Рин Дилин – Птичка Воробей (страница 4)
«Вот и всё, – пронеслось недовольное в моём мозгу. – Какая пошлость! Нас всех обманули. Хэппи-энда не будет, мы все умрём».
За мгновение до столкновения я струсила и закрыла глаза. У меня не было сил смотреть, как грузовик сминает меня вместе с аппаратом и впечатывает в стену.
Глава 1
Холодно… как же холодно…
И что-то мешает открыть глаза и затрудняет дыхание. Я пошарила перед собой рукой и откинула преграду. Ничего особенного, обычная белая простыня.
Открыла глаза. Белые потолки резными арками смыкались высоко вверху. При попытке их рассмотреть завертелись в «вертолёте». Голова закружилась, как при похмелье. Меня замутило, и я резко села. Меня качало и штормило. Стараясь не свалиться, я осмотрелась. То, что я очнулась в морге, не вызывало сомнений.
Справа от меня ровными рядами стояли похожие каталки. На них кто-то тихо лежал, укрытый белой простыней с головой. Совсем как я до этого. Слева были стена и дверной проём. В зале никого из персонала не наблюдалось, а значит, нужно идти за помощью. Мне повезло, что я очнулась здесь, а не когда уже была бы похоронена.
С удивлением обнаружила на себе белое бесформенное нечто, похожее на балахон. Стараясь не запутаться в нём и не грохнуться, я осторожно спустилась. Гладкий пол холодил босые ноги.
Я снова осмотрелась. Витые, с каменной резьбой белоснежные стены готическими арками; с лёгкими серыми прожилками мрамор на полу отполирован до зеркального блеска; узкие высокие окна с затейливой кованой решёткой.
А неплохо так у нас медицину стали финансировать. Помнится, мамочку мне пришлось провожать в последний путь из куда более унылого здания. По сравнению с этим то было похоже на крысиный концлагерь. Это больше подошло бы какой-нибудь церкви, к примеру.
Аккуратно перебирая ватными ногами, я побрела на поиски «живых человеков». Должны же здесь быть таковые? Но в коридоре тоже никого не было. Он разбегался в две стороны от зала, из которого я вышла, но я – девушка приличная, поэтому, недолго думая, повернула направо. Придерживаясь за стену, поплелась вперёд.
Надо бы покричать и позвать на помощь, а не таскаться по зданию. Но в мозгу мелькнула хулиганская мыслишка: хочу увидеть вытянутые лица санитаров! Чай, не каждый день у них труп оживает. Долго бродить не пришлось. Буквально через пару метров я обнаружила вход в соседний зал. Здесь также стояли ряды каталок с прикрытыми телами. Но возле одной стояли люди. Живые.
Полностью обнажённый мужчина покачивался и выглядел так, будто тоже только что восстал из мёртвых. Одной рукой он держался за пустую каталку, а вторую положил на большой кристалл. Его держал на подносе человек в светло–серой монашеской рясе. Спиной к входу стоял ещё один «монах», но ряса его была чёрной. В руках у него был посох с таким же кристаллом на конце, как и на подносе. «Монах» что-то тихо спросил у обнажённого. Тот ответил, неопределенно покачал головой и пожал плечами. Кристалл на подносе под его ладонью засветился, переливаясь оттенками от оранжевого до красного. «Монах» в чёрном резко ткнул своим посохом голого мужчину в грудь, и того охватило голубоватое сияние. Мужчина дёрнулся, раззявил рот в немом крике, и я увидела, что это голубоватое свечение полностью пронзает тело несчастного насквозь. Через мгновение всё было кончено. «Монах» отступил, обнажённый рухнул на пол и больше не двигался.
«Они что, убили его?!» – я в ужасе бросилась прочь. Мысли заметались в голове: это точно не обычный морг! Где я? Меня похитила какая-то секта? И что это за кристаллы такие, которыми можно убить?!
Я влетела обратно в зал, из которого пришла, и заметалась. Мне нужно спрятаться, дождаться ночи и сбежать! Но куда? Куда спрятаться? В зале, кроме каталок с телами, ничего не было. Я кинулась к окнам – закрыто! Если выбить стекло, можно попробовать вылезти через решётку наружу. Но шум может привлечь похитителей.
Моя каталка! Можно спрятаться на ней. Снова укрыться простынёй с головой и неподвижно лежать. Пустая она, наоборот, выдаст моё отсутствие с головой, и меня начнут искать. А так есть шанс дождаться темноты и попытаться ускользнуть под её покровом. Я кинулась обратно к каталке и едва не завизжала испуга, заметив краем глаза движение сбоку от себя. Остановилась и медленно повернулась.
В проёме между колонн стояла девочка в белом балахоне, похожим на длинную сорочку. Тёмные волосы и перепуганные глаза резко контрастировали с бледной кожей. На вид ей можно было дать 12–13 лет, но она была такой маленькой, худенькой, что ей вполне могло быть уже все 14–15. Что она делает в таком месте?
Я успокаивающе помахала ей рукой и вздрогнула, когда девочка синхронно повторила моё движение. Я потянулась рукой к своим волосам и она снова отзеркалила меня. Что?.. Я схватила прядь волос, поднесла к лицу и похолодела – тёмные! Господи, что происходит?! Почему я в чужом детском теле?!
