Рин Дилин – Принц Лотоса (страница 2)
Принц Лотоса – иное дело. Ци в нём хватит, как и сказал шаман, напитать и возвысить всю округу… Хотел ли Рэо, чтобы клан Ито стал непобедимым, вернул себе былое величие, когда ещё служил он ками? О, да! Но мальчик…
– Признать его… Нет, никогда! – пробормотал господин Рэо, выдав свои беспокойные мысли. – В чём тогда смысл подаренной высшими духами удачи? Клан Сота разорвёт помолвку… или вовсе станет врагом за нанесённое Ичике оскорбление! Нет… Нет и нет!
Шаман хмыкнул:
– Зачем же признавать? Никто и не просит от Ито таких жертв… – он поднял руку, сложил корявые пальцы щепотью и потёр их друг о друга, словно перебирая монеты: – За Ци надо платить! Вот единственное условие, что выдвигают высшие силы за даруемую удачу. Где тут о признании бастарда кланом? Пусть вкусно ест и сладко спит, носит богатую одежду… Пока мальчишка будет счастлив, он поделится Ци со всеми, кто окружает его в усадьбе… – и коварная ухмылка вновь безобразно растянула губы старика.
Господин Рэо, осмысливая в голове подброшенную идею, упёрся невидящим взглядом в помощника, и тот вновь ударился лбом об пол:
– Господин, прикажете обратиться в клан Чёрного Дракона?..
И то ведь верно! Где теперь искать старуху, а вместе с ней девчонку и мальца? Он сам же, когда швырнул деньги, велел той скрыться с глаз долой… Может, сожрали давным-давно их? Как искать?.. Как иголку в стоге сена! Такая работёнка теперь по силам лишь наёмникам клана Икэда… И пусть берут они лишь золотом, он заплатит про́клятому Чёрному Дракону! Потому что драгоценность, которую следовало вернуть в клан Ито, важнее всего на свете…
Впервые за много дней господин Рэо почувствовал такой же прилив сил и бодрости, какой случался с ним в молодости, когда в горах он охотился на оленей и кабанов. Кровь забурлила в его теле от предвкушения и азарта:
– Да! Пусть найдут мальчишку!
©Рин Дилин, 2025 г. Все права защищены.
_______________________________________________________________
*Здесь и далее пояснительная бригада по незнакомым словам и типам ёкаев.
Буракумин [яп.] – квартал, место поселения отверженных и тех, кто считается неприкасаемым. Своеобразное японское гетто для тех, кто хоронил людей или разделывал говядину. Могильщики, мясники и сапожники – те, кто проживал в нём.
Даймё [яп.] – дворянин, феодал.
Ёкай [яп.] – общее название для всех сверхъестественных существ, включая заимствованных из европейской мифологии.
Инугами [яп. (инуками) «ину» – собака, «ками» – божество, бог] – собака-оборотень. Кома-ину – псы-стражники, что в виде двух статуй (одна напротив другой), ставят в японских храмах для защиты от злых сил.
Японцы верили, что инугами способны превращаться в высоких мужчин-воинов. Красивые и сильные, они, тем не менее, отличались вспыльчивым нравом и были не особо умны.
С помощью инугами люди привлекали богатство и наводили порчу. Существовал кровавый обряд, с помощью которого можно было заполучить сильного духа-защитника. Для этого привязывали собаку на несколько дней без еды и воды. Затем перед ней ставилась миска с чистой прохладной водой. Но так, чтобы животное не могло до неё дотянуться. В тот самый момент, когда пёс, напрягая последние силы, тянулся к воде, глава дома должен был одним точным ударом отсечь мечом ему голову. Считалось, что после этого пёс превращался в ёкая-инугами, и между ним и хозяином якобы заключался контракт: пёс был обязан наполнить достатком жизнь человека, убившего его, а после его смерти волен был забрать его душу, разорвать её на куски или утащить в подземный мир без права на перерождение. Понятно, что от такого «защитника» старались избавиться заранее. Разными способами инугами «дарили» или «подбрасывали» ничего не подозревающим людям. Именно так и наводя на них порчу: разгневанный обманом дух терзал семью, в которой оказался, доводя её до крайней нищеты, от чего все и умирали. Если только не находили причину и не «передаривали» инугами другим людям…
Тамаёри [яп.] – общее название всех людей, обладающих способностью общаться с духами или просто видящих ёкаев.
Ци – позитивная энергия жизни, наполняющая всё в мире. Если Ци много, человеческая жизнь наполнена счастьем, радостью, богатством и удачей.
Глава 1
Нижний мир опасен для людей. Это место, где обитают ёкаи. Оно создано для них, как Верхний создан для небожителей. Для людей есть Средний… Но сколько Ёсико себя помнила, её семья всегда жила в Нижнем мире.
Когда она была маленькой, отец рассказывал ей про мир людей. Про то, что ёкаи там редкость, и про то, как тяжело ему там жилось… Здесь жизнь тоже была не сахар. Все они – мать, Ёсико и Хонока – жили тем, что зарабатывал отец. Он изготавливал амулеты, выводя на полосках рисовой бумаги иероглифы с заклинаниями: «на удачу», «на счастье», «большое богатство», «защита от тёмных сил»… Когда он умер, стало совсем плохо.
