Рин Дилин – Морозко. Марфа и ледяной чародей (страница 8)
Что ж, делать было нечего, выбор у неё был невелик: или магию применить и в тот же миг с барчонком в город укатить, или окончательно опозориться перед всей деревней. Марфа выбрала второе.
Вышла на мостки и, сложив руку щепоткой, стала кликать гусей:
– Тега-тега-тега!
Те, естественно, косились на неё, а подплывать и не думали. Люди на берегу зашумели с новой силой, потешаясь над ней. Глава сложил руки на груди и раздражённо цыкал. Вздохнув, мысленно помолясь богам, Марфа кинулась в холодную воду. Плавала она с малых лет отлично, только не в таком наряде: длинный сарафан опутал ноги, подушки моментально впитали воду и стали тянуть ко дну – не это было великой проблемой, она оттолкнулась бы ногами и спокойно выплыла, а то, что на её театральные басовитые крики:
– Помогите! Утопаю! Мама-а-аня! – из кустов выскочила переполошённая Настаська и кинулась ей на помощь.
Народ зашёлся просто в гомерическом хохоте, когда девушка принялась вытаскивать сестру на берег, ухватив за накладную косу. Та, намеренно закреплённая кое-как, тут же оторвалась под бурный восторг зрителей. Марфа сопротивлялась «спасению» как могла, но Настаська оказалась настырной, и очень скоро обе девушки выползли на берег, дрожащие, мокрые и задыхающиеся.
Размалёванное лицо Марфы от воды потекло, краски смешались и сделали его ещё более безобразным, а вот сажа с личика сестрёнки смылась, явив всю его красоту и пригожесть.
– Что ж, – цыкнул барчонок, презрительно кривясь на Марфу, – теперь мне понятно, почему вы с тварями из болот никак сладить не можете. Если ваш елизар с гусем совладать не в силах, то о порождениях тьмы и говорить не следует, – повернулся к главе и прошептал: – Сегодня выезжать уже поздно, а завтра, к моему выезду, пришлите ко мне девушку: я её с собой заберу.
– Да как же… – опешил староста. – Всемил Всеволодович, нам совсем без елизара, ну, никак нельзя…
– Да не это чучело! – раздражённо цыкнул парень, бросив неприязненный взгляд на Марфу. – А ту, другую… – и указал на Настаську, выжимающую подол.
– А… – с облегчением выдохнул староста и торопливо заверил: – Будет сделано, Всемил Всеволодович, не извольте беспокоиться!
Сын посадника прошествовал от берега, а глава развёл руками, показав зло буравящей его взглядом Марфе, мол, ничего поделать не могу, мне своя голова на плечах дороже.
Дома, при вести о том, что барчонок желает Настаську с собой увезти, воцарилась такая траурная атмосфера, будто умер кто. Мать и сестрица, картинно заливаясь слезами, с надеждой поглядывали на Марфу: авось, что придумает? И Марфа думала. Напряжённо шевелила извилинами, а ничего, кроме того, что следует этого Всемила на болота заманить да там прихлопнуть, у неё не придумывалось.
На душе и без кислых лиц родни было тошно, и Марфа, помывшись и облачившись в елизарский наряд, загодя пришла к дружинникам. Те встретили её по-разному. Одни, более взрослые мужи, сдержанно и делали вид, что ничего сегодня не приключилось. Другие, ещё совсем молодые ратники, хохотом и насмешками:
– Так вот чего ты постоянно лицо прикрываешь! Зря, Марфа, зря: твой вид «сказочный» – отличное оружие против тварей! Увидят, все разом со смеху и передохнут!
Марфа ответила им холодным прищуром, а командир стражи, знающий её ещё со времён Кречета, на них прицыкнул:
– А ну! Умолкните, пустоголовые! Поучились бы лучше военной хитрости и смекалке: девчонка сегодня всех обдурила так, что даже я сперва не понял… – повернулся и поглядел на девушку с отеческой заботой: – То, что над тобой смеются, то пусть. Главное – посадский выщенок сам от тебя отказался…
– Зато сестру мою забирает, – глухим рыком из-за ворота откликнулась девушка и тяжко вздохнула: – Что делать, ума не приложу…
– Давайте его сегодня с собой на болота позовём, – предложил один из зубоскалов. – А там «случайно» потеряем…
– Угу, а завтра на деревенской площади наши головы разом у всего отряда «потеряются», – огрызнулась Марфа, хотя всё больше склонялась именно к этому решению: хотел барчонок магию посмотреть? Вот пусть перед смертью и насмотрится вдоволь, она ему устроит представление.
– А ты сходи за реку да попроси помощи у ледяного колдуна, – хмыкнул второй. – Чай, не откажет: вы же, получается, одного поля ягоды, маги. К тому же, говорят, силы он такой, что его сам князь боится, поэтому никто колдуна этого и не трогает…
Марфа так ошарашенно на него вытаращилась, что командир обеспокоился:
– Не вздумай, девка! А ты, пустая голова, язык свой, что помело, прикуси-ка и умолкни! Его князь потому и боится, что силы он немереной, и живёт так, будто людские законы ему не писаны…
Но девушка уже ухватилась за эту идею, как утопающий за соломинку. С горящими глазами умоляюще посмотрела на командира:
– Сколько у меня до выхода времени? Я только туда и сразу обратно!
