Рин Дилин – Воробушек для дракона (страница 5)

«Отражения, – описывал их отец. – Это не отдельные существа, а облик, который существо может силой магии призвать оттуда. На короткий срок поменяться с Отражением-двойником местами. И у некоторых это двойник имеет животный вид. Правда, – тут же добавлял он, – это ещё не изучено. Скорее, это мои фантастические предположения».

Вот в это самое тёмное и небезопасное Пограничье и собрался слетать Пруора. Уж лучше бы он Мелиссе просто цветочки-алмазики подарил…

Всё шло как по маслу: ректор договорился с одним из Домов Драконов на предоставление летающего корабля и проверенной команды, лично составил список участников… Стоит ли говорить, что ректор с Мелиссой там наличествовали, а Пассеро в нём не было? Уж не знаю, чего хотел добиться Пруора, возможно, какой-то взаимности от девушки, которая как раз вела исследования Пограничья. Этакий завуалированный подкат: я смог организовать тебе поездку, мы тут одни, смотри, насколько я лучше Эдгара… Но, сомневаюсь, что Мелиссу это впечатлило бы.

На второй день пребывания в Пограничье на них напали. То ли какие-то междумирские пираты, раздобывшие летающие корабли и решившие не упустить возможности присвоить ещё один, то ли произошла стычка с драконами другого Дома, но факт остаётся фактом – корабль с экскурсией вступил в бой. Численность противника оказалась превосходящей. Драконы, защищающие студентов и преподавателей, призвали свои Отражения, и те, не жалея пламени, теснили агрессоров. В пылу битвы никто не заметил, как Мелисса упала за борт. Её пропажу обнаружили, только когда корабль вернулся в Сферу Расцелонна. Девушку сразу признали погибшей: выжить в Пограничье, кишащем злобными тварями, где прекращают действие законы магии, не по силам даже драконам. Чего уж говорить о хрупкой девушке…

Но Эдгар не мог смириться. Сперва он, обвинив ректора в халатной организации экскурсии, хотел заставить Пруору таким образом организовать спасательную операцию и её поиски. Но получив везде отказ, пытался нанять драконов сам. Когда стало ясно, что вырученных средств от продажи дома в Гудзоре и скромных ценных вещей не хватает, бросил все силы на исследования по переместительной магии, чтобы самому переместиться в Пограничье. О том, как он будет оттуда возвращаться, мой гений совершенно не задумывался…

Его изыскания привлекли внимание игнис. Драконы изъявили желание выделить средства на поиски Мелиссы при условии, что Пассеро продолжит исследования. Но, догадайтесь, кто вновь воспылал завистью и перебежал дорогу учёному в сделке с драконами? Конечно же, наш дорогой «друг», Эдмонд Пруора.

По его указке Пассеро мутно обвинили в каких-то противозаконных привлечениях в качестве подопытных студентов Академии и вышвырнули на улицу с волчьим билетом. В газетах поднялась шумиха. Все двери в Гудзоре для Эдгара оказались в одночасье закрыты. Ему не оставалось ничего иного, как согласиться на грошовую должность погодного мага в умирающем Усваре. Жизнь мага рухнула.

Благодаря Ми, я не только всё это увидела глазами отца, но и прочувствовала ту бурю, что снедала его. Скорбь, боль, отчаяние… И, как и у меня, на самом дне его души притаилась надежда, что Мелисса может быть до сих пор жива. Маленьким червячком она каждый день отравляла его душу, заставляя переживать потерю возлюбленной вновь и вновь.

Поэтому, когда мы с отцом вошли в кабинет, у Эдмонда Пруоры не было и шанса добиться от меня жалости. Он прав: котёнок вырос. И знает, как следует поступать с крысами.

* * *

Однако Пруора остался Пруорой.

Поэтому я ничуть не удивилась, когда он обязал Эдгара на следующий день присутствовать на вступительных экзаменах. Это не противоречило условиям контракта, просто мелкая злобная пакость.

Отец переполошился, всю ночь листал книги, закрывшись у себя в кабинете. Но я-то знала – годы преподавания в Академии не могли пройти зря: как только Эдгар переступит порог аудитории, а часы на академической башне отобьют начало экзамена, профессор Магической Академии явит себя во всей красе.

На следующий день мы вновь прибыли в Гудзор. На сей раз выехали из Усвара чуть свет. Милый гном-привратник чинно раскланялся с нами, одарив меня приветливой улыбкой, и распахнул ворота, позволяя въехать на территорию нашей лёгкой коляске: Пшеник, пока мы будем заняты, определялся на постой в академическую конюшню.

Дальше мы с папочкой разделились. Он поспешил знакомиться и здороваться с преподавательским составом, а я, так как занятия в этот день отсутствовали, позволила себе побродить по территории. Но не просто так.

Дождавшись, когда часы на башне ознаменуют начало экзамена, перво-наперво я наведалась в ректорский кабинет, чтобы узнать, как продвигаются дела с лабораториями и разрешением Учредительного Совета на их использование.

