Рин Дилин – История Древнего бога 2 (страница 12)

– Мы получаем гребень от водяного и благодаря этому дару становимся нежитью. Гребень – часть нас. Русалки не могут потерять или перепутать его: гребень притягивает хозяйку. И сестру тянет именно в этот дом. Подмена – это крайность, которая говорит: верните что взяли! Или вы думаете, что русалки — плохие матери и с лёгкостью могут бросить своё дитя? Пусть даже… такое.

Василиса наморщила лоб, вспомнив маленькое существо в колыбели.

– Ну… Когда он не кричит, то вполне очень даже милый… – заулыбалась она.

Русалка хихикнула, вытирая слёзы:

– Ага. Особенно глаза.

– Но если гребень притягивает хозяйку, тогда почему твоя сестра не может найти его?

– Не знаю, – пожала плечами навка. – Скорее всего, на него наложено какое-то заклятие. Что-то вроде отводящего глаза: в упор будешь смотреть и не увидишь.

– Как же тогда Акира с Настей смогут найти гребень, если кто-то на него скрывающее заклятие наложил? – озадачилась Василиса.

– В том-то и дело, что никак! – русалка снова запричитала: – Бедная, бедная Марьянка! Как же я без тебя буду?! Лучше пускай и меня вместе с тобой в тину обратят!

Василисе было жаль русалку, но, чем помочь и как её утешить, она не знала.

– Как же получилось, что вы с сестрой утопились? – полюбопытствовала Аой, не особо-то веря в навкины слёзы. – Жениха не поделили, что ли?

– Не утопились мы, – шмыгая носом, поведала нежить на удивлённый взгляд кицунэ: – Нас с Марьянкой утопили. Наша мамка болела и умерла. А отец женился на другой женщине. Злая она была, нехорошая.

Однажды зимой отец пошёл на охоту и наткнулся на медведя-шатуна. Зверь сильно его помял. Отец долго хворал и помер. Мачеха решила избавиться от нас стала доносы писать, обвинять нас с сестрой в колдовстве. Мы с ней близнецы, а это, как тогда считалось, верная примета ведьм. Сельчане решили «проверить» нас на колдовство: привязали к ногам камни и сбросили в полынью. Если бы мы выплыли, значит – ведьмы, а утопли – порядочные девушки.

Вот мы и пошли камнем ко дну. Марьянка в тот момент была очень обижена на мачеху, хотела отомстить. Поэтому водяной к нам и явился, предложил волшебные гребни в обмен на служение ему. Умирать не хотелось, мы и согласились. Помню, сестра всё лета дождаться не могла, чтобы отомстить мачехе. Ох, и славно она поизмывалась над этой гадиной! Мачеха весь дом со страху оберегами от русалок завесила…

Глаза навки распахнулись от удивления, словно она вспомнила что-то:

– Точно! – радостно воскликнула она и захлопала в ладоши. – Куриный бог!

– Кто? – не поняла Василиса.

– Не кто, а что. Куриный бог – оберег от русалок и кикимор! – пояснила навка. – Камень с дырой посередине. Если сквозь него посмотреть, то можно увидеть даже то, что скрыто заклятием!

– Где ж его взять-то? – призадумалась Аой. – Я так понимаю, камень должен быть таким от природы, с просверленной дырой не подойдёт.

Русалка бросилась перед Василисой на колени:

– Миленькие мои, поищите на берегу! Спасите Марьянку! Я для вас что хотите сделаю, хоть пуд соли съем! Во веки веков обязана буду!

– На то это и оберег, что просто так его не найдёшь… – засомневалась Василиса, но, заметив умоляющий взгляд русалки, сдалась. – Хорошо, поищем…

Русалка обняла девочку:

– А я на дне посмотрю! Должен найтись, непременно!

– Русалки же не переносят этот камень, раз это оберег от них… то есть, от вас… – удивилась Василиса.

– Не любим, да. Но он не приносит нам вреда, как полынь, к примеру, – русалка бросилась в реку. – Встретимся здесь! – помахала им рукой и скрылась под водой.

– Пошли искать, – вздохнула Василиса. – Других идей, как найти этот гребень, у нас всё равно нет.

Аой кивнула, выбора у них действительно не было.

Оставив удочки и ведёрко под мостом, девочки начали осматривать берег, медленно двигаясь в направлении деревни. Здесь река разливалась шире, замедляя бег, плавно обтекала песчано-каменистый пляж, поворачивала около старой мельницы и, снова набрав скорость, сужалась в русле и уносилась дальше, обрамлённая поросшими лесом скалами.

