Рин Дилин – Попаданка в цыганку. Держитесь, черти, ай-на-нэ! (страница 4)

Вот же гад!

Никакого сочувствия. Разве можно в такую непогоду ребёнка на улицу вышвыривать? Подумаешь, чуть укусила. Тоже мне, неженка. Нечего было меня ручищами своими лапать.

Пусть радуется, что у меня в руках сковородки не оказалось. С ней бы я ему быстро объяснила, где раки зимуют. И с какой заботой и пониманием нужно к девочкам относиться.

Из шатра тем временем доносились крики – голос Зельды, перешедший на ультразвук, и густой рычащий бас Илигана. Из-за шума ветра и дождя слов было не разобрать.

Но через секунду-другую голос гадалки стал тише, словно пробивался через вату. Я поняла, что Илиган или, как он назвался, барон, решил проблему спора очень просто – накинул на автоматон гадалки ткань. Как на клетку с крикливым попугаем.

Вот и всё. Заступиться за меня некому. Бессмысленно топтаться перед входом и ждать, когда рогач смилостивится.

А холод тем временем пробирал до костей нещадно. Нужно поискать укрытие, где можно было бы переждать ночь. Самое отвратительное в данный момент – это заболеть. Неизвестно, как у них тут обстоят дела с доступной медициной. Вполне возможно, её нет от слова совсем.

Откинув со лба мокрую прядь, я обхватила себя руками и лёгкой трусцой посеменила на поиски убежища. Тут и там стояли шатры, но размерами с большую палатку; повозки, похожие на домики на колёсах. От всех них тянуло уютом, теплом очага и готовящейся на нём пищи. Я замерла, раздумывая, стоит ли мне постучаться в одну из них и попроситься на ночлег? Но тут же отмела эту идею как бредовую.

Потому что, во-первых, незваный гость хуже татя. А во-вторых, можно было наткнуться на непредсказуемую реакцию. Не зря же их орк, как его там, Шарот, до трясучки боится мертвецов. Да и Илиган назвал меня умертвием. А с кем можно перепутать в ночной темноте мокрую бледную мычащую девчонку? Правильно, с последним.

Прибьют ещё со страху, доказывай потом, что ты не зомби.

Я шмыгнула носом и потрусила дальше. Самым большим сооружением был купол цирка. Этот громадный полосатый шатёр ни с чем не перепутаешь. За ним совсем близко блестел огнями город. Мысль о том, чтобы идти туда, я отмела сразу.

Только законченная идиотка попрётся ночью в малознакомое место в неизвестном мире. Зомби-то ладно, пёс с ними. А вдруг у них там в тёмных переулках водятся маньяки? Извращенцы какие-нибудь?..

Нет, в город я обязательно пойду, но при лучах солнца.

Если мои так называемые папа-мама местные, то меня в городе должны знать. Возможно, натолкнусь на какого-нибудь друга семьи или соседку. Сделаю несчастное личико, закошу под дурочку, мол, голос-память потеряла, где живу, не помню, но очень домой хочу.

Глядишь, всё самой собой и устроится. А этот Илиган пусть тогда валит к своей демонической бабушке.

На душе у меня посветлело. Всё-таки когдаесть план, что делать дальше, и на сердце не так пакостно становится. Мне всего-то и нужно, дождаться утра и не загнуться от холода.

Делов-то!

Со стороны основного циркового шатра донеслись рычание и что-то наподобие тревожного «аханья» кабарги. Я рассмотрела стоящие полукругом повозки-вагончики.

Зверинец! Ну конечно! Раз есть цирк, то должны быть и дрессированные звери. Это на Земле от такого варварства стараются отойти. Цирк без зверей – как показатель цивилизованности. Ну, а тут? Какая тут цивилизация? Дикое средневековье какое-то.

Здесь ночью детей на улицу вышвыривают, беспредел.

Я поспешила на звуки животных, надеясь найти вольер с кем-то вроде кроликов. И вместе с ними переждать под навесом дождливую ночь. Тем более, кролики мягкие и пушистые. Их можно сгрести в охапку, прижать к себе и уткнуться лицом в тёплую шёрстку. Главное, от обилия милоты не помереть.

В первой же клетке, к которой я жадно прильнула, меня совсем недобро встретила смесь саблезубого тигра и панголина. Вернее, он, скорее всего, был рад моему появлению, в качестве внеплановой кормёжке. Чешуйчатые пластины на его спине встали дыбом и загремели, как трещотка у гремучей змеи. Зверь жадно облизывался и пожирал меня глазами. Но кидаться в атаку не спешил, понимал, что меня от него защищает решётка. И, видимо, ждал, когда я сама к нему зайду.

Умная тварюшка. Нужно запомнить.

В другом вольере я никого не смогла рассмотреть. Лишь громадный сгусток темноты с красными горящими глазами. Эта темнота захрапела при моём приближении, и через секунду между прутьев рядом с моим лицом резко высунулся блестящий, как сабля, рог. Или коготь.

С перепугу я не рассмотрела то, что буквально ещё пару сантиметров – и лишило бы меня глаза. Но судя по длине, возможно, и жизни.

