Рин Дилин – Принц Лотоса (страница 4)

Уси-они, а это был именно он, сунул трепыхающуюся девушку себе в подмышку, зажал, чтобы не дёргалась, и поднял на рога грязевое чудовище. Размахнулся, отшвырнул прочь. Ударом мощного копыта размозжил голову другому монстру, поднявшемуся над водой.

– Проклятые доротабо! – рыкнул, отступая к земляному валу между делянок. Монстры вяло возились, слепливаясь из грязи обратно. – Приближается гроза, и нам их под дождём не одолеть… – поставил Ёсико на землю и придержал за плечи, оглядывая: – Ты в порядке? – она неуверенно покивала и пожала плечами, не в силах вымолвить ни слова. Что в переводе на нормальный язык значило, что она ещё сама не поняла, всё ли хорошо с ней.

Но уси-они принял этот ответ за положительный. Повернулся, выловил из воды слетевший с её головы платок. Сморщив нос, оглядел, в какую грязную тряпку он превратился. Фыркнул:

– Он всё равно тебе не шёл. Вот, возьми-ка это, – стянул с шеи соломенную шляпу и нахлобучил девушке на голову. «Бон-бон» – послышалось ей в звоне бубенцов. – Это мой старый друг Бон-Бон, он цукумогами. Глуп, как… старая шляпа. Но он поможет тебе скрыть, что ты человеческая девчонка… – умолк, поднял голову и осмотрел стремительно темнеющее небо.

Ёсико приподняла шляпу и взглянула на ёкая. Онемевшие от пережитого ужаса губы сами собой вымолвили:

– Т-ты меня т-теперь с-съешь?..

Уси-они повернул голову, окинул её насмешливым взглядом и фыркнул:

– Слишком костлявая! Я предпочитаю кого-нибудь помясистее… – заметил что-то в воде, насторожился, шагнул и молниеносным движением схватил. Повернулся, протянув Ёсико зажатых в кулаке двух извивающихся угрей. – Вот! Это тоже тебе. Ешь лучше, и тогда возможно однажды я всё же съем тебя! – и рассмеялся, как над дельной шуткой.

Ёсико вежливо улыбнулась и поёжилась от нарастающей в теле нервной дрожи: он шутит или всё же нет?.. У ёкаев такое странное чувство юмора… Обычно отсутствующее совсем.

– Я – Року, – представился он. Завернул шевелящихся угрей в измазанный грязью платок Ёсико и вручил его ей. Положил здоровенную лапищу на плечо девушки, побуждая идти рядом, и зашагал по земляному валу к другому краю поля, где находились старуха Фудзико и Юито. – Скоро начнётся ливень, и доротабо не дадут нам работать. Продолжим завтра.

_________________________________________________________________

Футакучи-онна [яп.] – женщина с двумя ртами. Невероятная красавица, привлекающая своим лицом мужчин, имеет на затылке спрятанный под волосами ещё один рот. Большой и ненасытный, он вынуждает её есть по ночам. По одной из легенд, такой рот появлялся у тех женщин, которые намеренно заморили собственных детей голодом.

По другой, богатый старик-скряга долго выбирал себе жену. Искал ту, которая очень мало ела, чтобы не тратить на неё деньги. Однажды он увидел и влюбился в юную красавицу. Большим плюсом для него стало то, что девушка почти не употребляла пищу. Но, несмотря на это, после свадьбы амбары мужчины стали стремительно пустеть, а богатство – таять. Только перед самой смертью, умирая от голода и нищеты, старик узнал, что его женой стала футакучи-онна, что прятала под волосами второй рот, которым и уничтожала по ночам все его запасы.

Уси-они [яп.] – дословно «бык-демон». Любой ёкай, обладающий признаками быка: тело кошки или паука с головой быка, тело быка с головой демона-они и т.д. – относится к водной нежити. Жестокие и беспощадные, выдыхают яд и любят человечину. Часто охотятся в паре с ёкаями, умеющими наводить морок. Партнёр, зачаровав жертву, подзывает её ближе к месту, где затаился уси-они. Когда жертва оказывается в достаточной близости, уси-они набрасывается, разрывает её на части, а после делится трапезой с помощником.

Доротабо [яп.] – дословно: «грязный монах рисового поля». Одноглазый трёхпалый грязевой монстр, обитающий на рисовом поле. Пять пальцев человеческой руки означают три греха и две добродетели: гнев, жадность, невежество, мудрость и сострадание. Три пальца доротабо символизируют только пороки.

Этот ёкай – воплощение души старика, что до самой смерти тяжело работал на поле и не смог расстаться со смыслом своей жизни после смерти. Мстительный дух.

Предпочитает появляться по ночам, но может появиться и в пасмурный день. Из-за того, что его материально воплощённое тело состоит из грязи, является непобедимым.

-сама́ [яп.](様)  – суффикс, демонстрирующий максимальное уважение и почтение. В разговорной речи используется редко: при обращении младших к старшим, слуги к господину, священника к богу, девушки к возлюбленному. Обязателен к употреблению в деловых письмах.