Из коридора послышались приближающиеся шаги и мужские голоса. Я снова рванула к каталке, торопясь спрятаться. Подумаю обо всём потом! Сейчас важнее выжить.
– Смотрите, брат Игнар, ещё одна очнулась.
Я замерла и обернулась, готовая разрыдаться от страха: не успела, я не успела! В проёме стоял монах с кристаллом на подносе и смотрел на меня. К нему подошёл тот, что с посохом, и вздохнул:
– Светлые боги сегодня щедры на странников. Порой никого нет, а сегодня сразу двое. Что же, покончим с этим скорее, моя смена закончилась.
Они вошли в зал. Монах в светлой рясе, торопливо семеня, подбежал ко мне и тихо затараторил, нависнув надо мной:
– Тебе ничего не угрожает, не бойся. Мы просто зададим несколько вопросов, после чего тебя проводим к тому, кто тебе всё объяснит. Сейчас брат Игнар начнёт задавать вопросы, а ты положи свою правую руку на этот кристалл и старайся отвечать честно. Всё понятно? – он смотрел мне в глаза и ободряюще улыбался.
Удивительно, насколько добрым может быть взгляд у человека, который только что соучаствовал в убийстве…
– Ну, что же ты? Клади ладонь на кристалл. Ну? Это совершенно не больно, – и голос его звучал так нежно, успокаивающе, что меня передёрнуло от отвращения.
– Хватит с ней церемониться, – резко бросил брат Игнар, и наконечник его посоха угрожающе дёрнулся в сторону моей груди. – Быстро. Положи. Руку.
В отличие от своего подельника, этот добреньким не прикидывался. По его лицу сразу было видно – меня убьют. Не сразу, но убьют. Столько холодной ненависти в глазах я ещё ни у кого не видела. Мне не справиться с двумя здоровыми мужиками, тем более в детском теле. И я подчинилась.
Поверхность кристалла была гладкой, а сам он прозрачный. Формой и размерами походил на соляную лампу. Вот только проводов и встроенных светильников нигде не было видно. И он был тёплый, будто ещё хранил тепло ладони того мужчины…
– Как тебя зовут? – начал допрос брат Игнар.
– Эвелина, – не задумываясь, ответила я и покосилась на кристалл. Он мягко запереливался всеми цветами радуги.
Мои мысли бросились вскачь, обгоняя друг друга. Это что, какой-то аналог детектора лжи? Зачем они задают вопросы, если и так собираются убить? Кто они? А кто я? Почему в детском теле? Значит, я умерла? Скорее всего, да. Скрежет собственных рёбер в решётке радиатора грузовика как-то тяжело принять просто за дурной сон… А может быть, я в коме, и это всё галлюцинации?
Брат Игнар тем временем продолжал:
– Можно ли название твоего мира ассоциировать с такими словами как: суша, твердь, твердыня, почва, грунт, грязь?
Я не знала, что ответить и молчала.
Какую-то ерунду спрашивает! Божечки, а здесь можно взять какие-нибудь подсказки? Помощь зала есть? Хотя, о чём я?! Кто мне здесь поможет?! Трупы?! Что мне лучше ответить? Да?.. Или нет?..
Чем дольше я думала, тем ярче сиял кристалл под моей ладонью. А чем больше он светился, тем сильнее я паниковала.
– Ну? – нетерпеливо процедил брат Игнар, и посох вновь угрожающе качнулся в сторону моей груди.
– Я не знаю! – дрожа от страха, сквозь слёзы выпалила я, – Что вы от меня хотите?! Что вам ответить?! Да? Нет? Я не знаю! Какой ответ верный?!
– Никакой, – ухмыльнулся он и взялся за свой посох двумя руками.
Наконечник засиял голубым светом и неотвратимо стал приближаться к моей груди, целясь ровно в область сердца. Я охнула, попятилась и попыталась прикрыться руками, но упёрлась спиной в каталку. Бежать некуда, это конец…
«Это галлюцинация, просто галлюцинация…» – пыталась успокоить себя я.
– Положи руку обратно на кристалл, – вкрадчивым успокаивающим тоном уговаривал меня «добряк». – Так всё закончится быстрее. И не будет… столь болезненно.
«Вот же гад! Нет! Я не хочу! Умереть дважды за день – это слишком даже для галлюцинации!» – я протестующе замотала головой, от ужаса не в силах отвести глаза от сияющего наконечника посоха.
Но внезапно, буквально в сантиметре от моей груди, убийственный посох замигал, издал жалобное «вдзынь!» и погас.
– Проклятье! – выругался брат Игнар и потряс посох. Но кристалл на нём оставался прозрачным.
Монах заскрежетал зубами от злости и гневно уставился на меня. Кажется, теперь он собирается придушить меня голыми руками…
– Какой великолепный мир! Обожаю здесь дежурить, – раздался бодрый голос из-за спины моего мучителя, – А знаешь, почему, брат Игнар? Правильно. Потому что тут смена всегда заканчивается отменной трапезой.