Красные глаза плотоядно сверкали, создание находилось в непосредственной близости, его, пусть будет рог, по-прежнему торчал из решётки. Но я всё равно не могла его рассмотреть. Само воплощение тьмы, не иначе.

Судя по топоту, животное отступило, рог исчез в клетке, и из неё раздался громкий гневный трубный звук. Зверинец переполошился. Звери затопали по своим клеткам, завыли, заревели и затявкали.

Ой-ёй, сейчас прибегут работники цирка, и примут меня за похитителя редких видов!

Я заметалась в поисках укрытия. Перебегая короткими рывками от вольера к вольеру, ощупывала пространство перед собой вытянутыми руками: как назло, не видно ни зги! Ещё и дождь потоком заливал лицо, слепил, швырялся каплями в глаза…

Наконец я наткнулась ладонями на шероховатую поверхность досок. Обойдя строение по периметру, обнаружила, что с одной стороны доски отсутствуют и к нему не пристроен вольер. Осторожно направилась внутрь. Крыша у постройки присутствовала и на удовлетворительную оценку защищала от ветра и дождя. Я сделала пару шагов, запнулась, запуталась в своих лыже-подобных ботинках и полетела щучкой вперёд, вытянув перед собой руки. Воткнулась я в кучу чего-то мягкого и колкого.

Похоже, мне повезло, и я нашла цирковой запас сена. Здесь отлично можно переждать ночь и непогоду.

Подобрав мокрый подол, я полезла на вершину стога и спустилась с другой стороны, где он одним блоком примыкал к дощатой стене. Не хотелось бы, чтобы меня с утра обнаружили рабочие. Разделась до рубашки, отжала и расстелила свои пожитки. Пусть сушатся. Снаружи их не должно быть видно. А сама принялась закапываться в ароматное сено. Завтра я пожалею об этом: сенная труха и пыль щедро прилипнут к важному телу, высохнут, и кожа станет нещадно чесаться. Но это будет потом, а сейчас мне хотелось согреться и отдохнуть. Я глубже зарылась в стог, укрылась сеном с головой и задремала.

Глава 3

Утро наступило для меня гораздо позже, чем я рассчитывала. Просыпаться категорически не хотелось. Но надо: ещё найдут меня тут.

Я высунула голову из сена, зевнула и несколько раз чихнула. Чихи отдались в мозгу звоном. В глаза будто песка насыпали, а носоглотка налилась отёчной тяжестью.

Вот блин, всё-таки заболела!

Определять время по солнцу я не умела, но навскидку уже было от десяти до двенадцати часов. Привстав повыше на стогу, глянула через широкие щели между досок. Судя по гомону цирк давно уже проснулся и люди занимались своими утренними бытовыми делами. В воздухе царили умиротворение и неспешность.

Скорее всего, труппа даёт только вечернее представление, и самая жизнь здесь начинается с наступлением вечерних сумерек.

Я, настороженно прислушиваясь и оглядываясь, торопливо принялась одеваться. Вещи не просохли и сохраняли в себе ещё лёгкую влажность. Радовало, что погода разъяснилась, и редкие облачка на небе обещали тёплый солнечный денёк.

«Так, Лика, – настраивала я себя на нужный лад, – ты теперь Ликандра Меррелль, житель этого мира. Всё необычное, что здесь увидишь, не должно тебя удивлять. Встреться хоть говорящий баран с двумя головами, делай вид, что так и должно быть. Старайся не разевать рот и не глазеть по сторонам. Смотри только на людей и ищи в их лицах узнавание себя любимой».

Я вспомнила, что Илигана можно отнести скорее к демонам, чем к людям, и сделала поправку в мозгу: «и похожих на людей существ».

Крадучись, стала пробираться на выход. Перед входом на сеновал стояло в ведро с водой, а рядом с ним на земле был расстелен кусок мятой ткани, на котором стояла большая кружка, прикрытая сверху ломтём лепёшки. Я настороженно огляделась.

В зверинце никого из работников не наблюдалось. Звери источали сытое довольство и дремали в клетках. Кто-то их явно уже покормил. А значит, мог заметить и меня в стогу. Уж что-что, а на крепость сна я никогда не жаловалась. Всегда сплю так, что пушкой не разбудишь. Под лепёшкой в кружке обнаружилось молоко.

«Похоже, это орк Шарот подстраховался, – промелькнуло в голове. – Пытается накормить умертвие в виде меня, чтобы с голодухи на него не набросилась».

Мыслишка была гаденькой, но заботливый поступок орка тронул меня до глубины души. То, что это мог быть Илиган или кто-то другой, я отмела сразу.

Барон – самовлюблённый болван, а все остальные работники цирка сидели по своим шатрам-кибиткам из-за непогоды.

После воскрешения меня видел только орк.

Шарот же и мог заметить, что я просочилась в зверинец, когда барон выкинул меня на улицу. Так что, как ни крути, выходит он это, больше некому.

«А мне ведь в прошлой жизни ни один из моих трёх непутёвых мужей даже чая ни разу не сделал. Не говоря уже про какой-нибудь самый простецкий бутерброд. А тут серо-зелёный кракозябр и такая забота…» – я растроганно шмыгнула носом, откусила лепёшку и отпила из кружки.