья жена позволила себе бросить томный взгляд на увлечённого гения, который даже с густой сединой на висках продолжал быть редким красавцем.

– Хозяюшка… хозяйка-а… – тихо позвала Шуня, и это само по себе было странно: домовушка до сих пор не принимала меня, и максимум, какое обращение можно было от неё услышать, – пренебрежительное «Эвка». – Хозяйка, там кто-то топчется возле калитки… Чужой, сильный… страшный! Как голем каменный, только живой…

В её шепотке я почувствовала пробирающий до костей ужас. Тот, кто сейчас стоял у нашего дома, до чёртиков пугал Шуню.

Мне же пугливой барышней быть не пристало. К тому же это мог быть посыльный от похитителей с требованием о выкупе. Я поспешила к парадной двери, но прежде чем открыть, приникла глазом к замочной скважине, рассматривая незваного гостя.

Посетитель повернулся к дому спиной, оглядывая улицу, но я сразу узнала его: самоуверенная выправка, седые волосы – это был он, самый невыносимый игнис, Рагнар.

Сердце отчего-то безумно заколотилось в груди, будто пытаясь выскочить, а щёки запылали. Смешавшись от собственной реакции, я малодушно медлила, не торопясь открывать. Может быть, ему надоест топтаться и он уйдёт? Но влетевшая в сознание мысль, что дракон мог приехать по просьбе Эдгара, чтобы сообщить мне, что отец в больнице, вынудила распахнуть дверь и летящим шагом подскочить к калитке.

Рагнар повернулся и смерил меня взглядом, будто просканировав с головы до ног.

– Где он? Где мой отец? С ним всё в порядке? – вместо приветствия забросала его вопросами. – Он жив?! Да не молчите вы!

Лицо мужчины оставалось беспристрастным, и я не могла определить, что он думает. Что бродит в его равнодушной голове? Какие мысли бывают там, где нет ни одной эмоции?

– Дир Пассеро не явился на заранее назначенную встречу, не отвечает на сообщения, и я прибыл узнать, не заболел ли он, – наконец соизволил вымолвил Рагнар. – Но вижу, здесь имеет место другое… Хочу сразу предупредить вас, юная дева, что клеймо игнис не позволит вашему отцу нарушить клятву. Разорвать договор, пока он не будет исполнен, невозможно…

– Да как вы смеете?! – возмущённо вскинулась я, сообразив, к чему он клонит. – Мой отец – честный человек и, если дал слово, то обязательно сдержит его! Вот уж кого-кого, а Эдгара Пассеро не обязательно было связывать клятвой, он – человек чести! С ним произошло несчастье, а вы, вместо того чтобы помочь, с порога навалились с обвинениями! Грош вам цена, будь хоть вы тысячу раз игнис!..

– Вы правы, – неожиданно согласился Рагнар с тирадой. – Думаю, вы уже в курсе моей «тайной» проблемы, о которой не знает только глухой. Поэтому зачастую я… эм-м… бываю несколько чёрств.

«Равнодушен» – так и чесался язык поправить его. Но, кажется, именно этого он и добивался – узнать, насколько болтлив мой отец. Мужчина молчал и сканировал меня невозможными серебряными глазищами. Ну, уж нет! Я ему такой радости не доставлю!

Да, мы неоднократно с Эдгаром обсуждали Рагнара… Потому что мне было любопытно. Просто исследовательский интерес, не более. Но дракону об этом знать совершенно не обязательно!

К тому же благодаря этим разговорам я в курсе того, что Рагнар несколько раз интересовался у отца, «кто была та девушка у окна». Папочка мудро разыграл склероз, намекнув, что студенток в Академии много и, мол, это мог быть кто угодно… Вполне возможно, что какая-нибудь непоступившая абитуриентка из глухой, далёкой провинции, и лучше выкинуть эту девушку из головы, а сосредоточиться на экспериментах.

Но вот дракон стоит возле калитки, сверлит меня взглядом, и я понимаю, почему Рагнар решил, что Эдгар намерился разорвать клятву. Потому что вот она я, та, якобы кого мой отец в глаза не видел и не ведает, кто такая, а сегодня он не пришёл на обязательную встречу…

– Мне кажется, моего отца похитили: конь с коляской вернулся домой, – решилась я сказать правду, чтобы хоть немного развеять сомнения дракона. – И ещё… – я почувствовала, как мой голос против воли дрогнул, а на глаза навернулись слёзы. – Боюсь, что произошло нечто куда более серьёзное: в коляске я обнаружила кровь…

Я замолчала и отвернулась, смахивая украдкой влагу с ресниц.

– Могу ли я осмотреть её? – неожиданно попросил Рагнар.

Мне показалось, что он мне не верит, и я распахнула перед ним калитку, запуская во двор.

– Да, конечно. Идёмте, она на заднем дворе, – зашагала по тропинке, огибающей дом, первой, поманив мужчину за собой.