Некоторое время они ещё держались, продавая сделанные им загодя амулеты… Особенно хорошо продавались те, что сулили дать защиту: люди выходили на работу за ограду и многие рисковали оказаться сожранными ёкаями…
Признаться, пока был запас бумажных полосок, Ёсико, используя кисти отца и копируя его почерк, подделывала амулеты. Ей нравилось находиться в комнате, некогда служащей отцу кабинетом. Трогать инструменты, которых при жизни касался он. Вдыхать ароматы дерева и чернил, в которые стойко вплетался мужской запах, и ей казалось, что незримо отец ещё присутствует здесь. Сидит рядом и невесомо ведёт её руку, выводя линии нужного размера и чёткости…
А потом бумага закончилась. И где брать её, Ёсико не знала. Однако это не имело значения, потому что в деревне и так уже начали шептаться, что слишком долго в семье покойного Акамацу не кончаются амулеты…
Мать настояла, чтобы Ёсико стала выходить на работу за ограду. Персиковые сады и огуречные плантации – вот и весь выбор. Мужчины ещё ходили на болото рвать осоку, но эта работа была уж совсем тяжела и опасна: целый день по колено в воде, того и гляди утащит каппа!
На вопрос Ёсико, почему вместе с ней на работу не идёт Хонока, мать ответила коротко: не твоё дело. Но на самом деле Ёсико знала, почему. Мать всегда больше любила Хоноку. А всё потому, что когда родились двойняшки, старуха-предсказательница, что проживала в их деревне, напророчила ей, что одна дочь выйдет замуж за влиятельного ёкая-вельможу, а вторая проживёт тихую и спокойную, ничем не примечательную жизнь…
Даже просто стать наложницей сильного ёкая почиталось за честь, а уж законной супругой… Мать спала и видела, как благодаря Хоноке очень скоро она сама станет есть с золотых тарелок, одеваться в шелка и спать на мягком футоне… Не станет же зять оскорблять любимую тёщу отказом в проживании в своём доме?.. Молодым супругам может ведь понадобиться её помощь…
Тратиться на Ёсико, коли уж той выпала обыкновенная судьба, мать находила неразумным: Хоноке надо то, Хоноке надо сё, Хоноке нужно беречь руки, чтобы они оставались нежными и мягкими. А тебе зачем? Ты и так обойдёшься…
Но Ёсико не обижалась и не завидовала сестре. Тем более что Хонока была доброй и всегда тайком угощала её тем, чем одаривала её мать. То леденец для сестрицы припрячет, то сладкий рисовый пирожок…
И Ёсико казалось, что жизнь её не так уж и заурядна. Взять хотя бы то, что там, на работах в персиковом саду, она и познакомилась с Танака Кайто. Невероятно прекрасным ёкаем, господином всех окрестных земель…
Его красные волосы блестели, как дорогой шёлк. Золотистые глаза так восхитительно искрились, когда он смотрел на Ёсико… Уши и хвост нисколько не портили этой красоты. Даже наоборот, добавляли какой-то изюминки… Подчёркивали, что этот ёкай достоин занять место среди небожителей…
Под цветущими деревьями они встретились. Под опадающими лепестками расстались… Куда всё делось?
Холодно Кайто выслушал весть о том, что Ёсико понесла. С презрением окинул взглядом её заметно раздавшуюся в талии фигуру… Каждый его жест, каждый поворот и наклон головы, точно острым кинжалом, срезал шоры с её глаз… Разве такого Кайто она любила?..
Нет.
Выходит… всё было ложь?..
И не нужно было верить его красивым словам… Какой позор…
– Я мог бы взять тебя силой, – бросил он ей через плечо, – но был добр с тобой. Цени! Мне приходилось изображать любовь с такой, как ты, отбросом-человечкой… Хотя ты, как и всё вокруг, и так принадлежит мне. Чем ты недовольна? Ты вещь, и твоё призвание служить таким, как я… Будь горда, что ты мне хоть на что-то да сгодилась. А ребёнок… он мне не нужен. Прощай! – взмахнул рукой и ушёл, не обернувшись.
И эти слова и жесты стали для Ёсико оглушительнее пощёчин и брани, что одарила её мать: как теперь им всем жить с таким позорищем?! А что будет с Хонокой?! Какой влиятельный господин обратит внимание на неё, будь она хоть тысячу раз красавицей, если у неё сестра – падшая женщина?! Хуже самой последней куртизанки, потому что для той это ремесло и она получает за него монеты… А тут что?! Живот?! Ещё один рот!.. Проклятье…
В тот миг Ёсико точно впала в странное исступление. Мир в её глазах рухнул, разбился и разлетелся вдребезги… И как дальше жить, она не представляла…
Никто в деревне ей и слова не сказал. Люди молча смотрели, как таскала её мать за волосы, вываливая в грязи, точно желала втоптать в эту жижу. Словно хотела стереть её не только из жизни, но и из своей памяти… Под такое же гробовое молчание они покинули на следующее утро свой дом и деревню, уложив в повозку, запряжённую быком, нехитрый скарб: всё, что можно было продать, мать продала. Больше всего Ёсико печалилась об инструментах отца: почему нельзя было оставить хотя бы его кисти на память?..