Василиса, вооружившись тонкой веткой, медленно бродила по залитому ярким солнцем пляжу и выковыривала из песка камни. Аой сканировала землю у себя под ногами «звериным» глазом: если камень обладает магической силой, то и аура у него должна быть соответствующая, отличимая от простых булыжников. Солнце поднималось выше и припекало всё сильнее. И чем жарче становилось, тем затея казалась девочкам всё безнадёжнее, а занятие — бессмысленным.

– Не найдём мы его… – расстроилась Василиса, готовая уже сдаться – Зря только время тратим!

– Может быть, передохнём вон там? – предложила Аой, махнув рукой в сторону раскидистой ивы, склонившей густую крону до самой земли, которая образовала шалаш с прохладной тенью.

Девочка согласилась:

– Давай.

Они направились к иве, но внезапно Аой остановила девочку.

Своим «звериным» глазом кицунэ заметила притаившееся под покровом дерева большое существо, чья магическая аура светилась всполохами, как перегорающая лампочка: то вспыхивала ярким светом, то почти гасла полностью. Прикрыв собой маленькую ведунью, Аой осторожно отодвинула в сторону гибкие ветви с длинными листиками и заглянула в прохладную тень.

Подложив под голову одежду и прикрыв рукой лицо, под ивой лежал какой-то мужчина с обнажённым торсом. Испещрённая шрамами его грудь мерно поднималась и опускалась в такт дыханию – гигант спал.

– Что там? Дай посмотрю! – не терпелось Василисе, и она с любопытством заглянула внутрь.

Мужчина проснулся и резко сел:

– Что, девчонки, занял я ваше тайное убежище? – заговорил он, спешно натягивая на себя рубаху.

– А я вас знаю! – Василиса разглядывала обезображенное лицо гиганта. — Вы тот самый горец, который «Сатана-Чисто-Вельзевул»! Про вас в деревне говорят!

– Вот как? – он поправил длинные седые волосы, замер и с интересом уставился на девочку. – Прямо-таки и Сатана? Ну и как? Не боишься?

– Не-е, Сатана злой, а ты – добрый. Совсем-совсем не страшный.

– Вот как… – он улыбнулся девочке. – Я – Ставр. А ты, дай-ка угадаю… младшая внучка местной знахарки? Ты, – он внимательно посмотрел на Аой, – стало быть, её демон-хранитель.

Кицунэ вскинула брови: оказывается, белый глаз гиганта имел такую же возможность видеть скрытую ауру, как и её собственный звериный.

– Угадал! – девочка радостно хлопнула в ладоши. – Я – Василиса, а это – Аой. А почему ты спишь здесь? Да ещё днём?

– Потому что я не спал ночью, – объяснил Ставр, – а ещё здесь тихо и прохладно. В доме сейчас душно, и ребята к тому же затеяли стройку нового сарая, шумно очень. Ты, наверное, видела нас всех на фестивале?

Василиса поддакнула:

– Ага. С вами ещё девушка приехала. Такая, с красивыми волосами.

– Любава.

– Только вот тебя почему-то не было на самом выступлении.

– Я за лошадьми присматриваю, – Ставр дотронулся до обезображенной половины лица. – К тому же незачем народ лишний раз пугать. И так уже Сатаной называть стали.

– Сильно больно? – посочувствовала Василиса.

– Нет. Уже нет. А вы что здесь? Играете? – Ставр с подозрением посмотрел на Аой. – Или безобразничать вздумали?

Кицунэ дёрнула хвостом и не снизошла до ответа.

– Нет, мы тут по важному делу, – запротестовала Василиса, – ищем «Куриного Бога».

– Кого?!

– Не кого, а что, – холодно парировала Аой, – Куриный бог – это камень с дырой посередине (слитно).

– А, ясно. Вот такой, что ли? – Ставр достал из кармана брюк небольшой плоский камешек с дыркой.

– Да! Да! – завопила Василиса.

– Тогда на, держи, – Ставр протянул камень девочке. – Нашёл его в чаще возле лесного родника. Хотел подарить кое-кому, но раз он вам нужен, тогда забирай.

– А кому хотел подарить? Той девушке, Любаве? – девочка посмотрела на Ставра, не торопясь брать протянутый оберег.

– Да, ей. Но она всё равно не примет подарок.

– Любава – это твоя невеста?

– Ты не находишь, что для такой маленькой девочки в тебе помещается слишком много вопросов? – Ставр взял руку Василисы и вложил в её ладонь камень.