Мужчина понял, что отговаривать её бессмысленно и сдался, хмуро проворчав:
– Часа два. Ещё час тебе даю, но догонять отряд уже у болот будешь. Не вернёшься после этого времени, объявлю тебя дезертиром, поняла?
Она покивала, порывисто его обняла и бегом рванула за ворота.
Глава 5
До заветной ёлки-стражницы Марфа, как ей показалось, не добежала, а долетела. Остановилась у границы, прижав руку к груди и переводя дыхание.
Лезть без приглашения во владения древнего чародея было страшно. А всё же за Настаську страшнее: кто её, опороченную, потом замуж возьмёт? Поломает барчонок девчонке судьбу, просто поигравшись, а как надоест, выбросит. И не его беда, что жизни Настаське в деревне после этого не станет.
Укрепившись этими мыслями, Марфа шагнула было через линию, разделяющую лес на осенний и зимний, да будто в невидимую стену с размаху впечаталась. Так сильно, что не могла определить: лёгкий звон, прокатившийся между деревьев, звучит на самом деле или только у неё в голове?
Протянула руку и ощутила упругую завесу силы, не позволяющую пройти дальше. Постучала, надеясь, что чародей ответит, походила туда-сюда и, не найдя лазейки, пригорюнилась: что делать? Поворачивать обратно к деревне не солоно хлебавши?
Опасливо поозиравшись и, не увидев никого из живых, попыталась проломить невидимую стену потоком своей магии, в надежде создать крохотную брешь в защите. Звон в лесу поднялся такой, что переполошённые птицы взмыли в небо! И Марфа, боясь, что её, использующую магию просто так, заметят люди, прекратила.
Села под ёлку прямо на землю и пригорюнилась: идеи кончились. Точно сам по себе взгляд упал под дерево. Там, под елью-стражницей, чёткой разделительной линии, как везде, не наблюдалось, и Марфа сперва не придала этому значения. Но какое-то зудящее чувство в душе не давало ей покоя, и она, сдавшись, на четвереньках полезла под ель.
Очень удивилась, когда беспрепятственно вылезла с другой стороны. Встала, отряхнулась и огляделась. Будто в снежную сказку попала!
Мороз тут был соответствующий зиме, и после влажного тепла осеннего леса Марфа моментально продрогла до костей. Притоптывая и прихлопывая от кусачего холода, с досадой подумала, что сначала нужно было поддеть под тонкую форменную куртку тёплую кофту, а уж после лезть во владения ледяного чародея.
Так же ей было не ясно, куда идти и что делать дальше: ни крыш хором, ни дороги, ни тропок, ни иных ориентиров, указывающих, что где-то поблизости есть жильё – ровное полотно снега и зимний лес вокруг настолько, насколько хватало взгляда.
Девушка осмотрела деревья, приметила берёзу с удобно растущими ветвями и решила взобраться на неё, чтобы оглядеться: вдруг дым увидит? Или ещё что? Должен же колдун где-то жить?
Только она собралась на неё взобраться, как на ветку, прямо над головой, сел чёрный ворон. Никогда прежде Марфа не видела такого крупного. Но моментально вспомнила, как в школе для елизаров им рассказывали, что многие маги используют в качестве помощников разных птиц и животных, повышая свою магическую силу до такого уровня, что могут смотреть их глазами.
Девушка смекнула, что ворон непростой и наверняка принадлежит чародею. Поэтому оставила попытки взобраться на берёзу, поклонилась птице, выражая почтение к его хозяину и молвила:
– Прошу передать ледяному чародею, что елизар соседней деревни просит об аудиенции…
Она не успела даже договорить, как по лесу прозвучал-прокатился хохот:
– Гляди-ка, какие она слова умные знает! Ой, не могу! Насмешила! Птичка-невеличка, метр в прыжке, а туда же, елизаром называется!
Марфа огляделась, а когда поняла, что чародей показываться не собирается, стала терпеливо ждать, когда у старика приступ веселья пройдёт, приплясывая и притоптывая на месте от холода. Хотя, положа руку на сердце, она не могла определить, насколько колдун стар: голос как голос, мужской. А то, что грохочет, так просто магически усиленный, совсем не страшно.
Отсмеявшись, чародей заметил, что она уже зубами клацает от холода, и ехидно поинтересовался:
– Тепло ли тебе девица, тепло ли тебе, красная?
– А то не видишь, старый, что околела вконец уже… – под нос проворчала Марфа и гораздо громче, для него, добавила: – Простите, дедушка, не знаю, как к вам обращаться, не было б нужды, ни за что б не побеспокоила!
Чародей отчего-то поперхнулся воздухом, а когда прокашлялся, просипел:
– Мороз Иванович меня зовут. Так и величай. Без дедушки, ясно? Так что за беда ко мне такого славного елизара привела, что тот мне чуть стену обережную не разнёс?