– Эвалиночка! Какая ты ранняя пташка, оказывается! – расплылась в притворной улыбке Фимочка. – А Эдмонда нет… – и недобро сверкнула на меня глазами.

Отзеркалив её театральную доброжелательность, я заверила секретаршу, что нахожусь здесь исключительно по делу, а до её возлюбленного мне дела нет. Суть же того, что есть, скрывать от неё не стала, на всякий случай, будто нечаянно, продемонстрировала ей именное клеймо на запястье, с которого вчера исчезла надпись «Обещание лорду Эдмонду Пруоре».

Она цепко выхватила его взглядом и немного расслабилась.

– Он как раз занимается этим вопросом и готовится к экзаменам. Дорогая, Учредительный Совет склонен к долгим обсуждениям и бумажной волоките. Они пришлют решение на почтовую шкатулку…

В распахнутое за её спиной окно вместе с потоками свежего воздуха птичьими трелями втекали ещё смех и гомон топчущихся у фонтана абитуриентов. Припомнив план здания, я пришла к выводу, что окна кабинета отца тоже должны выходить на эту сторону: папеньке выделили огромный кабинет. Правда, как я успела рассмотреть, это был переделанный чердак. Но моему гению понравилось его отдалённое от шумных коридоров расположение.

– В таком случае я спущусь и погуляю немного у фонтана, – проворковала, желая успокоить ревнивицу. – Пообщаюсь немного со сверстниками. Ну, вы понимаете, да? В Усваре так мало молодых образованных магов… А тут наверняка, ко всему прочему, можно познакомиться с молодыми красавчиками-аристократами… – с нажимом намекнула я на то, что собираюсь искать жениха в другом месте, нежели в ректорском кресле. – Позовёте меня, когда станет известен результат?

– Конечно-конечно, – покивала секретарша, – иди, погуляй. Чтобы тебе лишний раз сюда не подниматься, я результат в окошко крикну…

Что ж, она мне не поверила. Надеюсь, со временем химера успокоится, и это ощущение, будто она готова в любую секунду вцепиться мне в горло, исчезнет.

В приятной тени и свежести собрался разномастный народ. Ах, студенческие годы! Как давно они у меня были, и вот, опять случились…

Намётанным глазом я сразу определила тех, кто стремился поступить на бюджет, и тех, кому родители всё оплатят. Если первые были достаточно скромно одеты, бледны от переживаний и не поднимали носа от книг, то вторые, разодетые в пух и прах, будто явились на некое увеселительное мероприятие, и создавали тот шум, который я услышала в ректорской.

Они, не стесняясь, демонстрировали привилегированное положение и открыто обсуждали остальных поступающих. И замечания эти были, мягко говоря, нелицеприятные.

Я прошлась вокруг фонтана, выискивая место, где можно было бы присесть в тень, в достаточной близости к зданию, чтобы не пропустить, когда Фимочка объявит результат.

– Вы посмотрите на это убожество! Такое, верно, носили ещё в позапрошлом веке, – донеслось до моего нежного слуха. – Эй, нищенка! Тебе что, бабуля платье одолжила?

Что-то дёрнуло меня оглянуться, и я увидела, что внимание одной из компаний «элиты» приковано к моей скромной персоне.

– Да-да, это я к тебе обращаюсь! – вновь язвительно бросила девушка.

Белокурые волосы обрамляли прекрасное кукольное личико. Воздушность и изумительную фарфоровость незнакомке придавали прекрасное платье и украшения, ослепительно сверкающие на солнце, превращая её в подобие сказочной феи. Очарование портил только яд, которым она брызгала в мою сторону.

Невольно я оглядела свой наряд: платье по классическому крою из добротной немаркой ткани – замечательный «офисный» вариант. В отличие от её платья, которое кричало о том, что хозяйка прибыла на бал, но никак не на вступительные экзамены.

– Нет, вы посмотрите на неё! Да она, похоже, глухая! – не унималась «фея».

Остальная компания молча скалилась в ожидании кульминации представления.

– Ношение бриллиантов и рюшей днём – моветон, – наконец снизошла я до ответа. – Подобные сорочки, – очертила рукой её фигурку, – предпочтительно надевать, когда никто не видит. Но вы, видимо, сегодня одевались второпях и перепутали наряды.

«Фея» задохнулась возмущением и покраснела, а парни дружно выдали насмешливое «Ого-о!», подначивая подругу продолжить перепалку.

– А чего ты не готовишься к экзамену? – решил поддержать девушку один из юношей, явно приходящийся этой прелестнице близким другом: он обнимал её за талию. – Или так уверена в поступлении?

При последнем замечании лица некоторых присутствующих нервно дрогнули и улыбки потухли. Мне стало ясно, что не всех поддерживают родительские кошельки, и они надеются на помощь более богатых «друзей».