Другие суффиксы-обращения: -сан (さん) – распространённая общая форма вежливого обращения. Похож на обращение по имени-отчеству в русском языке. Используется младшими к старшим, к малознакомым людям, жены к мужу.

-кун (君)– демонстрирует близкое отношение, но при этом сохраняет некую официальность. Обращение старших к младшим, и при тёплой дружбе между ровесниками.

-сэнсэй (先生) – уважительное обращение к учителю, педагогу, тренеру или старшему по иерархии. Говорит скорее о высоком статусе того, к кому применяется.

-сэмпай (先輩) и -кохай (後輩)– обращение на работе к более ранее начавшему коллеге и к новичку. Суффикс -сэмпай часто ещё используется в школах и других учебных заведениях при обращении младшеклассников к старшеклассникам.

-доно (殿) (дословно «дворянин») – используется при обращении к родственникам начальства или аристократам. Т.е. обращение к высокому начальству будет – сама́, а к членам его семьи – доно. Отдельно этот суффикс указывает на высокую социальную значимость того, к кому обращаются (президент или министр).

Глава 2

Акамацу Ёсико.

Ливень начался, когда Ёсико с Юито вернулись домой. Мать не заметила её возвращения, и девушка смогла приготовить на маленькой жаровне угрей и покормить Юито.

Эта же жаровня служила им для обогрева в зимнее время.

Малыш, судя по тому, как сразу уснул после еды, даже не доев последний кусочек угря, весело провёл время со старой Фудзико и успел устать за день.

Но для Ёсико было бы странно, если бы столь хороший день не омрачился: во всём должно быть равновесие. Мать, точно яростный демон, явилась на аппетитные запахи. Застыв на пороге сарая, тут же накинулась на Ёсико так, словно она с Хоноко голодали.

Хотя на самом деле всё обстояло ровно наоборот…

– Где ты взяла угрей, негодная?! Почему не отдала сестре, хотя знаешь, что ей нужнее?! – мать даже и не собиралась выслушивать сбивчивые оправдания дочери. – Завтра же чтобы принесла ещё! Да не смей оставлять себе хоть одного, проверю! Довольствуйся тем, что я даю тебе есть. Или ты хочешь сказать, что я вас плохо кормлю?! А сейчас собирайся, сходи к реке и налови хи-но тама! Фурари-би, что ты поймала в прошлый раз, опять прогрызли фонари и улизнули!

Ёсико вздохнула украдкой: плохо дело… Это означало, что сейчас ей придётся не только бродить под дождём, выискивая в зарослях у реки маленьких шарообразных ёкаев, но и ремонтировать бумажные фонари. Коих в доме было превеликое множество! А у них с Юито всего один…

Уверенная, что дочь не посмеет ослушаться, мать ушла в дом.

Девушка, укрыв спящего сына циновкой, заплела волосы в тугой узел и надела шляпу-цукумогами: как хорошо, что Року дал его ей! Теперь у неё есть защита не только от солнца, но и от дождя.

– Бон-Бон?.. – сонно звякнул колокольчиками ёкай.

– Прости, – вздохнула Ёсико, – ничего не поделаешь, нужно идти…

Закатала повыше штаны. Всё равно дождь лупил в землю так, что ноги будут грязными до колена. Взяла банку, привязанную к шесту, в которую она собиралась сажать пойманных хи-но тама, и вышла из сарая.

Возможно, ей повезёт, и она успеет управиться до того времени, как Юито проснётся. Иначе малыш, не обнаружив рядом её, может расплакаться от страха так, что переполошит всю округу, и мать вновь будет браниться…

Вопреки её ожиданиям, все хи-но тама попрятались от дождя. Ёсико удалось поймать всего трёх. Они укрывались под листьями папоротника, едва сияли и выглядели уставшими.

Девушка сразу представила, как будет ругать её мать, когда увидит этих фурари-би. Но ничего не поделаешь, хи-но тама, как и любые огненные ёкаи, не любили дождь…

Ёсико ещё немного побродила по берегу, но заметив то там, то тут вылезающих из воды капп, направилась в деревню. Она промокла до нитки и успела продрогнуть до костей. Да и становиться чьим-то ужином ей не особо-то хотелось…

Стоило ей выйти на дорогу, ведущую к деревне, как она нос к носу столкнулась с двумя ёкаями. Никогда прежде она не видела их в деревне. Чёрное одеяние с одинаковой эмблемой дракона на груди, а также висящее на поясах оружие подсказали ей, что они принадлежали к клану наёмников. Весьма богатому, если судить по тканям и кожаной обуви.

А это значило, что этот клан не брезговал убийствами…

Девушка мысленно взмолилась богам, чтобы ёкаи не обратили на неё внимания, но в этот день боги, похоже, отвернулись от Ёсико.

– Стой! – приказал ей один из ёкаев.

Она замерла, ниже опустив голову, чтобы они не могли рассмотреть под полами шляпы её лицо.

– Бон-бон, – недовольно проворчала шляпа.

– Зачем остановил его? Это старый цукумогами, – скривился второй ёкай. – Они обычно глупы и годны только для грязной работы…